Чем-то очень неприятно пахло. Спасаясь от отвратительной вони, я повернула голову и открыла глаза. Я лежала на диване в гостиной, Эдвард сидел на корточках рядом, а Карлайл держал перед моим носом источник этого мерзкого запаха.

- Белла, как ты себя чувствуешь? – спросил Карлайл.

- Нормально, - ответила я, садясь на диване.

- Ты когда-нибудь раньше в обморок падала? – как на врачебном приеме, задал вопрос Карлайл.

- Обморок? – мне стало неудобно, я всегда была сильной, а обмороки - это что-то из любовных романов восемнадцатого века. – Нет, такого никогда не было.

- Завтра я дежурю. Тебе надо заехать в больницу, я хочу провести несколько анализов.

- Карлайл, все хорошо. Я не кисейная барышня - не растаю, это случайность, - я попыталась развеять напряжение, царившее в комнате.

- Белла, не спорь, - твердо сказал Эдвард. - Карлайл, завтра она будет в больнице.

Я удивленно посмотрела на него. Он опять пытался мной командовать, отлично зная, что я не выношу, когда на меня давят или заставляют! Увидев моё возмущение, Эдвард тут же сменил тактику. Сев рядом со мной на диван, он обнял меня и прошептал на ухо:

- Белла, пожалуйста, ради меня.

Просьбы Эдварда действовали на меня, как магические заклинания. Я готова была сделать все, что бы он ни попросил, даже пройти медицинское обследование, и он это отлично знал.

- Хорошо, - неохотно согласилась я, - завтра приеду.

Вечер, ночь и следующее утро прошли без происшествий. Эдвард не отходил от меня ни на шаг. Такое внимание мне льстило, но он, как обычно, перегнул палку, сначала настояв на том, чтобы я не садилась за руль автомобиля. Потом, уже дома, я хотела достать с верхней полки банку со специями, так он стащил меня с табуретки с такой скоростью, что я глазом не успела моргнуть, пояснив при этом, что "вдруг у меня голова закружиться и я упаду". На улице весна и тепло, а он заставил меня надеть теплую куртку. Последней каплей, которая окончательно разрушила мое терпение, стал полный поднос еды, которую он купил для меня на ланче. Можно подумать, что я голодала несколько лет! И это я умолчала о справке, освобождающей меня от физкультуры на целую неделю, которую он собирался попросить у Карлайла! От обилия излишнего внимания я была готова уже взвыть. Несколько раз я пыталась объяснить ему, что Охотники никогда не болеют, но он ничего не хотел слушать, напоминая мне о вчерашнем обмороке. Выходя из школы после уроков, я спросила:

- Эдвард, если Карлайл скажет, что я абсолютно здорова, ты перестанешь сдувать с меня пылинки?

- Нет, - самодовольно ответил он, - мне это нравится.

Я закатила глаза, стараясь подавить раздражение и расстегивая куртку, в которой уже запарилась.

- Ты невозможен, - буркнула я, - тогда я …, тогда я …, - что бы такого придумать, чтобы его немного напугать? Но он только смотрел на меня и лукаво улыбался, наслаждаясь моей растерянностью. И тут мне в голову пришла идея.

- Тогда я поеду с Элис по магазинам! - гордо выдала я, надеясь пробить его самоуверенность. Он никогда с нами не ездил, под любым предлогом оставаясь дома.

На этот раз не помогло.

- Хорошо, в субботу едем по магазинам вместе с Элис. Давненько мы никуда не выбирались, - ответил Эдвард, открывая для меня дверь Вольво. Все, что мне оставалось, так это смириться и, поскрипывая от раздражения зубами, молча поехать в больницу.

Попросив Эдварда остаться у него в кабинете, Карлайл проводил меня в лабораторию, передав на попечение старой медсестре. После сдачи крови и других анализов, последовали исследования с помощью медицинских приборов, из которых я могла идентифицировать только рентген, назначение остальных же аппаратов оставалось загадкой. Врачи всегда вызывали у меня чувство неуверенности, прежде всего потому, что Охотники действительно не болеют и попадают в руки эскулапов, только если очень сильно пострадали на задании, а значит, пребывание в больнице всегда было крайне неприятным.

