Все знание мира не стоит слезинки одного ребенка…
Ф.Достоевский «Братья Карамазовы»

Доктор Рамирас сидел в своем кабинете, с наслаждением подставляя лицо прохладным струям кондиционированного воздуха. Он благодарил свою судьбу, пославшую ему, скромному врачу детской онкологической клиники, эту странную пару. Будучи человеком практичным, доктор не задумывался над тем, откуда у этих странных гринго такие деньги, которыми они буквально сорили, не задумываясь выписывая чеки на те суммы, которые он называл. А называл он суммы немалые. В самом начале, когда супруги Хейл стали фактически содержать эту в общем неплохую, но вовсе не элитную клинику, он стеснялся просить больше, чем действительно требовалось на приобретение лекарств, оборудования и спецпитания для маленьких пациентов. Но убедившись, что Хейлы никак не контролируют расходование жертвуемых ими денег, доктор Рамирас осмелел и стал требовать гораздо больше.
Сейчас, ожидая прихода своих спонсоров, доктор пребывал в сладостном предвкушении нового пополнения своего и так уже тугого кошелька. В мечтах он уже видел домик в Акапулько, который он присмотрел еще прошлым летом, но из-за отсутствия средств не смог купить. Он даже собирался взять кредит, но тут подвернулись эти сумасшедшие американцы.
Сладкие мечты прервались появлением секретарши. Она, сияя как медный пятак, объявила, что миссис и мистер Хейл желают встретиться с доктором.
Рамирас вскочил с кресла, и, высвободив из-за стола наметившееся брюшко, посеменил к двери, чтобы засвидетельствовать свое почтение перед гостями.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошла как всегда ослепительная миссис Хейл в сопровождении своего мужа, возвышавшегося рядом с ее точеной фигуркой, как скала. Оба были в солнечных очках, золотые кудри миссис Хейл скрывала широкополая шляпа. Это было понятно – июнь в Рио выдался крайне знойным.
Доктор протянул было руку мистеру Хейлу, но он, бесцеремонно ухмыльнувшись, руки в ответ не подал. Рамирас смущенно кашлянув, убрал руку за спину и подобострастным жестом с полупоклоном пригласил гостей присесть в кресла.
- Доктор, - голос миссис Хейл звучал как дивная музыка, - скажите, как она?
Рамирас замялся. Он никак не мог понять, что американцы нашли в этой никому не нужной смертельно больной сироте, медленно умиравшей в хосписе при больнице до того момента, как их больницу год назад посетила эта странная пара. С этих пор у Амели Диас было все самое лучшее: лекарства, продукты, игрушки… Ради нее для клиники приобрели дорогостоящее новейшее оборудование, приглашались на консультацию мировые светила в области трансплантации костного мозга и других методов лечения рака крови. Девочка и вправду пошла на поправку. С каждым днем ей становилось все лучше и лучше. Миссис Хейл подолгу сидела у ее кровати, разговаривала с ней на испанском, читала ей книжки. Они вместе смотрели мультфильмы по телевизору, который установили в ее отдельной палате. Так было… Но…
Доктор молил бога, чтобы девочка протянула как можно дольше, так как подозревал, что если не станет Амели, денежный поток прекратится. Поэтому, несмотря на установленный недавно в его кабинете кондиционер, Рамирас обливался потом, не зная, как начать этот неприятный разговор.
- Мммм… Миссис Хейл. Понимаете ли… У Амели очень неприятная форма рака крови. Проводимое нами лечение, несомненно, дало видимые положительные результаты. Да вы и сами видели это. Но вчера произошло ухудшение. Мы сейчас проводим дополнительные исследования, чтобы понять, что пошло не так.
Бледное красивое лицо его гостьи стало жестким.
- Вам, что недостаточно тех денежных средств, что мы жертвуем вашей клинике?
- Что вы?! – доктор чуть не задохнулся от волнения, - их более чем достаточно. Но мы не боги. Это рак. И Амели всего лишь ребенок. Ей нет еще и двенадцати лет. Она больна давно. То, что рак дает рецидивы, совершенно предсказуемо. Но, конечно же, нужно бороться!
- Что можно сделать еще? – голос миссис Хейл звенел отчаянием. Мистер Хейл положил руку на плечо жены, ободряя и успокаивая.
Доктор развел руками.
- Мы делаем все возможное.
- Я могу ее увидеть?
- Можете. Но она почти постоянно спит. Она ослаблена действием лекарств и лучевой терапии.
Миссис Хейл порывисто поднялась с кресла и, не прощаясь, направилась к выходу. Ее громила-супруг направился за ней, недобро усмехнувшись на прощание. Почему-то от его усмешки в жилах доктора Рамираса застыла кровь…
*****
Женщина склонилась над бледным измученным личиком больного ребенка. Золотые локоны закрыли ее прекрасное бледное лицо. Она нежно, почти не касаясь, кончиками пальцев погладила девочку по щеке.
