У меня был дом, где мне не никогда не задавали вопросов, любили и принимали такой, какая есть. Именно туда я и направилась. Я много раз поблагодарила судьбу за то, что у меня оказались с собой документы и деньги, иначе мой путь домой мог затянуться на неопределенное время, а сейчас я уже сходила с трапа самолета в Сиэтле, чтобы через несколько часов раствориться в объятьях самого любимого человека на земле и забыть обо всем, что произошло за последнее время. Только присутствие Эдварда дарило мне покой и уверенность в завтрашнем дне. Пока он рядом, я справлюсь с любыми неприятностями и преодолею все трудности.

На улице было совершенно темно, когда такси остановилось. Окна не светились, большой дом Калленов выглядел пустым. Расплатившись и выйдя из машины, я поняла, что здесь давно никого нет. Каллены уехали.

Отсутствие близких, самых дорогих и любимых людей на всем свете неприятным холодком прокатилось по спине. А вдруг что-то случилось? Где они? Почему здесь никого нет? Множество вопросов мгновенно появилось в голове, поэтому я поспешила войти в дом, чтобы получить ответы хоть на некоторые из них. После осмотра стало понятно, что сюда Каллены вернутся не скоро. Библиотека и все ценные вещи исчезли вместе со своими хозяевами. Я мысленно уговаривала себя, что они просто сменили место жительства, как делали до этого много раз, и ничего страшного не произошло, но холодок, застрявший где-то в желудке, не проходил.

Моя машина стояла в гараже, где я её оставила месяц назад. Неужели прошел только месяц? Сейчас мне казалось, что прошло несколько лет. Переночевав в доме, я решила сначала навестить Билли Блека, а потом начать поиск Калленов и Макса.

Билли ничего не смог мне сказать: из Сиэтла волки вернулись в Форкс, а Каллены и Макс уехали вместе. Я потратила несколько дней, пытаясь найти друга. Еще в Сиэтле он сказал, что сейчас «не при делах», а значит, в штаб-квартире Ордена искать его бесполезно. Проверив несколько вероятных мест и не найдя его, я решила просто оставить сообщение. С надеждой я набрала номер одного бара в Монтеррее. Макс всегда любил Мексику, это была его родина, а через знакомого бармена можно было передать послание. Если Макс там объявится, то ему его обязательно передадут. Парень, ответивший мне по телефону, не удивился моему вопросу о Максе и тут же позвал:

- Макс, возьми трубку, это тебя.

Как же я была рада его услышать! Не вдаваясь в подробности, я сказала, что жива, здорова и совершенно свободна. О Калленах Макс тоже ничего не знал: их пути разошлись после возвращения Карлайла из Вольтеры. Макс хотел приехать, и начал было спрашивать, где я, но, не желая подставлять его перед Орденом - ведь я теперь Вольтури - я пообещала перезвонить и повесила трубку.

Последней надеждой найти Калленов была Элис. Я сняла щит и представила себя в Форксе. Во мне жила какая-то надежда, что, возможно, она увидит меня и мое послание. Но когда прошла неделя, надежда начал исчезать. Ждать дольше не имело смысла. Каллены никогда не прятались и открыто жили среди людей, а это значит, что со временем я их найду. Я не могла даже представить, что буду жить без них. Как я могу жить без материнской заботы Эсми, постоянных поучений Карлайла, шуток Эмметта, рассудительности Джаспера, непрекращающихся словесных перепалок Элис и Роуз, а особенно без главного человека в моей жизни? Я не могу жить без Эдварда. Даже мысли о нем заставляли меня не впадать в отчаянье и действовать.

Оставался вопрос, куда мне ехать и где искать Калленов. Мои неуклюжие попытки найти их в базе данных «номеров карточек социального страхования» не увенчались успехом. Для такого поиска нужен талант хакера Джаспера, а моих навыков компьютерного «взломщика» было явно недостаточно.