Возвращаясь вместе с Карлайлом в его кабинет, я подсмотрела, о чем он думает. Если судить по мыслям, его интересовало не только мое здоровье. Как настоящему ученому, ему было интересно, сильно ли я отличаюсь от людей и вампиров. Мне тоже было интересно, к каким выводам он придет, и я решила, что потом обязательно спрошу его об этом.

***

Спокойный ужин в компании Чарли прервал телефонный звонок. Звонил Эдвард:

- Белла, я сейчас за тобой заеду, собирайся.

Я удивилась, ведь сегодня мы ничего не планировали. В такие дни Эдвард приходил вечером, когда Чарли уже спал. Паники в его голосе не было, поэтому я, не торопясь, убрала со стола и даже успела помыть посуду, когда услышала звук подъезжающей машины.

- Куда мы едем? – уже садясь в машину, спросила я.

- Карлайл хотел нас видеть.

Я просканировала мысли Эдварда, но в них не было ничего необычного, только беспокойство за меня. Но со вчерашнего дня это основные его мысли.

Вечером в больнице было тихо, лишь охранник приветливо помахал нам рукой. Его не удивил наш визит: мы частенько приезжали к Карлайлу на работу вдвоем.

Пройдя по пустому и полутемному коридору, мы постучали в дверь.

- Войдите, - голос, пригласивший нас войти, принадлежал Карлайлу.

Я привыкла видеть его спокойным и уверенным в себе профессионалом. Сейчас нас встречал другой Карлайл. Он смотрел задумчиво и молчал. Мне впервые не захотелось заглядывать в чужие мысли, не хотелось услышать свой приговор, прежде чем он его произнесет. Как только мы сели за стол напротив него, он медленно заговорил:

- Белла, я посмотрел результаты обследования, - начал он и запнулся, - я даже не знаю, что сказать. Ты действительно уникальна, и мне не с чем сравнить полученные результаты. В тебе сочетается несочетаемое и при этом не противоречит друг другу, - он ненадолго замолчал, а потом, как будто решившись, быстро произнес:

- Но, если бы ты была человеком, я бы сказал, что ты беременна.

Это сообщение не вызвало у меня ответной реакции. Я всегда знала, что у Охотников не бывает детей. Дети были для нас запретным плодом, о котором можно было даже не мечтать. Поэтому мой ответ прозвучал очень спокойно:

- Карлайл, у Охотников не бывает детей, - потом, вспомнив о своем не совсем обычном происхождении, добавила: - Даже если учесть, что я не обычный Охотник, а непонятная генетическая смесь вампира и человека, то это все равно невозможно. У вампиров тоже не бывает детей, - я покосилась на Эдварда, намекая на возможное отцовство.

- По-другому я не могу это никак объяснить, - он протянул мою медицинскую карту Эдварду.

Мои мысли потекли в другом направлении. А почему, собственно говоря, такого не может быть? Ведь я как-то появилась на свет. И мой биологический отец – вампир. Значит, в принципе такое возможно. А если Карлайл прав? Впервые в жизни я почувствовала, что за возможность иметь ребенка от Эдварда, я бы отдала всё, что угодно.

Каким будет этот малыш? Сколько будет в нем от человека, а сколько от вампира? Еще минуту назад я не верила, что это вообще возможно, а сейчас - приняла, как уже свершившийся факт. Очнувшись от грез, я начала вспоминать все, что знаю о беременности, родах и вообще о детях. В этих вопросах мои знания были настолько отрывочные, что я даже не смогла нормально сформулировать свой следующий вопрос:

- А когда…?

- Точно сказать не могу, но срок примерно пять - семь недель, - ответил Карлайл. Задавая вопрос, я хотела узнать, когда ребенок появится на свет, но по ответу Карлайла поняла, что он говорит о сроке беременности.

Я стала вспоминать, что было полтора месяца назад, и тут же покраснела, поняв, что именно семь недель назад вампир напал на Эсми, и тогда же мы впервые стали близки с Эдвардом. Только сейчас я решилась повернуться к нему. Мои глаза светились, на лице играла легкая улыбка.