Высокий мощный мужчина подошел к ней и обнял за плечи. Они заговорили так тихо, что не услышал бы никто, слова звучали тише, чем звук падающих в капельнице капель.
- Она умирает… Эм… Я не вынесу этого!
- Роуз. Не делай глупостей, пожалуйста! Я говорил тебе сто раз, давай позвоним Карлайлу. Он что-нибудь придумает.
-Что? Ну что он может?! Он гениальный врач, но не специалист в области лечения рака. Амели лечили лучшие из лучших.
- Милая, но ты же понимала всегда, это рак. Она - человек, хрупкий и уязвимый. Это была изначально безумная затея.
- Я не могу ее потерять.
- Роуз?! Ты же не думаешь?!
Молчание.
-Роуз?!!! Ты сошла с ума!!! Детей обращать нельзя! И нас и ее уничтожат Вольтури!
- Я спрячу ее. Пока она не научится владеть собой. Эм, она пять лет из своих двенадцати живет с постоянной болью. Ее терпение просто безгранично. Тем более, что ее болевые центры затронуты раком. Ей, возможно даже не будет так больно как нам всем во время обращения.
- Милая, не сходи с ума! Ты никогда не выбрала бы для себя эту судьбу, ты так всегда говорила.
- Она все равно умрет. Я подарю ей жизнь!
- А если ты не сможешь остановиться? Ты подумала об этом? Может все-таки Карлайл?
- Он ни за что не согласится. Она ребенок.
- Роз, это безумие…
- Я не могу ее потерять… просто не могу.
*****
После событий на кладбище Кенсал - грин прошло около двух месяцев. В том, что я жду ребенка у меня сомнений не оставалось. Тошнота и недомогание, а также страшные сны больше не возвращались. Я чувствовала себя более чем хорошо, просто отлично. Кроме округлившегося животика и пополневшей талии, а также волчьего аппетита, во мне вроде бы больше ничего не менялось. Я с радостью убеждалась, что ребенок явно не будет таким как я. Ведь моя беременность протекала пока совершенно обычно.
Мой милый волк, правда, никак не мог смириться с тем, что меня не нужно постоянно носить на руках, кормить с ложечки и ограждать даже от пылинок, посмевших сесть на мое платье. Я ворчала, что он своей параноидальной заботой стал напоминать моего папочку, Джейк недовольно кривился, но продолжал звонить мне по сотне раз на дню, каждый раз задавая один и тот же вопрос:
- Нес? Как вы там? Мне приехать?
Мне стоило титанических усилий, чтобы убедить его не возвращаться немедленно в Форкс и не сообщать пока родным радостную новость. Конечно же, я понимала, что рано или поздно нам все равно придется вернуться. Рожать в обычном роддоме, естественно, я не могла. Учитывая те способности, что Блэк-младший начал проявлять, будучи эмбрионом нескольких недель, ждать появления на свет обычного человеческого ребенка было бы глупо. А в том, что это именно его дар в сочетании с моими способностями спас жизнь Джейкобу, я не сомневалась. Так что возвращение в родительский дом было просто делом времени. Но я хотела оттянуть этот момент как можно дальше, понимая, что Джейку придется очень нелегко, когда я опять попаду в плотный защитный кокон моей вампирской родни.
Я чувствовала себя такой бодрой, что даже не хотела бросать работу в лаборатории. Но моя изменившаяся фигура не могла укрыться от профессиональных взглядов преподавателей, и руководитель лаборатории вирусологии категорически запретил мне там появляться.
Появившееся у меня свободное время я тратила на походы по магазинам детских товаров. Я ничего не покупала, просто любовалась и млела от счастья своего будущего материнства. Оно представлялось мне только в радужных тонах. Я постоянно вспоминала маленького смуглого мальчугана из своего давнего сна, и меня обволакивало солнечное сияние…
Но, к моему счастью все же примешивалась тревога. Тревога от неизвестности. Я постоянно разговаривала с малышом, надеясь, что он если не слышит, то понимает меня, и спрашивала его: « Кем ты будешь? Что за судьба тебя ждет?»
Я была почему-то уверена, что у меня родится мальчик. Может потому что я видела его в своем сне? Не знаю. Джейки тоже только и твердил о сыне-волке, и все придумывал ему какие-то индейские имена. Когда он заявил, что назовет его Эфраимом, я чуть не стукнула его по голове половником, который в этот момент держала в руках. Я-то точно знала, как назову своего сына.
Как-то однажды, устав от походов по магазинам, я, бесцельно переключая каналы на телевизоре, наткнулась на фильм «Дюна» по роману Р. Херберта… И мне в душу запало имя - Лето. Так звали герцога Артридеса, повелителя Дюны… Я даже несколько раз произнесла это имя вслух, покатав его на языке, как круглый камешек, примеряя его к своему первенцу. И внезапно почувствовала легкий едва заметный толчок в животе. Меня затопила радость… Ему понравилось имя… Лето… Так будут звать моего сына. Лето Блэк.
