- Уважаемые гости, друзья, - обратился Аро к собравшимся в зале, - я хочу представить вам одну леди, которая теперь является членом нашей большой и дружной семьи, – и, выдержав театральную паузу, закончил, - прошу любить и жаловать, Изабель Вольтури.

Он склонился и поцеловал мою руку. От неожиданности я замерла. У меня не было даже слов выразить свой протест. Я ошарашено посмотрела на Аро, а потом перевела взгляд на гостей в зале, и тут же наткнулась на круглые от удивления глаза Карлайла.

Как он здесь оказался? Когда пришел? Почему я его раньше не заметила? Где Эдвард? Осмотревшись, других Калленов я не обнаружила.

Тем временем, зал оживленно перешептывался, обсуждая эту новость. Аро же вернул меня под присмотр Феликса и Алека. Моя попытка найти Карлайла и поговорить была пресечена на корню. Феликс, придерживая меня за талию, как куклу, вытащил из зала и доставил в комнату. На настойчивые просьбы вернуть меня обратно, он не реагировал.

*** (от третьего лица)

В номер одного из самых дорогих отелей Флоренции робко заглядывал луч утреннего солнца. Он радостно приглашал начать новый день с хорошего настроения, но его свет не мог развеять напряжение и прогнать отчаянье, царившее в этой комнате. Странная компания собралась здесь. Общее было у них то, что все они не были обычными людьми, хоть у одного из них и билось сердце, но его тоже нельзя было назвать обычным человеком. Пять вампиров и один Охотник безмолвно просидели всю ночь, ожидая, с какой вестью вернется их посланник в Вольтеру. И вот теперь, когда он наконец был с ними и поведал о последних событиях, все собравшиеся не находили слов, и только напряженная тишина была ответом на рассказ Карлайла.

- Карлайл, это не может быть правдой, - нарушил тишину парень с бронзовыми волосами. Он неподвижно стоял около окна и вслух произнес именно те слова, которые крутились в голове почти у всех присутствующих. – Она не могла сама захотеть остаться с Вольтури, ее заставили, - он посмотрел в глаза Карлайла.

- Эдвард, Вольтури, конечно, не ангелы, но свита служит им добровольно. Они никого не держат силой. Вспомни Элеазара. Когда он встретил Кармен, то беспрепятственно покинул Вольтеру.

- Карлайл, я же вижу, что ты в это тоже не веришь, – в словах Эдварда звучала надежда на поддержку со стороны отца. - Не веришь, что она могла поменять нас на Вольтури!

Выражение лица у Каллена-старшего стало задумчивым, он молчал несколько минут, прежде чем ответить:

- Тебя не обманешь, я действительно в это не верю, – в ответ на эти слова, глаза Эдварда ожили, в них появилась надежда. Прежде чем продолжить говорить, Карлайл положил руку на плечо сына и заглянул ему в глаза: - Но я видел все собственными глазами: она не пленница и добровольно стала одной из них. Мне грустно это говорить, но я соглашусь с ее решением, как согласился бы с решением любого из своих детей.

Эдвард хотел возразить, но Карлайл покачал головой, не давая тому заговорить.

-Ты лучше других знаешь, что Белла для меня как родная дочь, - на лице Карлайла промелькнула легкая улыбка, - она последняя появилась в нашей семье и, как самого младшего в нашей семье ребенка, мы, возможно, избаловали её. Но она всегда была упрямая, и если что-то решила, то переубедить ее невозможно, ты знаешь это не хуже меня. Поэтому нам остается только смириться и дать Белле возможность жить своей жизнью, - Эдвард вновь хотел возразить, но промолчал, отвернувшись к окну, чтобы скрыть свою боль и отчаянье. Он по-прежнему не верил, что Белла добровольно осталась в Вольтере, что она оставила его одного. Такого просто не могло быть! Ее заставили! Но то, что он видел в мыслях Карлайла говорило об обратном. Белла. Его Белла стояла в свите Вольтури. Такая прекрасная, в черном длинном платье и такая чужая, отрешенно смотрящая перед собой. Вопрос, прозвучавший в тишине комнаты, отвлек Эдварда от нерадостных мыслей.