Куда Каллены могли переехать? Возможно, они были на Аляске, в семье своих друзей, куда Эдвард уезжал в декабре. Но Аляска большая, хотя и было на карте место с названием Денали, я не была уверена, что они перебрались именно туда. Еще одним возможным вариантом был Гановер. Мы с Эдвардом планировали поступить в Дартмут, и там у них был дом. В разговорах так же упоминались Чикаго, Рочестер, Оттава. В общем, с одинаковым успехом их можно было искать во всем северном полушарии земли. Они могли быть где угодно, и я не знала с чего начать свои поиски.
У меня появилась даже идея вернуться в Италию и попытаться узнать там. Скорее всего, Аро знает, где обитают большие семьи. Или попросить Деметрия, он без труда их найдет.

Как только такая мысль появилась в моей голове, я пришла в ужас. Еще недавно Вольтури были для меня смертельными врагами, а сейчас я хочу попросить у них помощи? Когда же я успела настолько изменить свое мнение?

Меня создал вампир, я - результат чудовищного эксперимента, но я не испытывала к нему ненависти. Скорее, раздражение от того, что он считал меня объектом для исследования, подопытным кроликом. Я так и не узнала его имя, но он подходил под одну из легенд об Охотниках. Скорее всего, он и был тем самым вампиром, который создал их. С той лишь разницей, что создания, которых он сотворил, до сих пор не уничтожили своего создателя.

Итак, осталось решить, поеду ли я в Италию или буду искать сама? У меня было много времени на размышления, но оставаться одной в большом пустом доме было все тяжелее. Я и так проводила все время в гостиной, лишь изредка поднимаясь наверх в комнату Эдварда. Пустота дома угнетала, вызывая беспричинный страх и желание немедля покинуть это место.

Сегодня на ночь я устроилась в комнате Эдварда и, обняв подушку, на которой еще сохранился запах любимого, быстро уснула. Мне снился шикарный сон. Рука любимого осторожно гладит мои волосы, легонько касаясь лба. Я потянулась к нему, прижавшись лицом к его груди. Он обнял меня и поцеловал в макушку, от чего мурашки побежали по спине. Я подняла голову и потянулась к его губам. Как давно я не чувствовала прохладу и нежность его поцелуя! Мне захотелось ощутить всю его глубину, я сильнее прижалась к его губам. Мое сердце застучало, как бешенное, пульс участился, голова начала кружиться… Я вздрогнула и проснулась.

В комнате было еще темно, часы показывали два часа ночи. Значит, я проспала чуть больше часа. Сердце постепенно успокаивалось. Казалось бы, какой хороший сон! Но мне хотелось выть от досады. Почему это не реальность? Глаза невольно наполнились слезами.

Вставать еще рано, но уснуть, скорее всего, я уже не смогу. Спустившись на кухню, я приготовила себе кофе, взяла плед и, устроившись в гостиной на диване, включила телевизор.

Сон вернулся. Вновь прохладная ладонь гладит мои волосы, убирая их со лба. Я понимала, что сплю, но так приятно было вновь увидеть этот сон, что я заулыбалась. Нежные губы прикоснулись к моим волосам, глазам и легонько накрыли губы. Отвечая на поцелуй, я протянула руки и обняла любимого за шею. Он осторожно взял меня на руки и понес. Чувство полета было столь реальным, что я резко открыла глаза. Я снова лежала на кровати в спальне Эдварда, а он сидел на корточках рядом с кроватью и, положив голову на скрещенные руки, внимательно смотрел на меня. Еще до конца не веря, что это не продолжение сна я потянулась к нему. В его глазах, смотрящих на меня с настороженностью и недоверием, промелькнула улыбка.

В этот момент я впервые поверила, что проснулась. Выбравшись из пледа (и почему он меня в него постоянно заворачивает!), я скользнула в его объятья. Если бы от нашего поцелуя загорелся дом, то я бы этому не удивилась. Как два странника, нашедших в пустыне колодец с водой, мы не могли утолить свою жажду, нам было всего мало. Поцелуи становились все более страстными, а близость - почти болезненной. Но эта боль приносила успокоение израненным разлукой душам. Пропал страх, неопределенность и боль разлуки, их место заняли покой, радость и наслаждение от близости с любимым.

