Примерно через две недели после «выписки» Джейкоба из больницы Святого Бартоломью, Карлайл торжественно объявил, что Джейк совершенно поправился и больше не нуждается в его лечении. Он, правда, попросил его воздержаться от перевоплощений еще хотя бы несколько недель, но по его тону было понятно, что он, скорее всего, просто перестраховывается. Джейкоб вернулся в общежитие в университетском городке, по моей настойчивой просьбе, так как я еще боялась показываться на глаза отцу вместе с любимым…
Прилет Билли Блэка отменили после того как у него от всего пережитого стало плохо с сердцем, и обеспокоенная Сью решила его не отпускать. Джейкоб, поговорив с отцом по телефону, дал торжественную клятву, что как только сможет, приедет в Форкс навестить отца.
Мы наконец-то могли встретиться со своими друзьями, в которые были вне себя от радости от того, что мы вернулись. Ведь при нашей последней встрече мы прощались как навсегда.
Когда мы с Джейкобом появились в нашем любимом ресторанчике «Рыжая лошадь» в Сохо, все наши друзья уже были там, с нетерпением ожидая нашего появления. Когда мы вошли, обнявшись, нас встретили, как фанаты встречают любимых звезд. Мет сграбастал меня в свои медвежьи объятия, а потом, перейдя к Джейку, минут десять тряс его руку и хлопал его по плечу. Джейкоб даже поморщился от боли, а я тревожно посмотрела в глаза любимого, но Джейк улыбнувшись, покачал головой, давая понять, что с ним все в порядке. Впечатлительная Сьюлин не смогла сдержать слез радости, даже всегда мрачный и неэмоциональный Элиот радостно улыбался и выглядел как никогда воодушевленным. Шеннон порывисто обняла меня, и стала нетерпеливо теребить, требуя немедленного рассказа обо всех событиях, о которых она не знала. Больше всех радовалась София. Я тоже по ней очень соскучилась и с искренней радостью сжала свою лучшую «человеческую» подругу в объятиях, от нахлынувших чувств позабыв о конспирации. София охнула от боли и с удивлением посмотрела на меня:
- Ты что в Америке анаболики глотала и занималась поднятием тяжестей?
- Нет, нет, прости, просто мы с Джейкобом занялись скалолазанием, вот руки и накачала…- как могла , отвертелась я.
Грег, поправив очки, застенчиво поцеловал меня в щеку и тихо сказал:
- Я так рад, что с вами все в порядке… Мне, почему то, было очень за вас тревожно…
Я с удивлением посмотрела на него, пытаясь понять, что могло вызвать его тревогу… Так, все же надо привести его домой и попросить отца повнимательнее покопаться в его голове. Мы с Вольтури теперь друзья, но закон о конспирации никто не отменял, также как и казни за его нарушение.
Душой вечера был Джейкоб, так как друзья, конечно же, были в курсе страшной аварии и его чудесного спасения. Они порывались навестить его в больнице, но мои родные предприняли все, чтобы не допустить этого. Все без исключения наши друзья, а особенно Метт, смотрели на Джейка как на воплощение бога. Я тоже радовалась его неожиданной популярности, и смотрела на него, купающегося в восхищении и обожании друзей, со счастливой улыбкой. Раньше, я бы уже их кожи вон лезла, чтобы обратить внимание друзей на себя. Теперь же меня совершенно не задевало, что я отошла на второй план. Видимо, все пережитое мною привело к моему окончательному и бесповоротному взрослению. Даже теперь, когда моя жизнь, казалось, вернулась в свое привычное русло, я не могла стать прежней – наивной, непредсказуемой, ветреной и непослушной девчонкой, тайком от родителей убегавшей на вечеринки и самым страшным в своей жизни считавшей то, что отец прочтет в моих мыслях о том, что я прогуляла лекцию по анатомии, отправившись с Джейкобом в кино. Наконец, я поняла, как моя мать, после моего драматического рождения и своего обращения, в одночасье стала взрослой. Я теперь тоже ощущала себя мудрой и рассудительной. По крайней мере, мне так казалось.
Шли дни, обычные дни, наполненные обычными делами: лекциями, практикумами, семинарами, встречами с друзьями и конечно, прогулками с Джейкобом в парке, где мы, вдали от всех могли побыть вдвоем. Мы страстно целовались, но дальше поцелуев дело больше так и не заходило. У нас обоих перед глазами тут же вставало страшное лицо Эдварда – лицо вампира, готового убить. И нас останавливало не то, что мы реально опасались смерти от рук моего отца, конечно же, мы понимали оба, что он никогда не причинит вреда ни мне, ни Джейку, которого в глубине души он все же считал своим сыном. Просто мы ощущали всем сердцем, какую боль мы ему причиняем, нарушая его запрет. Возвращаясь домой, я честно открывала все свои мысли отцу, улыбаясь тайком, когда наблюдала как на его лице напряжение и недоверие сменяется облегчением.
Однажды вечером, когда Джейкоб, проводив меня, укатил на своем новеньком, сверкающем Харлее, который подарили ему Карлайл и Эсми, а Джейк, хотя и терпеть не мог подарки от моей вампирской родни, но перед таким байком устоять не смог, в университетский городок, мы вместе с родителями сидели в гостиной. Отец, вставив в ухо миниатюрные наушники (он потратил немало времени и средств, чтобы эти наушники сделали по его личному заказу в Японии, так как ни одна из существующих на рынке моделей не подходила тонкому вампирскому слуху), склонившись над ноутбуком, писал новую критическую статью. Мама внимательно изучала новый выпуск журнала «Гарден»: весной она собиралась разбить перед домом новый розарий. Я сидела погруженная в изучение учебника по анатомии – через неделю у меня был зачет. Мне с моим наполовину вампирским умом не составляло труда запомнить латинские названия всех мельчайших костей человеческого организма, но все же определенных усилий это требовало даже от меня.