- Карлайл, почему именно она? Белла же не вампир, а Охотник! Ты уверен, что они не причинят ей вреда? – чуть слышно спросила Эсми.

- Я знаю, зачем она им, - ответил Макс. Его слова прозвучали тихо и как-то обреченно. Все взгляды обратились к нему. Не поднимая глаз, он продолжил говорить:

- Аро коллекционирует таланты, а щит Изабель уникален. Да и она сама уникальна. Мне тоже не верится, что она захотела остаться в Вольтере, но Карлайл прав: свита служит добровольно. Вольтури, конечно, могли пригрозить, чтобы заставить служить себе, но быть представленной как одна из Вольтури не желая того, совершенно невозможно.

Никто не ответил на его слова.

- Мне пора, - вновь заговорил Макс, – я не буду докладывать в Орден ни о встрече с вами, ни о том, что видел Изабель. - Макс встал, пожал на прощание руку Карлайлу и, обернувшись к Эсми, произнес: - Изабель теперь сам черт не страшен. Никто в здравом уме не посмеет причинить вред одной из Вольтури - побоятся гнева Аро, - кивнув на прощание, он вышел из комнаты.

- А я все равно поговорил бы с Беллой, - Эмметт решил вставить свое слово в разговор. – Неужели мы так и уедем, не выяснив все до конца?!

- Макс прав, - Джаспер посмотрел на Эмметта, - ни мы, ни Орден, не смогли защитить Беллу от Вольтури. И если она предпочла стать одной из них, встав на сторону сильных, то это ее право, и мы должны уважать его.

- Ну что же, нам ничего не остается, как вернуться домой и жить, как прежде, - произнес Карлайл, ставя окончательную точку в разговоре.

Все разошлись по своим комнатам готовиться к отъезду, и только Эдвард продолжал неподвижно стоять и смотреть в окно, как будто суматошный город внизу мог дать ответы на его вопросы. Он никак не мог поверить, что вновь остался один. И единственной причиной этого одиночества стало то, что он не смог защитить свою любимую девушку, и в наказание за эту слабость ему придется смириться с вечным одиночеством, каким бы тяжелым и болезненным оно не показалось бы.

*** (Белла).

Дни тянулись своей чередой. Все, что было необходимо, приносили в комнату, а вот выйди из нее я больше не могла. Каждый раз, стоило мне открыть дверь, как я тут же натыкалась на Феликса, который возвращал меня назад, стоило сделать хоть шаг по коридору.

Иногда приходила Хайди, чтобы поболтать. Ее мысли меня забавляли: она считала, что я - так, непонятно кто - не ровня, но и не еда. Пришлось преподать урок, показав пару фокусов. Когда она очутилась на полу, а мои руки смертельным захватом сжимали ее шею, то отношение ко мне поменялось кардинально, на уважение и даже какое-то преклонение.

А еще ее не просто удивлял, а скорее шокировал мой статус. Из пленницы я неожиданно превратилась в «принцессу королевской крови», как однажды она выразилась. Ее недоумение можно было понять: помимо Старейшин, только Алек, Джейн и Деметрий носили фамилию Вольтури, остальные только мечтали добиться этой чести.

Время шло, но Старейшин я больше не видела. Все мои просьбы о разговоре с ними игнорировались. Мысли, кружившиеся в моей голове, не приносили спокойствия. Я не могла понять, зачем была разыграна эта комедия? Какова цель этого фарса? Если это была попытка досадить Ордену, то они легко отказывались от своих собратьев и за меньший проступок. Из-за моего дара? Но они же не могли не понимать, что я не буду с ними сотрудничать добровольно. Из-за Калленов? Это совсем не имело смысла. Каллены для Вольтури не враги, а охота за мной началась намного раньше моего знакомства с ними.

Я терялась в догадках. Только в одном я была уверена точно: Каллены приходили за мной. И что они увидели? Не замученную пленницу, а шикарно одетую леди, представленную как одну из Вольтури!

