Семья Калленов встречала меня почти в полном составе. Элис привезла пиццу, Розали уже возилась с машиной, а Эсми, с комфортом устроив меня на диване, каждые десять минут спрашивала, как я себя чувствую и что хочу.

Та растерянность, что я почувствовала еще в больнице, когда узнала, что моим спасителем был Эдвард сейчас перешла почти в отчаяние от того, что он вновь ушел, ничего не объяснив.

Я смотрела на Калленов, чувствуя их заботу и внимание, но мне все равно не хватало самого главного: мне не хватало Эдварда. А от мысли, что он был совсем рядом, а я его даже не увидела накатывала боль.

Мне очень захотелось покинуть гостиную: слезы так и подступали к глазам, поэтому я поинтересовалась, где в этом доме гостевая спальня.

Эсми, немного смущаясь, сказала, что я могу выбрать любую комнату, так как вампиры не спят, но пока Эдварда нет, они хотели поселить меня в его комнате.

Поняв, что мне придется ночевать еще и в его комнате, я действительно чуть не заплакала, но, сдержавшись, только кивнула. Элис проводила меня наверх и, пожелав спокойной ночи, оставила одну.

Продолжая стоять около двери, я огляделась. Комната была угловой, и огромные стеклянные окна выходили на лес и реку. Большая кровать занимала всю середину помещения, на полках было много книг, дисков, пластинок. Но здесь не было самого главного: ее хозяина. Без него здесь было холодно, пусто и одиноко.

Примерно так же было сейчас и на моей душе. Попав в его комнату, я ощутила новый приступ тоски и бесконечное одиночество. Раньше оно меня никогда не тяготило, ведь я просто не понимала, что это такое. И только встретив того, кто стал мне дороже всего на свете, я поняла, каково это - быть совершенно одной.

Комната давила своим холодом и пустотой, это чувство было почти осязаемым. Мне захотелось убежать отсюда.

Взяв с кровати самую маленькую подушку и плед, я под удивленными взглядами всей семьи (Карлайл был уже дома), ничего не объясняя, гордо прошествовала в гараж. Разложив сиденье в своей уже отремонтированной машине и завернувшись в плед, я смогла, наконец, уснуть.

***

Сон для меня давно не являлся основной потребностью. Обычно я сплю не более двух-трех часов в сутки. Но вчера был тяжелый день, и я проспала более пяти.

Разбудил меня громкий спор. На этот раз спорили только два «ангела». Где-то наверху Розали и Элис не могли поделить «Мерседес», принадлежащий Карлайлу. Каждая из них хотела приехать на Рождественский бал именно в нем.

«Как дети малые» - невольно подумала я.

Приподнявшись, чтобы включить радио в машине, я посмотрела на часы: шесть утра. Из приемника полилась рождественская мелодия. Раньше я любила Рождество. В большом зале всегда был праздничный ужин, елки переливались разноцветными огоньками, а в воздухе летал аромат апельсинов…

Я лишь вздохнула: как же давно это было! Последние пять лет я вообще не отмечала никакие праздники, даже собственный день рождения. Свое появление на свет я давно считала проклятьем.

Голос Розали, прозвучавший из гостиной, заставил меня очнуться от размышлений:

- Белла, вставай. Я знаю, что ты уже не спишь. Поторопись, у тебя еще куча дел.

Чуть прищурившись, я бросила взгляд на машину Карлайла и с хитрой улыбкой ответила ей:

- Роуз, дел много у тебя, а не у меня. Тебе еще «Мерседес» мыть, между прочим! Ты ведь не поедешь на бал в грязной машине?

- Почему она должна в нем ехать, я тоже хочу! – обиженно воскликнула Элис, а в моем воображение тут же встала картинка: наш любимый эльф, расстроено сжавшая хорошенькие губки и несчастно моргающая глазками.

Я лишь усмехнулась и продолжила дразнить своих любимых подруг:

- Роуз, ты же не допустишь, чтобы Элис расстроилась? Возьми «Мерседес», а она пусть сегодня едет на бал в твоем кабриолете! - в доме наступила тишина, даже Эмметт с Джаспером, что-то обсуждавшие в гостиной, затихли, ожидая бури.

Но я не успокоилась, подливая масла в огонь:

- Это ведь так романтично: приехать на бал в кабриолете. Только вместо четырех лошадиных сил, у тебя целых двести пятьдесят и все под капотом!

Мои слова возымели действие: Розали приторно - ласково ответила Элис:

- Элис, сегодня ведь праздник, давай не будем ссориться. Я с удовольствием уступлю тебе «Мерседес», а сама, так и быть, возьму кабриолет.