Но время шло, и возвращение в Штаты неумолимо замаячило на горизонте. Когда по моим подсчетам я вступила во второй триместр своей беременности, у меня начала усиливаться жажда. Меня очень тревожил этот симптом. Мало того, что жажда стала доставлять мне массу неудобств, я не могла понять, почему это происходит. Ведь ребенок явно не был полукровкой, так как мне на развитие потребовался всего месяц, а мой Лето развивался пока по обычному графику. Я рассказала Джейку о своих тревогах и сомнениях, и мы вместе решили, что вернемся в Форкс в начале июля.
Когда до назначенной даты отъезда оставалась неделя, я оформила в университете академический отпуск,
в связи с беременностью. Джейк же, попросил перевести его в отделение Интерпола в Сиэтле. Это было самое близкое к Форксу отделение. В дальнейшем он рассчитывал уговорить начальство разрешить ему жить в Форксе. На худой конец он, смог бы приезжать на выходные.
Итак, билеты были куплены, вещи уложены. Я решила не предупреждать родных о приезде, чтобы не волновать их раньше времени. Я готовила всем большой сюрприз.
Меня не очень радовало возвращение. Я понимала, что наше счастье в Форксе уже не будет таким безоблачным.
Но откладывать дальше поездку было просто неосмотрительно. Жажда с каждым днем становилась все сильнее. Я временами просто не могла спокойно находиться рядом с людьми. Я буквально слышала биение их сердец и чувствовала запах их крови. Это было ужасно. Постепенно жажда стала сводить меня с ума настолько, что я решилась на крайние меры. Я стала потихоньку от Джейка пить донорскую кровь. Мне было страшно и гадко снова обманывать своего любимого, меня спасала только внутренняя уверенность в том, что я делаю это ради ребенка. Но почему? Ответить самостоятельно на этот вопрос я не могла. Мне явно требовалась помощь, моего вечно молодого дедушки Карлайла, единственного в мире специалиста по физиологии вампиров и оборотней.
***
Доктор Рамирас, нервно сминая в пальцах уже пятую, так и не раскуренную сигарету, мерил шагами свой кабинет. Ему было, отчего быть в расстройстве. Золотая жила, которая питала его финансовое благополучие, внезапно иссякла. Эти треклятые гринго, неизвестно за какую баснословную взятку сумели всего за две недели оформить удочерение Амели Диас. У чиновников даже не возникло вопросов относительно того, зачем молодым, роскошным и сказочно богатым американцам безнадежно больной ребенок, находящийся к тому же при смерти. Он пытался, как-то помешать процессу усыновления, писал бесконечные рапорты о том, что девочке нужен постоянный медицинский уход, специальное оборудование для поддержания жизнедеятельности, лекарства и медперсонал. Он готов бы выпрыгнуть из собственной кожи, чтобы оставить бедного ребенка в клинике, и хотя бы на несколько недель (по его мнению, девочка больше протянуть бы уже не могла, так как с каждым днем ей становилось все хуже) продлить денежные вливания. Но все было тщетно.
Сегодня с утра ему позвонил мистер Хейл и сообщил, что документы на удочерение Амели готовы, и вечером за ней будет прислан специальный реанимобиль с медперсоналом, чтобы перевезти ее в их загородный дом, где для девочки уже оборудована палата со всем необходимым. Доктор попытался было что-то возразить, но американец довольно грубо прервал его, и в его тоне слышалась такая угроза, что, несмотря на июльскую жару, по спине Рамираса пробежал холодок.

***
Кабо Фрио – маленький курортный городишко недалеко от Рио, в основном состоял из уединенных роскошных вилл, отделенных друг от друга высоченными заборами и густыми зарослями тропической растительности. Самые престижные стояли почти прямо на берегу океана, а дома попроще - прятались в тени изумрудной зелени, льнули к подножию пологих гор.
Вилла Делли Кабрио уютно устроилась в небольшом ущелье, образованном двумя отрогами покрытой тропическими джунглями горы. Двухэтажный белоснежный особняк с панорамными окнами, которые были сейчас наглухо забраны металлическими жалюзи, не был самым роскошным. Долгое время этот дом пустовал, покупателей отпугивало то, что от виллы до океана было довольно далеко, да и серпантин ведущей к дому дороги, проложенной по предгорью, не располагал ищущих максимального комфорта толстосумов, к его приобретению.
Но, он имел одно неоспоримое преимущество. Он был самым уединенным и стоял на некотором отдалении от других. К тому же с тыла его надежно защищала могучая спина горного хребта. И вот, вилла Делли Кабрио наконец нашла своих хозяев. На ней поселилась американская семейная пара – ослепительная блондинка и похожий на вышибалу из ночного клуба коротко стриженый громила. Еще в доме был ребенок – девочка лет двенадцати, судя по всему смертельно больная. Ее привезли в дом на специальном реанимобиле, комната скорее, напоминала больничную палату, так как, была уставлена медицинской аппаратурой, поддерживающей едва теплящуюся в худеньком детском тельце жизнь. Сиделки при ней не было, вся аппаратура управлялась компьютером, отслеживающим малейшие изменения в ее состоянии.
