Следующее утро встретило меня чистым небом и ярким солнцем. Такая погода для Форкса - большая редкость, и я с удовольствием сидела на скамейке около школы, подставив лицо ласкающим лучам солнца.

Как и следовало ожидать, Каллены на занятиях не появились. Я даже немного разозлилась на ясную погоду: мне необходимо было продолжить свои наблюдения. Что бы ни говорил вчера Билли Блек, доверять вампирам я не собиралась. Шансов справиться со всеми у меня не было, но если я замечу у них хоть одну мысль, угрожающую жизни горожан, я найду способ их остановить.

После двух дней солнца вернулся дождь, и вся семья вампиров вновь появилась в школе.

Они по-прежнему держались особняком, ни с кем из одноклассников не общались. Попытки ребят или девчонок завязать дружеские отношения вежливо пресекались. Через неделю их оставили в покое, а еще через две перестали замечать совсем. Вокруг их семьи даже не было сплетен, и поэтому Форкс снова впал в спячку и вернулся к прежней, размеренной и скучной жизни провинциального городка.

Для меня это были очень напряженные дни: все мои инстинкты, взращенные во время обучения в Академии, восставали против присутствия в городе клана вампиров. Я не могла успокоиться, постоянно ожидая подвоха с их стороны.

Основным объектом для наблюдения стал Эдвард Каллен. Он читал мысли всей семьи, а я читала его. Его дар был намного сильнее моего. И дело было даже не в том, что я могла слышать только одного человека, того, на ком сосредотачивалась, а он слышал всех одновременно, даже сидящих в соседних классах: я улавливала только то, что человек проговаривал в голове или мысленно представлял. Он же воспринимал гораздо больше: любая, даже случайная и незначительная мысль, расплывчатое воспоминание или мечта, еще не принявшая форму четкой картинки - все это он с легкостью слышал в головах людей. Сначала мне было очень интересно, но я быстро поняла, что его дар вовсе не благословение, а проклятие для своего владельца.

То, что я узнала о Калленах, стало для меня не просто потрясением, а настоящим шоком. Все мои знания о вампирах, ровным счетом, ничего не значили! Каллены оказались не просто кланом, а настоящей семьей, в которой проблемы одного становились проблемой для всех. Они были готовы простить друг другу все, что угодно, и защищать друг друга до конца. Такую привязанность редко встретишь даже среди людей, а для вампиров, пусть и объединенных в один клан, это вообще противоестественно!

Даже Розали, которую, на первый взгляд, интересовала только ее внешность, в душе была намного добрее и внимательнее. Ее огорчало, что пришлось опять переехать из-за того, что Эмметт был недостаточно осторожен, и несколько лет провести на Аляске, в семье Денали. Она симпатизировала Тане, которая давно бегает за Эдвардом: ей казалось, что если бы Таня вошла в их семью, то Эдвард перестал бы ворчать, и Эсми вздохнула бы спокойно, а семья стала бы полной - у всех была бы пара.

А еще Розали очень хотела пойти на Рождественский бал в школе и обязательно в длинном красном платье. Ее печалило, что, скорее всего, семья этого не одобрит, и вечеринка будет в домашней обстановке, а какая это радость, если нельзя покрасоваться в потрясающей обновке, да ещё и на Рождество?

В один из дней, наблюдая за Калленами в столовой, я поймала себя на мысли, что они мне нравятся. Когда я осознала это, то пришла в ужас: охотник на вампиров симпатизирует тем, на кого должен охотиться?! Если бы кто-нибудь сказал мне это немного раньше, я бы рассмеялась ему в лицо, а сейчас мне было уже не до смеха, настолько я запуталась.

Больше всех меня заинтересовала Элис: маленький рост и ангельское личико делали ее похожей на настоящего эльфа. От нее исходила какая-то чистая и искренняя радость к жизни. Казалось, что ни одна проблема не имела для неё большого значения, настолько она была уверенна, что все будет хорошо. Возможно, это было связано с ее даром: она видела будущее.

Однажды в столовой Эдвард, незаметно указав на меня, попросил сестру посмотреть мое будущее. Удивление Элис почувствовали все Каллены: она не смогла меня увидеть. Ее парень Джаспер тоже подтвердил, что не чувствует меня.

После такой проверки моей первой мыслью был план немедленного бегства: еще немного, и они поймут, кто перед ними! Ни один обычный человек не может противостоять дару вампира! Но для них я оказалась лишь человеком с загадкой, не более. Похоже, они сами никогда не слышали об Ордене и Охотниках.