***

Уже светало, а мы за всю ночь не сказали друг другу ни слова. Стоны и другие бессвязные реплики не в счет. Лежа на кровати, я смотрела на Эдварда и не могла наглядеться. Он не мог измениться за тот месяц, что мы не виделись, но в его глазах появилось новое выражение. Это был взгляд уже не семнадцатилетнего мальчишки, гуляющего за руку с девушкой, а взрослого мужчины, который многое в жизни узнал и пережил.

- Привет, - прошептала я, невесомо проводя пальчиком по его лицу.

- Привет. Как ты здесь оказалась? – улыбаясь, он перехватил мою руку, и, поцеловав каждый пальчик, приложил к своей щеке.

Я рассмеялась.

- А где я должна быть? – и уже серьезно добавила, - почему вы уехали?

- Я не мог здесь оставаться, тут все напоминало о тебе, - он еще ближе притянул меня к себе, целуя и заворачивая в одеяло. - Бродя по дому, я ждал, что ты сейчас войдешь в дверь с пиццей в руках, и, расположившись на диване, включишь телевизор, - его голос превратился в тихий шепот, прохладное дыхание щекотало мою щеку. - В свою комнату я вообще старался не заходить. Без тебя этот дом умер, так мне казалось. В школе я не мог смотреть на твое место и шкафчик, так как знал, что ты никогда не сядешь теперь за парту и не откроешь дверцу, чтобы достать учебники. Я предложил уехать. Сейчас мы вновь живем на Аляске. Я видел в мыслях Карлайла, что произошло в Вольтере, и понял, что потерял тебя навсегда, - он замолчал, с тоской посмотрев на меня. Честно говоря, его снова меня удивили: конечно, я была рада, что они уехали из Вольтеры, не подвергая себя опасности, но почему он решил, что я не вернусь, мне было не понятно.

- Почему ты так решил? Что произошло после моего отъезда? – я приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо.

- Я слышал, как ты обменяла свою свободу на нашу жизнь. Мы сразу же поехали в Италию, но в Вольтере был только Карлайл, а остальные ждали его во Флоренции.

Он снова замолчал, но теперь тишина стала тягостной. Казалось, что её можно попробовать на ощупь.

- Белла, зачем ты это сделала? Зачем ты согласилась стать одной из них? Чтобы спасти нас? Или ты сама этого хотела?

И вновь во всем произошедшем он винил себя. Что ему не хватило сил защитить меня, что я ему оказала доверие, а он не оправдал его. Я поспешила его утешить и развеять сомнения.

- Эдвард, все проще и сложнее одновременно. Да, я теперь Вольтури, но я не давала согласия на это, - то, как удивленно поднялись его брови, заставило меня улыбнуться. - Более того, для меня это тоже было полной неожиданностью, - теперь я почти смеялась, глядя на его очень удивленное лицо. - И не смотри на меня так, я знаю, что только я попадаю в такие истории. Хайди мне говорила, что любой вампир отдаст половину жизни, лишь бы попасть в свиту к Аро. А уж носить фамилию Вольтури - это честь только для избранных. Так вот, я не просила этой чести, я почти месяц не могла покинуть Вольтеру, но как только появилась возможность, я ушла. Не сбежала, а именно ушла. Я свободна. Мы можем быть вместе.

Теперь его лицо выражало сомнения.

- Белла подумай, ты теперь Вольтури. Быть одной из них - это как стать членом элитного клуба. Все, что есть в этом мире, теперь может быть твоим.

Прищурив глаза, я улыбнулась и прежде чем поцеловать, прошептала ему в губы:

- Эдвард, нет ничего в этом мире, что могло бы заставить меня отказаться от тебя.