Женщина с золотыми волосами и удивительно красивым бледным лицом почти не отходила от постели ребенка. Она, то нежно гладила девочку по голове, то бережно касалась губами ее восковой щеки. Иногда просто сидела, в отчаянии закрыв лицо руками. Девочка медленно умирала. Жизнь утекала из беспомощного детского тельца, и с каждой истекшей каплей прекрасное бледное лицо женщины становилось все печальнее, а странные глаза цвета расплавленного золота вспыхивали мрачным огнем решимости.

***
Холодный и зловещий каменный зал. Застывшие на резных деревянных тронах фигуры в графитно - серых, почти черных плащах.
- Брат мой! - странный голос, скрипучий и мелодичный одновременно, шелестит под древними сводами, - наши наблюдатели в Рио докладывают о том, что скоро свершится преступление. И это снова Каллены! Я всегда говорил, что им нельзя доверять. Они вечно будут стоять на нашем пути. Их давно пора уничтожить!
- Терпение, брат мой, терпение! – этот голос мелодичнее, но такой же тихий, полон сладости и елея, - еще ничего не произошло. Мы не можем карать лишь за намерения. Но если они решатся преступить закон, мы будем рядом! И возмездие настигнет преступников, не сомневайся.
- Ты как всегда, ищешь выгоду, - скрипучий голос звучит недовольно, - надеешься, что эта ясновидящая ведьма примчится на помощь? Или та странная полукровка? Ведь ты хочешь получить именно их?
- Надежда, брат мой… Это так прекрасно!
***
В день отлета я чувствовала себя не в свое тарелке. У меня кружилась от жажды голова, горло горело огнем. Джейк смотрел на меня озабоченно, но упорно молчал, не зная чем помочь. Видя на его мужественном лице беспомощное страдальческое выражение, я испытывала муки совести. Опять, опять я заставляю его страдать. А с приездом в Форкс все станет еще хуже. «Ну, ничего, - пыталась я успокоить сама себя. - Это ненадолго. Как только Лето появится на свет, мы уедем из Большого Дома. Хотя бы в Сиэтл».
Когда прибыло такси, и Джейк стал выносить вещи, я тайком достала из холодильника спрятанный в пакет из под молока пластиковый мешочек с кровью, и с жадностью его опустошила. Теперь до самого дома такой возможности не представится. По телу сразу разлилось тепло, головокружение отступило, пожар в горле погас. К, сожалению, ненадолго. Крови мне с каждым днем требовалось все больше.
Окинув прощальным взглядом свою уютную квартирку, я взяла сумку, закрыла дверь, и, сдав ключи консьержу, пожелавшему мне счастливого пути, вышла на улицу. Джейк распахнул передо мной желтую дверцу такси. Ну, вот и все, подумалось мне. Моя самостоятельная жизнь, к которой я так стремилась, закончилась. Сердце почему–то болезненно сжалось.
Аэропорт встретил нас кутерьмой и постоянным беспорядочным движением толпы. Находиться среди такого количества людей мне было нелегко. Горло вновь вспыхнуло…Проклятая жажда!
Пройдя регистрацию, мы с Джейком сели как можно дальше от скопления людей. Я прижалась теснее к любимому горячему плечу, вдыхая знакомый запах и стараясь не думать о горящем горле. Скорее бы в самолет, там я смогу попробовать уснуть. Но горло горело все сильнее, головокружение становилось нестерпимым. Внезапно волной подкатила тошнота… Я вскочила и опрометью бросилась к туалету. Благо, что его расположение успела приметить заранее!
Но когда я влетела в уборную, тошнота прошла также внезапно, как и появилась. Я подошла к раковине и поплескала в лицо холодной водой. Потом посмотрела на свое отражение в зеркале и …
Увиденные мной картинки были поразительно четкими и реальными.
Бледное худенькое детское личико, искаженное смертной мукой. Страшное лицо Розали с черными от жажды глазами. Эммет, застывший в отчаянии на пороге комнаты, похожей на больничную палату.
Картинки были статичными и сменяли друг друга как в слайд-шоу.
Вот в комнату врываются стражи в серых плащах. Эммет корчится на полу под взглядом Джейн. Розали безучастно застыла, опустив голову и руки, на нее с легкой, почти ласковой улыбкой смотрит Алек. Громила Феликс, отбросив как тряпичную куклу, бездыханное детское тельце с неестественно вывернутой шеей, жестоко ухмыляясь, приближается к распростертому на полу Эммету. Деметрий с похотливой улыбкой проводит рукой по плечам и груди Розали, готовясь одним движением оторвать ей голову. В дверях возникает миниатюрная фигурка. Элис?! Зачем?!!