Я почти рассмеялась: Роуз скорее поцелует лягушку, чем одолжит свою «малышку» кому-либо.

Вновь завернувшись в плед и наслаждаясь тишиной, я закрыла глаза, подумав, что если бы все проблемы решались так просто, жизнь была бы намного счастливее.

Вставать совершенно не хотелось, но дел у меня было действительно очень много: пора было начинать охоту. Я не собиралась просить помощи ни у волков, ни у Калленов. Теперь это только мое дело, и больше ничье. У меня пока не было четкого плана, но больше играть по правилам, диктуемым вапиршей, я не собиралась.

Поднимаясь в комнату Эдварда, чтобы принять душ, я негромко позвала Розали. Она тут же появилась на лестнице, с любопытством глядя на меня.

- Розали, спасай. Только ты можешь мне помочь.

То, что произошло дальше, надо рассказывать в анекдоте: мгновенно все Каллены появились вокруг меня, с тревогой заглядывая в глаза. Увидев сосредоточенные лица шестерых вампиров и заглянув в их мысли, я заулыбалась. Они удивились, явно не понимая, что меня так развеселило. У Карлайла даже мелькнула мысль, в порядке ли у меня голова.

- Вообще-то, я хотела попросить у Розали нормальную рубашку и брюки, - немного смущенно ответила я, указывая на одежду, которую вчера получила в больнице взамен моей, перепачканной кровью.

На их лицах появилось понимание, и все разошлись по своим делам.

Стоя под душем, я составляла план на день. Итак, мне нужно: удобная одежда, продукты, кое-что из туристического инвентаря и очень убедительная причина срочно покинуть этот дом. После того, что сейчас произошло, избавиться от опеки будет не так легко, как казалось раньше, а промедление давало вампирше шанс вновь ускользнуть.

Хлопнула входная дверь. Я завернулась в полотенце и вышла из ванной, ожидая увидеть Розали и тут же застыла, не в силах сдвинуться с места: около шкафа стоял Эдвард.

Из одежды на нем были только брюки, а чистую рубашку он только снимал с вешалки. Я потрясенно вздохнула, невольно залюбовавшись им: так, должно быть, когда-то выглядели греческие боги.

Он медленно повернулся и увидев меня, застыл в шоке.

Мы вдвоем замерли на месте, во все глаза глядя друг на друга. Только сейчас я поняла, что на мне, кроме коротенького полотенца, едва доходящего до середины бедра, ничего нет. Румянец уже начал окрашивать мои щеки, когда дверь открылась, пропуская Элис с кучей женской одежды в руках. Она высыпала все это на кровать и, глядя на Эдварда, сказала:

- Ну, и долго вы будете в гляделки играть? Одевайтесь, все уже внизу, ждут только вас двоих.

Как только дверь за неугомонным эльфом закрылась, Эд сделал несколько шагов в мою сторону и остановился в нерешительности.

Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я бросилась ему на шею. Как будто и не было мучительных недель разлуки, ведь сейчас он был здесь, и только это было важно.

Он обнял меня. Прохлада его рук, соприкасавшихся с моей разгоряченной после душа кожей, вызвала странное, необычное чувство. Внутреннее тепло заполняло каждую клеточку моего тела, вызывая трепет и желание быть еще ближе к нему.

Эдвард как будто понял меня и в легком, почти невесомом поцелуе прикоснулся к моим губам. О таком счастье я даже не мечтала! Все было, как в сказке: Эдвард, поцелуй и огромное желание, чтобы эта минута никогда не заканчивалась.

Оторвавшись от моих губ, он поцеловал лоб, глаза, а потом подхватил на руки и, крепко прижимая к себе, закружил по комнате.

Вытаскивая меня из этого блаженного состояния, из-за двери раздался звонкий голосок Элис:

- Эдвард, не спуститесь через минуту, я все расскажу Эмметту!

Откуда-то из гаража послышался гулкий бас Эмметта:

- Что расскажешь, Элис?

С сожалением во взгляде Эдвард поставил меня на ноги и, сказав, что ждет внизу, подхватил свою рубашку и вышел из комнаты.

Мне было очень интересно, чем пугала Эдварда Элис, но она была за дверью и заглянуть в ее мысли я не могла.

Быстро подобрав себе белье, джинсы и кофточку, я вышла из комнаты. За дверью, прислонившись к стене, ждал Эдвард.

Осмотрев с ног до головы, он нежно обнял меня за талию. Но не тут-то было! Минуту назад, только увидев его, я забыла обо всем на свете: о боли, тоске, растерянности, а сейчас мне очень хотелось услышать его объяснения, прежде чем окончательно простить за неожиданный отъезд и выключенный телефон.