С одной стороны, такая ситуация позволяла мне надеяться, что они уедут из Вольтеры и не будут подвергать себя опасности, а с другой стороны - я не могла даже представить, что они сейчас обо мне думали. Обычные люди, скорее всего, стали бы презирать, считая, что я изменила Ордену, своей семье и своим убеждениям, ради «чести» быть одной из Вольтури. Но Каллены были необычны во всем, поэтому я даже не бралась предсказать их реакцию. Уж если они совершенно спокойно отнеслись к моей «профессии», как однажды выразился Эмметт по этому поводу: «у каждого есть свои недостатки», то, что они решили сейчас, я даже не стала предполагать - все равно ошиблась бы.

А еще мне стали сниться сны. Яркие, и почти всегда кошмары. Однажды я видела Эдварда. Мне снилось, что он меня ждет, а я тороплюсь, потому что опаздываю. И вот я подбегаю к нему и резко останавливаюсь, увидев, что у него вместо привычных золотисто-карих, темно-красные глаза. Я спрашиваю, зачем он отнял жизнь у человека - ведь теперь мне придется убить его - а он ответил, что это для того чтобы быть всегда рядом со мной. Проснувшись, я так и не поняла, имел ли этот сон какое-то значение или нет.

Прошло уже три недели с тех пор, как меня привезли в Вольтеру. Если вначале я каждый час ждала, что сейчас кто-нибудь придет и все мне объяснит, то постепенно меня начала накрывать апатия. Бывали дни, когда я видела только молоденькую вампиршу, которая бесшумно входила в комнату, накрывала на стол, и так же тихо удалялась. Я перестала метаться по комнате, как лев в клетке, пытаясь успокоиться. Сейчас я просто ложилась на кровать и, закрыв глаза, начинала вспоминать самой дорогой для меня образ. Я представляла кривоватую улыбку, как меняется цвет его глаз в зависимости от настроения или голода, вкус поцелуя или легкость прикосновения. В такие минуты мне удавалось забыть, где я нахожусь и даже тоска ненадолго отпускала из своих скользких объятий. Несколько раз иллюзия, созданная моим мозгом, казалась реальностью.

Однажды во сне мне показалось, что нежная прохладная рука Эдварда гладит меня по щеке, как он обычно делал, прежде чем разбудить поцелуем. Я так ждала, что сейчас почувствую его губы на своем лице, что заулыбалась, но поцелуя не последовало. Чувствуя, что что-то не так, я резко открыла глаза.

В комнате было темно, и даже ночник, который я никогда не выключала, сейчас не горел. Протянув руку, я нажала на кнопку, и тусклый свет хоть немного разогнал непроглядную тьму. В комнате никого не было. Но почему не горел свет? Я не могла вспомнить, выключала я его или нет, потому что перед тем, как уснуть, несколько часов проплакала, вспоминая Эдварда и проклиная обстоятельства, разлучившие нас. Но если я не выключала ночник, то кто это сделал? Встав с кровати, я открыла дверь: за ней, как всегда, стоял Феликс. Вновь закрыв ее, я подперла ручку стулом. Такая преграда, конечно, не может остановить вампиров, но если кто-то опять попытается войти, то грохот упавшего стула послужит мне предупреждением о визите незваного гостя.

А еще, я буквально начинала сходить с ума от тишины подземелья. Ни один звук не доносился из внешнего мира. Временами мне казалось, что я оглохла, и только стук собственного сердца говорил о том, что со слухом у меня все в порядке, и я еще жива, а не похоронена в этом склепе. Если бы не часы, одетые на моей руке, то я вообще потерялась бы не только в пространстве, но и во времени. В комнате не было окон, и понять, какое сейчас время суток, и какой день, можно было, только посмотрев на это небольшое электронное устройство, которое, я впервые в жизни оценила по достоинству.

***

Однажды Хайди, буквально залетев в мою комнату, воскликнула:

- Изабель, одевайся, нас ждут.

Я лежала на кровати, уткнувшись в какую-то скучную книжку. Несмотря на подземелье, в комнате было довольно тепло, и я, днем и ночью, ходила в шелковой пижаме.

- Хайди, последняя моя попытка хорошо выглядеть закончилась трехнедельным заточением в этой комнате. Где гарантия, что если я еще раз оденусь, то не останусь тут навечно? – не отрывая глаз от страницы, лениво проговорила я.

- Кай с Аро вернулись, и они хотят тебя видеть.