У него вид был несколько другой. Так выглядят мужчины в кино, когда их подруги сообщают такие новости. Чем-то он сейчас напоминал Карлайла, когда мы только вошли в кабинет. В его глазах уже загорался огонек понимания, а вот лицо еще выражало растерянность. Он тоже смотрел на меня.

Нашу игру в гляделки прервал Карлайл:

- Белла, если я прав, ты понимаешь, что это значит, - очень серьезно произнес он.

- Да. Если ты прав, то у тебя скоро будет внук, - не отрывая взгляда от Эдварда, немного легкомысленно ответила я и, повернувшись к Карлайлу, удивленно спросила: - Ты не хочешь стать дедом?

Такого ответа он не ожидал. Выражение его лица вновь стало задумчивым. Сейчас он разговаривал как врач, но, похоже, Карлайл еще не думал, что этот малыш не только для нас с Эдвардом единственная возможность узнать, что такое настоящая семья, но и для всех Калленов. Больше всех, конечно, будут рады Эсми и Розали. Неспособность иметь детей была настоящей трагедией для них, это я знала слишком хорошо. Эсми иногда мысленно жалела, что я не попала в их семью младенцем, мечтая, как сама бы воспитывала меня, а Розали…. У Роуз своя не менее грустная история, которая совершенно не помешает ей стать лучшей тетей на свете для этого малыша.

Не обращая внимания на Карлайла я, не отрываясь, продолжала смотреть только на Эдварда, только с ним я сейчас хотела разделить ту радость, что уже поселилась в моем сердце. Я была абсолютно уверена, что его тоже обрадует эта новость. Он был не из тех парней, которые боятся трудностей или ответственности. Не только для меня, но и для него этот ребенок был единственным шансом узнать, что значит - быть мамой или папой!

Наконец, он осознал происходящее. Глаза ожили, на лице засверкала улыбка. Эдвард не стал ничего говорить, слова были лишними. Встав, он притянул меня к себе и нежно, как хрупкую статуэтку, обнял. Потом взял за подбородок и, приподняв мою голову, посмотрел в глаза.

- Я люблю тебя, - в его голосе была вся нежность, которую только можно было представить.

- Я люблю тебя, - в унисон прошептала я. - Пойдем?

*** (Эдвард)

- ... беременна, - в полной тишине прозвучал голос Карлайла.
Если вампиры могли бы впадать в ступор, то именно это я и сделал. Я пытался что-то сказать, но не мог. Голоса звучали как будто издалека, впервые я находился в глубокой растерянности и пытался осознать тот факт, что у меня будет ребенок. Мой ребенок. Моя Белла, она беременна от меня.

Нет, Карлайл ошибается, такого просто не может быть!

Или может, и судьба дарит мне еще один подарок. Сначала Белла, а теперь возможность иметь ребенка.

Если быть честным, то я никогда об этом не думал, отлично зная, что вампиры лишены возможности иметь детей. Но даже несмотря на это, дети мне казались существами с другой планеты, так как они мыслили несвязно, и я не понимал их. Меня никогда не привлекали создания, лежащие в колясках, перевязанные бантами и вопящие на всю улицу.

Я так четко представил себе эту картинку, что, казалось, протяни руку - и можно дотронуться до младенца! В этот момент он повернул головку, и на меня уставились два карих глаза. Я даже знал, от кого он их унаследовал. Частичка меня и частичка Беллы, соединенные в нашем малыше. Радость теплыми волнами разлилась по моему телу. Я был счастлив и одновременно растерян, мои мысли никак не хотели собираться в единое целое.

А еще я подумал о том, что ребенок – это и огромная ответственность. Ведь это означает, что совсем скоро привычная и размеренная жизнь - не только моя, но и всей семьи Калленов - перевернется с ног на голову. Белла уже изменила нашу жизнь, когда вошла в нее, а теперь дарит такой бесценный подарок. «Белла… Белла…», - твердил я про себя, как заклинание. Моя самая любимая, родная, желанная и бесценная.

Теперь к радости дополнилась ещё и безграничная нежность, мне хотелось остаться со своими двумя самыми главными сокровищами наедине. Я уже начинал думать, как буду заботиться о Белле и малыше, как буду еще больше защищать и оберегать их. Теперь они – вся моя жизнь, без них я никто и ничто.