Помимо столовой с Калленами я пересекалась лишь на двух уроках: на биологии с Эдвардом и на физкультуре с Эдвардом и Элис.
На каждом уроке биологии Эдвард пытался со мной заговорить, но в ответ получал лишь очень вежливые и краткие ответы. При первой же возможности я прекращала беседу и отворачивалась.

Но с каждым разом делать это было все сложнее: он оказался очень интересным чело… вампиром. Меня тянуло к нему, словно магнитом.

Ах, если бы он действительно был бы человеком! Тогда мы могли бы запросто общаться, а может быть, и не только общаться… Но он был вампиром, а значит врагом. Пока Каллены соблюдали договор с квилетами, они были в безопасности, но стоит одному из них сорваться, то договору - конец, это будет и концом их семьи. Мне придется воскреснуть и позвать Орден на помощь. Последствия для меня будут не менее ужасными, чем для Калленов. Я очень сильно не хотела, чтобы в Ордене узнали, что я осталась в живых, но я выполню свой долг, даже вопреки моим интересам.

Или не выполню?

Раньше такая мысль мне даже в голову не могла придти, но теперь, с появлением это странной семейки вампиров, все вдруг стало так сложно.

И виноват в этом был Эдвард Каллен.

По утрам он всегда ждал меня на стоянке и шел в класс только тогда, когда я приезжала. Он замечал, когда мне весело или грустно. Когда я грустила, он пытался найти причину и всегда делал неверные предположения, чем как раз меня и веселил. Если я меняла одежду, то каждый раз он мысленно это отмечал. Больше всего ему нравился синий цвет, и скоро в моем гардеробе появилось множество кофточек всех оттенков синего. Если на улице было холодно, он переживал о том, достаточно ли теплая у меня куртка и хорошо ли работает печка в моей машине. Как-то раз я мысленно выслушала целую проповедь о моей безответственности по одной простой причине: в школу я приехала по льду без цепей противоскольжения. Мысль о том, что я могла попасть в аварию, привела его в ужас.

А еще ревность: похоже, он ревновал меня ко всем представителям мужского пола, как в школе, так и за ее пределами.

Никто и никогда не относился ко мне так внимательно, даже Макс – человек, который был для меня не просто наставником, но и единственным другом, с которым я попадала не в одну переделку и кому была обязана спасением не только жизни, но и рассудка.

Что уж говорить о парнях, чьи мысли не способствовали развитию личных отношений! Уже с первой встречи я знала, о чем они думали. Как правило, наши отношения не доходили и до первого свидания: мимолетный поцелуй в щеку и прощание.

И все же, я старательно сторонилась Калленов в общем и Эдварда в частности.

Между нами нет, и не может быть ничего общего! Мы из разных миров. И пересечение этих миров закончиться смертью одного из нас или обоих! - каждый день повторяла я себе, словно мантру.

Но сердце каждый раз вздрагивало, когда утром я видела его на стоянке. И пусть на моем лице не отражалось ни одной эмоции, что я испытывала в эти минуты, на душе становилось тепло.

***

В начале декабря в школе появилось объявление с темой Рождественского бала. В этом году, по замыслу организаторов, костюмы для бала должны были соответствовать моде конца девятнадцатого века.

Джессика и Лорен собирались вечером полазить в интернете, с надеждой найти платье напрокат. Купить такую вещь в магазине было просто невозможно, а заказ в ателье стоил неимоверной суммы денег.

У парней были те же проблемы: по регламенту они должны были придти во фраке. Я слышала, как Майк интересовался, чем отличается фрак от смокинга, и где взять последний на прокат.

Обязательным условием посещения бала было то, что каждый должен был найти себе пару. И теперь каждый ученик считал своим долгом подойти к первой попавшейся красивой девушке и пригласить её на бал. Иногда это оборачивалось широкой улыбкой и поцелуем, а иногда - презрительным взглядом и язвительным отказом. Эта суета обходила стороной только Калленов, к которым никто не решался приближаться. Но, к несчастью, я не являлась ещё одним исключением.

С самого утра меня ждало очередное испытание: Эрик, Майк и Тайлер отчаянно спорили друг с другом, кто первым попробует пригласить меня на бал. В этот раз Майку и Тайлеру не повезло, а Эрик получил сутки для того, чтобы уговорить меня стать его парой на балу. Затем была очередь Тайлера, а последним оказался Майк.

Все это я увидела в мыслях Эдварда, правда вперемешку с ревностью и страхом, что я соглашусь на одно из этих предложений.

Я точно знала, с кем бы я хотела почти на этот вечер, но, так как это было невозможно, я упоительно предавалась мечте танцевать на балу с Эдвардом Калленом.