Сквозь поцелуй я почувствовала, что он улыбается. Но улыбка пропала, когда к губам присоединились два языка и начали танец любви в самом долгом и сладком поцелуе, который только можно себе представить.

***

Вскоре жизнь вернулась в свое привычное русло. Каллены возвратились в Форкс, Карлайл с радостью вернулся в больницу, а остальные - в школу, правда, уже без особой радости. Мы с Эдвардом были самыми счастливыми и самыми несчастными одновременно. Мне пришлось снова переехать к Чарли, а значит вновь изображать подростка. Не надо было больше скрываться ни от Ордена, ни от Вольтури, и я хотела только свободы. Но, как мне быстро объяснили мои будущие родственники, быть одной из Калленов - это еще и большая ответственность. И я смирилась.

Наконец, мы с Эдвардом пришли к обоюдному согласию, и решили назначить дату свадьбы. Как только все формальности будут соблюдены, тогда и придет время праздника. Оставалось всего каких-то полгода до моего «официального» восемнадцатилетия.

При первой встрече, после моего возвращения, Калленов интересовало, что именно произошло в Вольтере. Я не хотела объяснять то, что сама до конца не понимала, поэтому попросила дать мне время, пообещав позже все рассказать. В ту ночь я никак не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок и подбирая слова для будущего разговора. Наконец, Эдварду надоело слушать мои тяжелые вздохи, и, усадив меня себе на колени, он попросил рассказать, что меня тревожит.

Уткнувшись носом в его шею и спрятав свои руки на его груди, я подробно рассказала не только о том, что произошло в Вольтере. Свой рассказ я начала с той охоты в Нью-Йорке, только сейчас понимая, что тогда я была добычей, а не Охотником. Потом не менее подробно рассказала о моем появлении в Форксе, неудачной охоте на вампиршу. Когда Эдвард это слушал, он смутился, вспомнив, как тогда считал меня оборотнем, а я, не обращая ни на что внимания, все говорила и говорила. Рассказала о том, как боялась, что он от меня откажется, если узнает, кто я. В ответ он только сильнее прижал меня к себе, пробормотав «ни за что», и поцеловал в макушку. А вот реакция Эдварда на тот факт, что мой биологический отец Аро меня очень удивила. Он ничего не сказал, ни вслух, ни мысленно, только продолжал обнимать и слегка покачивал, как маленького ребенка. Выговорившись, я, наконец, уснула прямо у него на руках. Впрочем, проснулась я там же. Первый вопрос, который я задала, едва открыв глаза, был о том, что с этим всем теперь делать, на что Эдвард глубокомысленно ответил, что нужно просто жить.

Вечером того же дня я решительно села за стол в доме Калленов, взглядом приглашая всех присоединиться ко мне. Мой рассказ занял меньше времени и был не таким эмоциональным, чем тогда, когда я все рассказала Эдварду. Но даже так он произвел сильное впечатление на Калленов. Удивление, которое было на их лицах, лучше всех охарактеризовал Эмметт одной единственной фразой:

- Мексиканские сериалы отдыхают, - только и смог сказать он. Впрочем, они быстро пришли в себя, и на семейном совете мы решили, что Элис будет приглядывать за решениями Аро, чтобы избежать в будущем возможных проблем.

Единственное, о чем я умолчала, это о том, что могу слышать мысли: уж очень мне хотелось подловить Калленов на каком-нибудь секрете и увидеть их удивленные лица, когда выяснится, что я все знаю. Я была уверена, что они не обидятся на меня за очередную тайну. Но такой случай пока не представился, и я оставила этот рассказ на потом.

Эдвард оказался прав, говоря, что лучше просто жить и не придумывать лишних проблем там, где их пока нет. На данный момент самой большой неприятностью были слухи, ходившие о нас с Эдвардом в школе. Нас даже вызвали к директору и недвусмысленно намекнули, что если мы не перестанем прилюдно целоваться каждые пять минут, то отличные оценки и примерное поведение в прошлом не станут препятствием для наказания. Хорошо еще, что нас не застали в школе за более пикантным занятием, но умерить наш пыл смогли только осуждающие лица Карлайла и Эсми, когда эти слухи дошли и до них. Как ни странно, но на нашу сторону встали Эмметт и Розали.