Эта новость мне понравилась, я и не знала, что они уезжали. Мгновенно вскочив, я уже через пять минут стояла рядом с Хайди, полностью одетая, даже с прической и макияжем. Она округлила глаза.

- Тебе и правда надоело тут сидеть. С такой скоростью даже я собираться не умею.

Идя по коридору, я с удовольствием вдыхала холодный и влажный воздух подземелья. Это был кусочек свободы.

Хайди привела меня не в зал, как я ожидала, а в кабинет. Большой письменный стол был завален какими-то бумагами. Все стены до самого потолка были заняты стеллажами с книгами. В углу был настоящий камин, и сейчас там горел огонь, согревая комнату и отбрасывая блики на полированный бок стола.

Около камина стоял вампир. Он был молод и красив, но, посмотрев в его глаза, я поняла, что он старше всех тех, кого я, когда либо, встречала. Именно в глазах читался его истинный возраст. Взглядом умудренного опытом и жизненной мудростью старца, он смотрел на меня. В его позе не было угрозы, но от него исходила какая-то непонятная сила и величие, как от статуй древнегреческих богов. Вольтури с их королевскими замашками было очень далеко до этого незнакомца. Такое можно было получить только по праву рождения.

- Изабель, я рад, наконец, познакомиться с тобой лично, - его голос был негромкий, но даже в нем звучало превосходство.

Я не ответила, продолжая смотреть на него. Мне не нравилось, как этот вампир на меня смотрит - будто ученый на лабораторную крысу перед препарированием. Его темные глаза вызывали дрожь в коленях.

- Не бойся, я не причиню тебе вреда: я не хочу расстраивать Аро.

И, не делая паузы, он резко спросил:

- Кто твоя мать?

- Она умерла, - мой ответ прозвучал автоматически.

- Кто твой отец?

- Не знаю, - я покачала головой.

Он удивленно поднял идеальную бровь, а в его голове проскользнула мысль: «Аро ничего ей не рассказал?»

- Что ты знаешь обо мне? – продолжил он допрос.

- А должна знать? - теперь уже в моем голосе послышалось удивление.

- Конечно, нет, - презрительно, но с ноткой удовлетворения в голосе ответил он.

В этот момент в комнату вошли Аро и Кай. Аро встревожено посмотрел на меня, а потом на незнакомца.

- Аро, не беспокойся, я не причиню ей вреда, ты зря волнуешься, - чуть насмешливо сказал незнакомец, не отрывая взгляда от меня. - Но я хотел бы знать, как так получилось, что она появилась на свет, - он на несколько секунд замолчал, а потом чуть слышно добавил, - за столько веков экспериментов Рене была единственным удачным образцом, и надо же ей было сбежать, чтобы через двадцать лет мы получили такое чудо, - он покачал головой, глядя на меня.

У меня потемнело в глазах: речь шла о моей матери, и он назвал ее образцом, а меня - удачным экспериментом. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Я с огромным трудом подавила в себе желание броситься и вцепиться ему в горло.

- Как бы там ни было, - ответил Аро, - она - моя дочь, и я бы не хотел потерять её еще раз.

После этих слов я совсем перестала воспринимать действительность, неподвижно застыв в шоковом состоянии. Я не видела и не слышала, что происходит в комнате, и происходит ли вообще. Почему-то, я сразу поверила Аро, даже не усомнившись в его словах. Все непонятное, что было в моей жизни, сейчас сложилось в четкую картинку, и я не могла сказать, что она мне нравилась. Но ситуация была не лишена иронии: родная дочь самого Аро Вольтури – Охотник на вампиров! И теперь я не знала, что думать, во что верить и главное - что делать дальше.

Смех незнакомца вывел меня из этого странного состояния. Я подняла голову и посмотрела на него.

- Я не прощаюсь, мы с тобой еще встретимся, - почти ласково сказал он, обращаясь ко мне, - ты мне вроде как внучкой приходишься, – закончил он и направился к выходу.