Мне представилось синее бархатное платье, сверху плотно облегающее фигуру, а к низу - расширяющееся, словно перевернутый цветок, окаймленное кружевом и расшитое жемчугом. Волосы убраны в высокую прическу и украшены жемчужными шпильками. Длинные, белоснежные перчатки из шелка и небольшой, темно-синий клатч должны были дополнить наряд. На Эдварде был черный смокинг с белоснежной рубашкой и галстуком - бабочкой.

От картинки, промелькнувшей у меня в голове, я невольно заулыбалась и тут же встретилась с круглыми от удивления глазами Элис Каллен.

Сосредоточившись на ее мыслях, я увидела ту же картинку, которая сейчас была у меня в голове с той лишь разницей, что сейчас мы Эдвардом танцевали посреди украшенного зала, а вокруг море лиц.

Я тут же отвела взгляд, пытаясь понять, что же произошло. Я не снимала щит, так почему Элис увидела мою мечту? И что это, мечта или картинка из будущего?

Ничего не видя перед собой, я шла на физкультуру. Мысли разбегались. Этого не может быть! Но мозг услужливо напомнил, что большинство видений Элис, которые я просматривала в мыслях Эдварда, сбывались. Сначала у меня появилась надежда, но потом здравый смысл взял верх: даже если он меня пригласит, я все равно откажусь. В этот день я уеду из Форкса. Куда угодно, лишь бы подальше от них. Подальше от него.

Между нами не может быть ничего общего! - вновь напомнила я себе. - Мы из разных миров.

***

Физкультура прошла спокойно. Каллены на уроке так и не появились. Зато от постоянного внимания и показной заботы Майка меня начало тошнить. А тут еще Джессика постоянно вклинивалась, пытаясь обратить на себя его внимание.
Изобразив падение и якобы подвернутую ногу, я отпросилась с урока и поехала домой.

Остаток дня не предвещал ничего необычного, и когда после ужина раздался звонок в дверь, я, со спокойной душой, открыла ее.

На крыльце стоял Эрик с розой в руках. От его мысленного плана моего обольщения я даже улыбнулась, но тут же одернула себя. Мою улыбку он принял на свой счет и протянул мне розу.

Его план был прост, и, возможно, с другой девушкой у него бы все получилось. Сейчас он собирался пригласить меня на бал. Если я откажусь, то он придет завтра утром и попробует снова. Похоже, его девизом была поговорка «настойчивость и города берет», так как приглашать он собирался не менее семи раз: именно столько роз было куплено им сегодня.

Мне не хотелось семь раз повторять свой отказ, поэтому на первое приглашение я ответила, что у меня уже есть пара для бала и, извинившись, закрыла дверь.
Только на следующее утро я поняла, что моя ложь может обернуться против меня. Новость, что я кому-то дала согласие пойти на бал, мгновенно разлетелась по всей школе.

Первой допрос начала Джессика, еще на стоянке школы. Но, сделав загадочное лицо и пообещав показать того счастливчика только на балу, я прошла мимо.
Майк не поверил слухам и решил все же попытать счастья, чем вызывал дикую ревность у Джесс и улыбку у меня.

Но, придя на биологию, я по-настоящему поняла, что натворила.
Эдвард Каллен. Тот, кому я хотела причинить боль меньше всего, испытывал ее, и в этом виновата была только я. Он видел вчерашнее видение Элис и эта картинка впервые позволила ему надеяться на то, что, возможно, я приму его приглашение. Но мысли одноклассников разрушили эту надежду. По его мнению, я дала согласие другому и, как настоящий джентльмен, он должен отойти в сторону и не мешать моему счастью с тем, кого я сама выбрала.

И вновь вернулись его повседневные сомнения: как бездушный монстр, которым он сам себя считал, может претендовать на чувства человека?

Услышав, о чем он думает, я с негодованием чуть не произнесла вслух: «Ох, Эдвард, что ты знаешь о настоящих монстрах? Видел бы ты ту грязь, кровь и страдания, что видела я за свою недолгую жизнь, ты бы относился к себе совершенно по-другому».

Вовремя остановившись, я промолчала. Но я не могла больше слышать, как он мучается. Мне очень захотелось утешить его, любым способом убрать эту боль из любимых глаз.

Любимых глаз? Я что, действительно так подумала?! Да, наверное, так и есть. Можно сколько угодно обманывать себя, но я люблю его и не хочу, чтобы ему было больно.

До конца урока оставалось не более пяти минут, когда в голову пришла отчаянная мысль. Открыв чистый лист тетради, я написала: «Могу я пригласить тебя на Рождественский бал?»

Удивление промелькнуло не только в его в мыслях, но и на лице. Это выражение меня рассмешило и, улыбаясь, я добавила: «Это можно расценивать как согласие?»

Он внимательно посмотрел на меня и ответил: «Да, я заеду за тобой в семь».