- Давно пора, - ухмыляясь, сказал Эм. А Розали, махнув рукой, произнесла:

- Дело молодое, лет через пятьдесят успокоятся.

А еще больше я удивилась, когда Эмметт рассказал Эдварду о нескольких уединенных охотничьих домиках в окрестностях Форкса и мотелях, где не спрашивают документы при съеме комнаты. Я думала, что он будет над нами прикалываться и дразнить, а он оказался самым понимающим.

***

Однажды днем, сидя в гостиной Калленов, Эмметт вновь начал подначивать меня, пытаясь заставить померяться с ним силами, уж очень ему хотелось узнать, смогу я его одолеть или нет. За последнюю неделю это была третья попытка, и мне уже начинало надоедать.

- Эмметт, давай я покажу тебе один фокус. Если результат рассмешит всех, то ты от меня отстанешь. Если это будет не смешно, так и быть, я померяюсь с тобой силами, - лениво ответила я на его поддразнивание.

- Заключим пари, - воскликнул Эмметт, потирая руки. - Джас, тебе судить.

- Белла, ты уверена? Спорить с Эмметтом - не самая хорошая идея, – тихонько сказал Эдвард, сидевший на диване рядом со мной. В ответ я нежно потерлась носом о его щеку.

- Не волнуйся, если все получится, то удовольствие обещаю. Заодно раз и навсегда поставлю Эмметта на место, - я встала с дивана, и, закатывая рукава рубашки, попросила:

- Роуз, одолжи мне самую яркую и ненужную тебе помаду.

Вся семья собралась в гостиной, предвкушая интересное развлечение. Только Эсми неодобрительно качала головой, но, тем не менее, устроилась на диване рядом с Карлайлом.

Розали спустилась сверху и протянула мне тюбик с ядовито-алой помадой.

- Эмметт, условие простое. У тебя две минуты, для того чтобы меня поймать, - начала объяснять я. - Огромная просьба не переломать мне кости - все же, я немного хрупкая.

- Белла, да я поймаю тебя за одну минуту. Нежно, - он подмигнул мне, как киношный злодей. - Начнем?

- Джаспер, засекай время, - скомандовала я.

Мы закружились по гостиной. Я раскачивалась, как маятник, уходя в последний момент от его захвата. При этом я не просто избегала его рук, но и раскрашивала помадой.

Джаспер воскликнул:

- Стоп. Время вышло.

Мы остановились.

В гостиной наступила тишина, после чего раздался оглушительный хохот. Вид у Эмметта действительно был странный: помадой были накрашены не только губы, но и подведены глаза. На белой рубашке было нарисовано сердце, пронзенное стрелой, а на спине красовались крылья ангела. Умильнее всего было выражение лица: полное недоумение и растерянность.

Если бы вампиры могли плакать, то из их глаз катились бы реки слез. Карлайл и Джаспер смеяться уже не могли и, держась за живот, только тихо охали. Эсми и Элис вытирали с глаз несуществующие слезы. Розали пыталась сдерживаться, но это ей плохо удавалось. Видя общее веселье, Эмметт тоже начал смеяться. Только тогда я вышла из-за спины трясущегося от смеха Эдварда.

- Ну, Белла, ты молодец. Это было великолепно. Давно мы так не веселились.

- Белла, что случилось? Ты в порядке?

Еще секунду назад я стояла около дивана и смеялась вместе со всеми, а сейчас лица расплывались. Я попыталась сфокусировать зрение, но тьма тянула вниз.

Знаете, в детстве я любила кататься на качелях. Чувство полета производило незабываемое впечатление. Похожее ощущение было и сейчас, будто полет, который никогда не закончится. Голова уже кружилась, а я все летела и летела…