И заключительный слайд. Самый страшный. Разорванные на куски тела Розали и Эммета… Элис в отчаянии оглядывающаяся на пылающий как факел дом, перед тем как громила бесцеремонно вталкивает ее в черный мерседес с затемненными стеклами…
В зеркале снова мое бледное лицо с пустыми глазами. Господи, что это?!!
Рука сама тянется к сумке и достает телефон. Секунда раздумий. Набираю номер Роуз. Абонент недоступен. Ладно. Элис… После долгих как вечность семи гудков в трубке потрясенный голос:
- Нес?!
- Да. Ты видела?!
- А ты… ты, тоже видела это?!
Молчание…Напряжение, которое можно резать ножом.
Серебряные колокольчики, отчаянные и безнадежные, разрывают тишину в трубке:
- Мы не успеем. Эдвард и Белла на острове Эсми. Без них мы бессильны. Все будет именно так, как мы и увидели.
Мозг отчаянно пытается придумать выход. Может Элис видела что-то, чего не видела я?
- Когда это будет? И где их искать?
- Сегодня вечером. Пригород Рио, Кабо Фрио. Вилла Делле Кабрио. Она у горы. Самая дальняя. Но зачем тебе? Ты же не…
- Я в аэропорту. Мы собирались возвращаться. Я успею.
- Не надо, Нес! Ты ничем им не поможешь! Ты же видела все сама! Просто на моем месте будешь ты!
- Нет. Ты не знаешь. Я смогу им помочь.
- Джейк… Он не пустит тебя. Ради Роуз… ни за что.
- Я что-нибудь придумаю. Только ты не вздумай прилетать!!!
- Я уже собралась, хотела сбежать тайком от Джаса. Но увидела решение Аро и осталась. Он приказал уничтожить всех. Кроме меня и тебя, если мы появимся. Нас ждет плен. Не надо, Нес. Это самоубийство. Подумай о Джейке… И погоди, почему вы возвращаетесь?
- Ну… я… я жду ребенка. Поэтому и смогу помочь. Мой малыш необычный, и его дар уже начал проявляться. Вместе мы сможем. Не говори никому. Мы все расскажем, когда прилетим! И дозвонись папе и маме. Может, все же они успеют…
Не дослушав ответ Элис, я нажала на кнопку «Отбой». Теперь все зависело от того, смогу ли я сбежать от собственного мужа. Я понимала, что если расскажу ему все, он свяжет меня по рукам и ногам и волоком утащит в Форкс. Я лихорадочно соображала, как мне поступить. О том, нужно ли мне лететь в Рио, я не раздумывала ни минуты. Просто я не могла бросить их одних. Какими бы ни были отношения моего любимого волка и тетушки Роуз, я любила ее всем сердцем. А сейчас она и Эммет были совсем одни перед лицом неминуемой смерти. И спасти их могла только я. Я одна. Точнее не совсем одна. Я и мой Лето. Мой не рожденный сын. Я положила руку на живот и проворковала:
- Малыш! Ты слышишь маму? Поможем тете Роуз? Она будет тебя очень любить! Больше некому маленький, только мы. Мы же сможем, правда?
Легкий толчок. Да! Он слышит, он ответил! Мою тревогу смыло, волной радостного возбуждения. Теперь как же мне сбежать?
Я набрала номер справочного. Рейс на Рио по счастливой случайности оказался всего через полчаса. Раньше, чем наш, на Сиэтл. Отлично! Я заказала по телефону один билет до Рио. Потом вышла из туалета и пошла к Джейку.
Он тревожно посмотрел на меня, озадаченный моей долгой отлучкой. Придав своему лицу как можно более измученный вид, я пролепетала:
- Милый, у меня кончилось лекарство от тошноты. Если не хочешь, чтобы я весь полет провела в туалете, сходи в аптечный пункт, купи мне таблетки? Ладно? А я пока выйду на смотровую площадку, подышу воздухом.
Мой бедный, доверчивый муж, никак не подозревая меня в коварном обмане, согласно кивнул, чмокнул меня в щеку и унесся в сторону аптечного пункта. Не теряя времени даром, я схватила сумку и бросилась бежать к стойке, где уже заканчивалась регистрация рейса на Рио. Прости, Джейк, я снова тебя предаю… Но я не могу иначе…
***
Сев в самолет и дождавшись, когда он вырулит на взлетную полосу, я потихоньку, чтобы не увидела стюардесса, которая уже вежливо попросила всех пассажиров отключить мобильные телефоны, отправила своему несчастному мужу сообщение: «Прости меня. Так надо. Это вопрос жизни и смерти. Больше помочь им некому. Все будет хорошо! Не пытайся меня найти. Я сама с тобой свяжусь. Мы тебя очень любим!» Сообщение отправлено, выключенный телефон лег на самое дно сумки.