Я убрала его руку и, гордо подняв голову, пошла вниз, оставив его растерянно стоять наверху.

*** ( Эдвард).

Когда я утром вошел в дом, мысли моей семьи не только удивили меня, но и обескуражили. Они были рады, что я вернулся, и благодарны, что я вернулся вовремя и спас их Беллу.

Я чуть с порога не высказал Карлайлу, Эсми и Розали, что Белла моя, а не их. Но когда Элис подумала, что мое возвращение поднимет Белле настроение, и она перестанет грустить, вот тут я же окончательно растерялся. Они все любили Беллу, как дочь, как младшую сестренку, о которой все время надо заботиться. Только я вел себя, как эгоист.

Карлайл собирал семейный совет, но я попросил несколько минут, чтобы переодеться. Доставая из шкафа свежую рубашку, я услышал позади шум и обернулся.

На пороге ванной стояла Белла. Я, конечно, знал, что она ночевала в нашем доме, но был приятно удивлен, обнаружив ее в моей комнате, выходящей из моей ванной и замотанной в мое же полотенце. Моя Белла – мне очень нравилась эта собственническая мысль.

Я смотрел в ее глаза, будто утопая в топленом шоколаде. Господи, как же долго я их не видел!

Мой взгляд опустился ниже и наткнулся на полуоткрытый от удивления ротик, на красивую шейку, на… Нервно сглотнув, я оглядел ее с головы до ног, только сейчас заметив, что на ней, кроме крохотного полотенца, больше ничего нет, а этот предмет мало, что прикрывает.

Я оторопел, увидев ее такой. Как и лицо, ее фигура была идеальна. Фея, нимфа, богиня – все эти сравнения за мгновения пронеслись в моей голове, но тут она сделала шаг вперед, и я понял, что она еще и живая девушка из плоти и крови. Безумно привлекательная девушка, надо заметить.

Я никогда не думал о Белле, как о женщине. Да, мне хотелось держать ее за руку и, возможно, поцеловать, но дальше моя фантазия никогда не заходила. Но сейчас ее вид разбудил во мне мужчину. То, что я видел перед собой, вызывало восторг и желание. То самое желание, которое обходило меня вот уже сотню лет.

Элис, принесшая одежду для Беллы, помогла мне немного прийти в себя, так как мысли, которые пронеслись в моей голове, стали пугать своей чрезмерной откровенностью.

Когда за моей сестренкой закрылась дверь, я сделал шаг вперед и замер: мне показалось, что она все прочитала на моем лице и если я сделаю еще одно движение, то напугаю ее.

Но тут на милом личике любимой появилась улыбка, и она без страха шагнула ко мне. Я, наконец, смог заключить ее в свои объятья, вдохнуть ее запах полной грудью, почувствовать ее нежную, горячую после душа кожу под своей рукой… Мне хотелось большего и я, наклоняясь, нашел ее губы и накрыл их своими. Сладость, мягкость и податливость ее рта сводили с ума. Но мне было этого мало, я хотел еще. С трудом разорвав поцелуй, чтобы не напугать её, я начал целовать лицо Беллы, её лоб, глаза, щеки. Радость, счастье, любовь и желание переполняли меня до краев. Подхватив девушку на руки, я закружил ее по комнате.

Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы не моя сестра, которая вновь вернула меня в реальность, окликнув из-за двери с просьбой поторопиться и не заставлять семью ждать.

И еще не особо хотелось, чтобы Эмметт посмеивался надо мной следующие пятьдесят лет из-за того, что я, видите ли, пытался приготовить для Беллы кофе. Правда, сначала с помощью холодной воды, но потом я вспомнил, что кофе должен быть горячим и вскипятил его, залив плиту. Спасибо Эсми и Элис, прибежавших на запах паленого и пообещавших, что все сделают сами.

С огромным сожалением я выпустил Беллу из своих рук и вышел из комнаты, давая ей возможность одеться.

*** (Белла)

Вся семья уже была в столовой, а из кухни шел умопомрачительный запах свежезаваренного кофе. Стоило мне войти, как Эсми протянула чашку с кофе и тарелку с моими любимыми круасанами.

Меня тут же посетила крамольная мысль: «Узнаю, кто купил кофе с круасанами – буду любить всю оставшуюся жизнь».

Следом за мной шел Эдвард, который тут же спросил:

- Вкусно? Мне хотелось привезти то, что ты любишь. Я угадал?

От его слов на душе стало светло и радостно. Как же приятно, когда о тебе заботятся! Все мои обиды окончательно исчезли, и я решила выполнить свое обещание и буду любить Эдварда всю жизнь. В ответ я чмокнула в его в щеку и, улыбаясь довольной улыбкой, села за стол.