Я сидел, отрешенный от всего и погруженный в свои мысли и чувства. Мне представлялась маленькая детская колыбелька обязательно голубого цвета, которая будет стоять в нашей комнате, где будет спать маленький ангел.

«Голубая колыбелька», - размышлял я, – «это значит мальчик. Когда он подрастет, я научу его играть в бейсбол, кататься на велосипеде и на совершеннолетие обязательно подарю машину.
А вдруг будет девочка? Тогда колыбелька нужна розовая и непременно с большим количеством оборочек. Она будет нашей принцессой. Вот только что делать с девочкой? Вряд ли ей понравится игрушечная железная дорога. Во что можно играть с девочкой, и как воспитывать девочку, чтобы не получить еще одну «королеву красоты», как Розали или шопоголика, как Элис. И если она будет такой же красивой, как ее мама, то придется отгонять от нее поклонников».

«Ну, что ж», - вздохнул я про себя, - «мы с этим справимся. Но пусть будет лучше мальчик, с ним меньше проблем», - от этой мысли по лицу расползлась глупая улыбка. Но это все потом, а пока…

Мой взгляд сфокусировался на хрупкой фигурке любимой. Я не стал ничего говорить, только нежно обнял мое сокровище, пряча его в своих объятьях.

*** (Дом Калленов. От третьего лица.)

- Элис, немедленно отдай, это моя книга, - Розали буквально влетела в гостиную.

- Роуз, я ничего у тебя не брала, - удивленно и немного обиженно прозвучал ответ Элис. И тут же, начиная заводиться от несправедливого обвинения, добавила: – Но если мне что-нибудь понадобится, то я сама в состоянии это себе купить.

Видя, что сестра не стала спорить, Элис сосредоточенно просматривала будущее. Потом недоумение промелькнуло на ее лице, она с улыбкой приложила палец к губам и, поманив за собой Розали, тихонько направилась в гараж.

Приоткрыв дверь, они с интересом рассматривали своих мужчин.

Эмметт сидел на капоте машины, читая ту самую пропавшую книгу и пересказывая Джасперу, по его мнению, самые интересные моменты.

- Джас, только послушай: «Первый признак – тошнота по утрам, слабость, сонливость, или, по-научному, токсикоз. Возникает из-за иммунологической несовместимости матери и ребенка. Проявляется в первые двенадцать недель беременности». А сколько недель у нас?

- Не у нас, - невозмутимо поправил Джаспер, - а у Беллы. Карлайл сказал пять - семь.

- Значит, еще будет, - кивнул Эмметт и, пролистав несколько страниц, продолжил: - Слушай дальше: «Большое внимание необходимо уделить правильному и сбалансированному питанию. Откажитесь от продуктов содержащих красители, ароматизаторы, консерванты, а так же необходимо ограничить или совсем исключить из рациона такие продукты как кофе, шоколад, пончики, сосиски, копчености, пирожные с кремом, газированные напитки».

Эмметт задумчиво оторвался от чтения и тихо произнес:

- Так чем ее кормить? Она же кроме кофе, шоколада и пиццы ничего не ест, - покачав головой, он продолжил чтение: - А, вот, нашел: соки, овощи, фрукты, мясо, рыба,… щадящая тепловая обработка… варить на пару… запекать в духовке… Джас, нужно эту книгу обязательно дать Эдварду! - глаза Эмметта горели не просто энтузиазмом, в них появился уже какой-то фанатичный блеск.

- Эмметт, у Эдварда два медицинских образования, он все это знает, - спокойствие Джаспера было непробиваемо.

- Джаспер, о чем ты говоришь, разве ему можно доверить такую ответственность? Да он позволит Белле все, что она захочет, а ей это вредно, - и, видя, что так до конца и не переубедил брата, продолжил: - Тогда давай сами обо всем позаботимся, я думаю, девчонки нам помогут.

- Да, тут ты прав, - согласился Джаспер.

А Розали и Элис, стараясь не выдать своего присутствия, тихонько закрыли дверь и вернулись в гостиную. То, что они сейчас увидели, потрясло их обоих, заставив на время забыть все свои обиды и раздоры. Они никак не ожидали, что новость, сообщенная Карлайлом, настолько сильно заинтересует Эмметта и Джаспера.