Пока нажимала на кнопки, промахиваясь и стирая написанные слова, сердце сжималось от резкой боли, а по щекам текли слезы. Я понимала, какое невыносимое страдание снова причинила Джейкобу. Понимала, что рискую не только своей и его жизнью, но и жизнью нашего еще не рожденного сына. Но я не смогла бы жить с мыслью о том, что даже не попыталась их спасти. Тем более, что меня-то точно не убьют. Я слишком ценный приз для Аро. В случае неудачи я попаду в Вольтерру. А уж оттуда меня смогут освободить. Я была в этом уверена. Хотя может и зря…
Вот бы увидеть, изменилось ли будущее после моего решения… Элис теперь точно ничего не видит. Как всегда, когда вмешивалась я или оборотни. Слепые пятна… Но я не умею, как она, просматривать будущее. Мои видения спонтанны, я ими не управляю… Или уже нет? Так, попробуем припомнить, о чем я думала, когда увидела эти страшные «слайды». Да ни о чем… Просто смотрела на себя в зеркало. Может попробовать снова? А вдруг получится.
Я выбралась из кресла и прошла в хвост самолета. В тесной кабинке туалета я стала всматриваться в свое отражение, мучительно пытаясь вызвать видения будущего… Ничего. Я готова была расплакаться от отчаяния, как вдруг забрызганное мутноватое стекло поплыло у меня перед глазами…
Снова комната, похожая на больничную палату. Ребенок на высокой кровати, извивающийся в смертельной муке обращения. Розали с искаженным жаждой лицом. Эммет держит ее за плечи, помогая справиться с собой. Дверь открывается, и я вижу себя, входящей в комнату. Изумленные лица Роуз и Эммета обращенные ко мне. Звука нет. Только статичные картинки. Слайды…
Дверь в комнату, слетевшая с петель. Угловатая фигура Феликса, за его спиной Джейн, Алекс и Деметрий. Злорадная жестокая усмешка кривит тонкие губы маленького демона. Эммет падает на пол, корчась от боли. Роуз застывает, безучастно глядя перед собой невидящими глазами… Повторение… ничего не изменилось… Снова финальный слайд. Горящий дом, и Феликс, грубо толкающий меня в черный мерседес.
Когда возвращается нормальное зрение, меня накрывает волной отчаяния. Зачем?! Если все равно так и будет. К жертвам Розали и Эммета я просто добавляю себя, своего малыша и Джейка, который или умрет от горя или, что более вероятно, бросится меня выручать и погибнет от рук Вольтури.
Но почему, я ничего не смогла?! Как же наш дар?! Неужели случай на Кенсал Грин был всего лишь случайностью? Нет, что-то не так… Попробую еще раз. Что там мама рассказывала про свой щит? В голове всплывает ощущение упругой стены между мной и летящими пулями…
Снова мучительно вглядываюсь в мутноватое, забрызганное каплями воды стекло…
Злобная усмешка Джейн и ласковая улыбка Алекса, обращенная к Розали… Концентрируюсь на разделяющем нас воздухе, мысленно приказываю ему стать густым и упругим…Я должна, должна суметь…
Снова финальный слайд… Господи, зачем я это делаю?!
Измученная, иду на свое место. Падаю в кресло, и силы оставляют меня. Вязкая темнота без звуков и образов обнимает меня, словно родную. Последняя мысль: «Вот бы и не просыпаться».
Очнувшись, с трудом понимаю, что стюардесса трясет меня за плечо. Мы приземляемся аэропорту Рио. Боже, зачем все это?! Но пути назад уже нет.
Прорвавшись через толпу встречающих, я бегу к выходу на стоянку такси. Сажусь в первую попавшуюся машину, и почти кричу испуганному моим безумным видом таксисту адрес. Автомобиль срывается с места…
Дальнейшее я помню плохо. Все словно плывет перед глазами, и я не разбираю, где реальность, а где увиденные мною страшные «слайды». Только к картинкам добавляются звук и ощущения.
Прохладные руки Розали, крепкие объятия Эммета. Бледное искаженное адской болью личико ребенка, разметавшиеся по подушке черные кудри, слипшиеся от пота. Роуз, зачем? Ты всех погубила…
Дверь, слетающая с петель, широченная фигура Феликса, злобные бордовые глаза Джейн…Сейчас придет боль… Эммет падает на пол… Опять… Нет!!!! Малыш!!! Почему мы ничего не можем?!!!! Нет!!!
Боюсь оглянуться…чувствую спиной пламя…полыхает дом… Больно ударяюсь головой о машину в которую меня втолкнули. Темнота…
…Приподнимаю с усилием веки… Зрение отказывает… перед глазами муть. Неясные лица, холодные прикосновения. Где я? Что они делают со мной? Сколько времени я тут? В руку впивается медицинская игла… Снова темнота…. Пытаюсь поднять веки… Не вижу… Неясный голос спрашивает: «Сколько еще?» Такой же неясный ответ: « Пару недель, и их можно будет извлечь». Кого их? Извлечь?! Мой сын!!!! Пытаюсь пошевелиться, чувствую что привязана к кровати. Снова укол. Темнота…Резкая боль в животе… нет… мой сын… Нет!!! Чувствую на лице маску… Дышать легче… кислород…Детский крик… Отдайте… мой сын… К детскому плачу добавляется еще один голосок. Так он не один? Мои дети… Верните мне детей!!! Темнота…
Резкий свет бьет в глаза… Пытаюсь закрыть глаза рукой… Не могу – руки связаны… Охватывает отчаяние: вспоминаю детский плач… дети… Где мои дети?