Прошло несколько минут, прежде чем я повернулась и встретилась взглядом с Аро. Трудно сказать, что творилось у меня на душе, но вновь обретенная семья была не тем местом, где я хотела бы сейчас быть. Да и какой Аро мне отец, в лучшем случае - биологический! Отец - это тот, кого любишь, уважаешь, к чьему мнению прислушиваешься. Все эти определения больше подходили к Карлайлу Каллену, но никак не к Аро Вольтури. Или он считает, что дав мне свою фамилию, он получает меня в собственность? В этом он не прав, и я докажу, что никакие связи, пусть и родственные, не дают ему право распоряжаться мной. Это моя жизнь, и только я буду решать, что и когда мне делать!

- Я хочу уйти из Вольтеры, - мой голос прозвучал твердо и решительно.

- Куда? – внимательно глядя на меня, спросил Аро.

- Это не имеет значения, лишь бы подальше отсюда.

- Изабель, ты принадлежишь моей семье и ведешь себя неразумно, - попытался было остановить меня Аро.

- Я никому не принадлежу, и если сможешь - останови меня, - с вызовом ответила я и направилась к двери. Уже закрывая ее, я услышала голос Кая:

- Брат, а что ты хотел? Чтобы она бросилась тебе на шею и назвала папой? Не забывай, ее воспитывал Орден. Скажи спасибо, что не попыталась никому оторвать голову.

Упоминание об Ордене напомнило мне, что у меня есть еще один не решенный вопрос, и сейчас есть реальный шанс получить на него ответ. Я повернулась к двери и уверенно вернулась в кабинет.

Мысленно я усмехнулась, увидев растерянность на лице Аро, стоило мне только переступить порог. Ради того, чтобы увидеть растерянным самого могущественного вампира на планете, стоило вернуться. Он ждал, что я скажу, но мой вопрос снова удивил его:

- Кто в Ордене предал меня? – спросила я.

Ответа не последовало, они молчали. Но мне достаточно было образа, на миг всплывшего в мыслях Аро.

- Хотя теперь это не важно, в Орден я все равно не вернусь, - покачав головой, сказала я, выходя из кабинета.

Я успела пройти несколько метров, когда в конце коридора увидела Сантьяго и Алека. Оглянувшись, я наткнулась взглядом на Феликса, который шел в нескольких шагах позади меня. Продолжая двигаться вперед, я замедлила движение только тогда, когда вплотную приблизилась к ним. Они стояли, преграждая мне путь, но сейчас мне было все равно. Я была готова устроить драку и попытаться силой проложить себе дорогу на свободу. У меня не было шансов пройти мимо них и так вести себя было глупо, но голос разума заглушала злость. И прежде всего я злилась на тот факт, что за меня опять все решили, даже не поинтересовавшись тем, чего хочу я. Вся эта сложная операция с доставкой меня в Вольтеру выглядела глупо. Неужели Аро действительно надеялся, что я останусь, и буду спокойно здесь жить, зная кулинарные пристрастия моих «родственников»? Кай прав, путь скажет спасибо, что я действительно никому не оторвала голову. Пока. Ведь у меня это совсем неплохо получается, сказываются годы тренировок и практики.

Пытаясь пройти мимо Алека, я сделала обманный маневр, качнувшись в сторону, и когда он попытался преградить мне путь вновь, проскользнула с другой стороны. Но Сантьяго оказался проворнее и поймал меня за плечо. В ответ, я со всей силы, на какую была способна, ударила его, тем самым припечатав к стене. На этом, правда, мое сопротивление и закончилось, так как через секунду я оказалась пойманной за горло и прижатой спиной к твердой груди Феликса. Его ледяная ладонь стальной хваткой лежала на моей шее, не давая не только сопротивляться, но и вообще дышать.

- Довольно, - грозно прозвучал голос Аро, - отпусти ее, пусть идет.

Рука вампира разжалась, и, потирая шею, я смогла, наконец, вздохнуть. В нескольких шагах от меня стоял Аро. Его лицо было абсолютно непроницаемо, а красные глаза внимательно смотрели на меня. Я не стала ничего говорить, только кивнула ему и направилась в свою комнату.

Переодевшись в ту одежду, в которой приехала, я уверенно вышла в коридор. За дверью, как всегда, стоял Феликс.

- Проводи меня в город, - приказала я.

Он только кивнул и пошел вперед.