Как только все устроились за обеденным столом, Карлайл сказал:

- У нас появилась проблема. Вы знаете, как я не люблю хоть какое-то насилие, но сейчас необходимо принять меры. Опасность грозит Белле, но, так как она - часть нашей семьи, то действовать мы должны все вместе.

Все почти одновременно кивнули, признавая правоту Карлайла. Эмметт с Джаспером уже начали обсуждать, когда лучше начать охоту и надо ли привлекать волков. Причем последнему хотелось бы с ними поработать, а Эмметт был категорически против делить с ними развлечение.

- Подождите, а мое мнение учитывается? – возмущено подала голос я, прерывая их оживленную дискуссию. - Я никому из вас не позволю рисковать, защищая меня. Она хочет добраться до меня и оборотней. Это наша с ними проблема, и решать ее будем только мы.

Все удивленно посмотрели сначала на меня, а потом на Эдварда: он развернул мой стул и, присев передо мной на корточки, посмотрел в глаза.

- Белла, послушай меня. Я очень тебя люблю, - медленно произнес он. - Я не могу представить свою жизнь без тебя. Я хочу, чтобы ты была со мной, и мне все равно, кто ты и кем скоро станешь. Если ты захочешь остаться с ними, то я пойму, но я очень хочу, чтобы ты была членом нашей семьи.

Слова «мне все равно, кто ты» и «я очень люблю тебя» эхом отозвались в моей голове. Радость от осознания того, что он знает, что я Охотник и это его не шокирует, разливалась по моему телу волной нежности и любви.

«Он любит меня! Нет никакой Тани или еще кого-нибудь. Он хочет, чтобы я осталась!» - весь страх и неопределенность последних недель испарились, как будто их и не было.

Но в этот момент я вспомнила об остальных словах: «мне все равно, кем ты скоро станешь». Это как понимать? И кем я стану?

- Эдвард, ты говоришь загадками, поясни, - попросил Карлайл.

- Кем же она должна стать? – со смешком в голосе отозвался Эмметт, озвучивая мой вопрос.

- Белла, ты же оборотень или скоро станешь им.

От удивления я даже приоткрыла рот, не зная, что и сказать. Если бы я не успела допить свой кофе, то точно подавилась бы от неожиданности. Я могла предположить что угодно, но только не это.

Впрочем, судя по лицам всей семьи, они тоже такого не ожидали. Мне стало интересно, почему он так решил? И было ли это причиной его отъезда?

- Эдвард, ты ведь уехал, потому что решил, что я оборотень? - тихим шепотом спросила я. Помимо разочарования от того, что он по-прежнему не знает о моей сущности, накатила волна липкого страха: если он испугался того, что я могу стать оборотнем, то что же будет, когда он узнает всю правду?

- Да! Я все не мог понять, кто ты. У тебя необычный запах, я тебя не слышу, Элис не видит, а Джаспер не чувствует. Твое сердце бьется быстрее человеческого. Я долго думал и не мог ничего понять. А потом я увидел тебя в лесу вместе с оборотнями. Они так о тебе заботятся, ты ведь одна из них. Сначала я решил, что потерял тебя. Но потом я понял, что мне все равно, кто ты, я прошу тебя остаться, - от последних слов Эдварда мне немного полегчало. Может, все не так уж и страшно, как я себе представила?

Первым из ступора вышел Эмметт.

- Класс, – завопил он на весь дом, - у нас будет домашний волк!

Тут же раздался оглушительный треск: Розали все же дала Эмметту подзатыльник.

Нескольких секунд мне хватило, чтобы прийти в себя и уже с улыбкой я ответила им:

- Эдвард, Эмметт, мне жаль вас разочаровывать, но я не оборотень и никогда им не буду. Но, если предложение еще в силе, я останусь.

Мне стало очень интересно: если Эдварду понадобились недели, чтобы смириться с тем, что я оборотень, то сколько же ему понадобится времени на осмысление того, что я Охотник?

Я мысленно вздохнула: «Лучше об этом вообще не думать: он не должен узнать, кто я».

Каллены молчали, размышляя каждый о своем, когда Элис нарушила тишину:

- Если мы решили все вопросы, то пора заняться делом. Вы забыли? Сегодня Рождественский бал! Белла, иди наверх, тебе еще себя в порядок приводить. Джас, Эмметт, вам бы не мешало сегодня поохотиться. И возьмите с собой Эдварда, чтобы не подглядывал, это сюрприз. Карлайл, а ты опоздаешь в больницу, если еще хоть немного задержишься.

Только после этой тирады, все начали расходиться по своим делам.