Тихий знакомый голос, от него по спине мурашки:
- Ренесми! Ты меня слышишь? С твоими детьми все в порядке. Они живы и здоровы. Если ты пообещаешь мне не делать глупостей, тебе их принесут.
Губы не слушаются, не хотят разлепляться. Язык словно деревянный. Что за дрянь мне кололи? Еле-еле выдавливаю из себя:
- Не буду. Дайте мне…дайте. Дети…
Перед глазами возникает бледное полупрозрачное знакомое до дрожи лицо и ласковый сладкий голос шепчет на ухо:
- Правда? Я должен убедиться.
В мою голову как будто врывается ледяной ветер. Все тело сотрясает дрожь…
Холодные прикосновения. Руки свободны.
- Хорошо. Ты умная девочка. Сейчас их принесут. Кстати ты выбрала им имена? Это мальчик и девочка. Еще нет? Ну, у тебя будет время подумать!
Мой мозг взрывает вопрос. Я не уверена, что смогу задать его вслух, поэтому наугад ловлю изящную ледяную руку и показываю образ Джейкоба.
Аро, сухо поджав губы, качает головой:
- Нам пришлось это сделать. Он чуть не разнес тут все. И не слушал никаких доводов.
В глазах чернеет от невыносимой боли… Мой муж, мое солнце, моя жизнь… как мне жить без тебя?! Как?!!
Бледное лицо искривляется от боли. Ах да, я держу его за руку, он чувствует то же что и я.
- Ну не надо так убиваться. У тебя дети. Надо жить для них. Они необыкновенные.
В багровых глазах сверкает жадный интерес. Он счастлив, он получил даже больше, чем мечтал. Аро высвобождает свою руку и уходит.
Мое тело сотрясают беззвучные рыдания. Джейкоб…Мой отважный волк, моя любовь… Как я могла. Я погубила его. И себя. И своих детей. Я, глупая самонадеянная девчонка! Я уничтожила все своими руками.
Какая-то женщина вносит два свертка и осторожно кладет их рядом со мной на постель. С усилием преодолевая слабость и головокружение приподнимаюсь от подушки и размазывая по лицу слезы, склоняюсь над свертками. На меня смотрят две пары совсем не младенческих, осмысленных глаз. Карие, цвета молочного шоколада. И бледно-голубые, белесые, с розоватым оттенком…

***
Стекло, забрызганное каплями воды… Бледное лицо… Невидящие глаза…
Где я?! Дети… Аро… ГДЕ?!
Негромкий гул… Что это?!
Боже!!!! Я еще в самолете!!!
Не чувствуя рук, открываю дверь и на деревянных ногах иду к своему креслу. Стюардесса смотрит на меня встревожено:
-Мисс? Вам плохо?
Ответить не могу. Просто качаю головой. Она улыбается и уходит, оглядываясь.
Так. Надо это все осмыслить. Значит, я видела то, что случится со мной, если я доведу свой план до конца. И это явно не то, на что я рассчитывала. Мысли мечутся как стайка ослепших летучих мышей, вылетевших солнечным полднем из спасительного мрака пещеры. Вернуться назад?! А Роуз? Эммет? Просто дать им умереть? Я не смогу себе этого простить никогда. Джейк… Он мечется сейчас по аэропорту как дикий зверь по клетке. Нет, я не могу с ним так поступать. Если мы не можем жить друг без друга, и гибель одного, так или иначе, влечет за собой смерть другого… Я должна ему все рассказать. А потом решу, что дальше. Я достала телефон и включила его. Стюардесса немедленно подлетела к моему креслу:
- Мисс, простите, но пользоваться телефонами нельзя!
- Я знаю. Извините. Одно сообщение! Поверьте, это крайне важно! Вопрос жизни и смерти!
Она виновато улыбнулась.
- Нельзя, простите, правила придумываю не я. Если это так важно, то вы можете позвонить с экстренного телефона. Пойдемте, я провожу.
Я встала, преодолевая слабость, и пошла за ней. Дрожащими пальцами набрала номер Джейка. Родной хриплый голос оглушил как раскат грома:
- Джейкоб Блэк. Слушаю!
- Джейк… Это я.
- Несси!!! Господи! Где ты? Что с тобой?! Я чуть с ума не сошел, поднял на уши весь аэропорт. Позвонил уже в Интерпол. Сказал, что тебя похитили! Они выслали мне на подмогу группу быстрого реагирования.
- Джейк, нет, зачем. Я сама. Роуз и Эммет. Они в опасности, большой. Их убьют если я… если мы…
Мой голос предательски сорвался. Перед глазами снова поплыло. Слайды… Пылающий дом… Разорванные тела… Лицо Аро… Две пары не по- младенчески осмысленных глаз…
К действительности меня вернул голос моего волка.
- Нес! Где ты находишься? Я заберу тебя немедленно!
- Джейк, я лечу в Рио. Мы будем там, - я вопросительно посмотрела на стюардессу.
- Полчаса, - ответила девушка за меня.
- Я слышал. Понял. Я подниму вертолет. Скоро буду. Ничего не делай без меня.
- Джейк. Мы должны им помочь. Я знаю, как ты относишься к Розали. Но я не могу…
- Несси, - голос моего мужа дрогнул, - ради тебя я готов спасти кого угодно, хоть дьявола. Почему ты сразу не сказала?
- Я думала, ты не позволишь.
-Правильно думала. Никогда бы не позволил. Связал бы и увез насильно. А теперь вот опять придется тебя спасать.
Сердце зашлось от радости. Он жив. Это главное. Мы будем вместе. Я, мой волк и наши дети. Я знала это.
Войдя в здание аэропорта, я первым делом начала набирать номер Розали. Я молилась, чтобы она взяла трубку, надеясь, что успею ее отговорить. Тщетно. Телефон она, видимо, выключила.
Джейк позвонил мне через пятнадцать минут и, перекрикивая шум винтов, снова приказал не делать глупостей и дождаться его. Но ждать я не могла. Я прокричала в трубку: «Пригород Рио, Кабо Фрио. Вилла Делле Кабрио. Люблю». И выбежала из здания аэропорта…
…Испытывая чувство дежавю, я вошла в комнату, похожую на больничную палату. На высокой постели лежала изможденная девочка лет двенадцати с бледным восковым личиком. На худенькой шейке запекся полумесяц вампирского укуса. Эммет держал за плечи Розали, оттаскивая ее от девочки, прекрасное лицо было искажено жаждой, глаза пылали черным огнем.
Сердце пропустило удар. Я опоздала. С ужасом я ждала следующего слайда, уставившись беспомощно на дверь. Потом, поддавшись порыву, я подлетела к Роуз и обняла ее, как будто хотела заслонить от надвигавшейся неминуемой смерти. И тут мое сознание пронзила мысль: « Аро говорил о том, что я смогу менять будущее… Другого шанса не будет. Но как это сделать? Так. Чтобы изменить будущее, надо исправить прошлое.» Я пристально вглядывалась в черные как ночь глаза Розали и твердила как молитву: «Роуз, помоги мне, пожалуйста!» Снова все поплыло перед глазами… Слайды.
Розали склоняется над тоненькой шейкой ребенка. Девочка смотрит на нее широко распахнутыми, полными ужаса глазами… Я представляю себе, как бьется детское сердечко в смертельном страхе перед монстром, жаждущим ее крови…Сердечко. Маленькое, слабое сердечко. Я, собрав все остатки сил и вложив их в мысленный посыл, приказываю ему остановиться… Детское сердце делает последний удар, спотыкается и больше не бьется. Жестокая боль пронзает все мое существо. Прости девочка, то так будет лучше. Бледное личико становится еще белее, последние капли жизни покидают измученное тельце. По восковой щечке медленно стекает хрустальная слеза. Слезинка невинного ребенка.
… Когда время снова начинает течь в обычном порядке, дверь слетает с петель, и я снова испытываю чувство дежавю. Весь дверной проем занимает фигура Феликса. Я, мельком взглянув на лежащую на постели девочку и убедившись, что признаков обращения нет, смело шагаю навстречу палачам Вольтури.
Громила, жестоко усмехаясь, идет к постели, но в недоумении останавливается, потерянно оглядываясь на Джейн, губы которой уже кривит злорадная усмешка. Маленький демон, не веря, сама подходит к уже холодеющему трупику ребенка. Розали переводит непонимающий взгляд с меня на подручных Вольтури.
Мой голос звучит победной музыкой:
- Преступление не было совершено. Вы приехали напрасно!
Немая сцена. Первый раз вижу на лице Джейн такую растерянность. И вряд ли увижу еще…
За окном раздается шум винтов вертолета. Голос, искаженный громкоговорителем, на испанском и английском приказывает выходить из дома с поднятыми руками. Джейн смотрит на меня уничтожающе, внутренне я сжимаюсь от ожидания адской боли. Но маленький демон кивает головой своим подручным, и они тихо растворяются за дверями. Встреча с полицией явно не входит в их планы.
В дверном проеме возникает Джейкоб… Он, сгребает меня в огненные объятия, и тут же на меня наваливается усталость. Напряжение последних часов сожгло меня дотла.
Прижимаясь к груди моего мужа, который бережно несет меня на руках к вертолету, я захлебываюсь счастливыми слезами и шепчу ему:
- Ты жив… жив… Я такая дура. Прости…