Внезапно, отец оторвался от ноутбука и вынул наушники. Я подняла глаза от учебника и посмотрела на его лицо. Оно было напряженным и мрачным. Внутри у меня все похолодело, и я вскочила с кресла, в котором сидела. Белла также со страхом посмотрела на любимого, но не двинулась с места.
Отец порывисто встал и подошел к входной двери. Постояв несколько мгновений, он рывком распахнул ее. В двери стояла молчаливая высокая фигура в темном пальто и шляпе, надвинутой на самые брови. Судя по обжигающему морозному запаху, это был вампир.
- Что вам угодно? - ледяным голосом с угрозой произнес Эдвард.
Голос незнакомца был очень красивым, мелодичные переливы его бархатного баритона не уступали по красоте голосу отца:
- Прошу прощения за то, что нарушил покой вашей семьи без предупреждения, но тот, кто дал мне это поручение, не спрашивает ни у кого разрешения… Тем более, что мистер Каллен, уже конечно знает, зачем я пришел…
- Естественно, - обычно мелодичный бархатный голос отца больше стал походить на рычание, - исполните ваше поручение и уходите.
- Позвольте войти, не разговаривать же на пороге, - голос незнакомца завораживал.
Лицо Эдварда потемнело, но он жестом пригласил незваного гостя войти.
Он снял шляпу и пальто, и, повесив их в прихожей, прошел в гостиную. Он был высок, но с очень изящной, гибкой фигурой, каштановые с удивительным золотистым оттенком кудри спускались до плеч. Гость был одет просто, но удивительно стильно: его строгий костюм, явно сшитый на заказ, глубокого серо-стального цвета выгодно оттенял завязанный замысловатым узлом малиновый шелковый шейный платок, скрепленный небольшой, но явно дорогой, золотой булавкой с бриллиантом. «Тете Элис он бы точно понравился»: мелькнула у меня мысль. Но самым удивительным было его лицо. Невыразимо прекрасное, как у всех бессмертных, оно поражало не только необычным оливковым оттенком бледной кожи. Оно сияло непостижимым очарованием, напоминая морскую гладь изменчивостью и непостоянством. Было непонятно, как каменная кожа вампира может быть такой текучей. От этого лица было невозможно оторвать глаз, на него хотелось смотреть и смотреть….С неповторимой грацией и изяществом он подошел к Белле и, протянув руку ладонью вверх, с поклоном представился:
- Рауль де Жёс. Бесконечно счастлив лично лицезреть ослепительную Беллу Каллен.
Мама ответила сдержанной отстраненной улыбкой, но руки для поцелуя не подала.
Гость, ничуть не смутившись, обратился ко мне с таким же непринужденным очарованием:
- Мадмуазель Ренесми, я восхищен вашей удивительной красотой. То, что я слышал от своих знакомых, имевших счастье личного знакомства с Вами, не идет ни в какое сравнение с действительностью.
Рауль посмотрел мне в глаза, и мне стало не по себе. Его глаза были красивого и одновременно зловещего цвета красного вина. Но страха, почему-то я не испытала. Гость смотрел на меня с искренним восхищением, и, окунувшись в багровую глубину, я почувствовала легкое головокружение.
- Мне кажется, вы злоупотребляете нашим гостеприимством, - проговорил Эдвард и если бы лед в его голосе был материален, в комнате уже было бы морозно, а наш новый знакомый превратился бы в ледяную статую. Хотя таковой он, по сути, и был.
- Ах, да, - голос Рауля прозвучал немного иронично. - Аро просил передать вам подарки, так сказать знаки отличия, - проговорил он торжественно, вынимая из внутреннего кармана пиджака два бархатных графитово-серых футляра с золотым гербом Вольтури.
При упоминании имени Аро, я тут же почувствовала, как меня накрыл мамин щит. Видимо это уже был условный рефлекс.
Торжественно вручив футляры родителям, Рауль отступил на шаг и с легкой улыбкой на идеально очерченных, чувственных, хотя и бледных губах, скрестив руки на груди, стал ждать, пока Эдвард и Белла увидят их содержимое.
В футлярах оказались медальоны с изображением герба Вольтури, мастерски выполненные из белого золота, инкрустированные драгоценными камнями, на тяжелых золотых же цепочках.
Лица родителей при виде подарков остались холодными и безучастными.
- Передай Аро нашу благодарность, и скажи, что мы крайне польщены его вниманием, - холодно и бесстрастно произнес Эдвард, тщательно выговаривая каждое слово, и они звенели, как будто замерзали на лету и падали на пол кусками льда. Белла ограничилась сдержанным кивком.
Эдвард и Белла встали, собираясь показать тем самым, что визит окончен. Но Рауль, ничуть не смущенный таким ледяным приемом, повернулся ко мне. В мгновение ока оказавшись около меня, он как фокусник, извлек из внутреннего кармана еще один футляр, такого же графитно-серого цвета с золотым тиснением. С сухим щелчком футляр распахнулся, и перед моим изумленным взглядом предстало ожерелье, состоящее из пяти редких желтых бриллиантов изумительной огранки и чистоты, оправленных в золото.
- А эта безделушка, по словам Аро, прекрасно дополнит вашу удивительную неповторимую красоту, мадмуазель…, - бархатный голос Рауля прозвучал вкрадчиво и маняще.
Я вопросительно посмотрела на отца. Он нахмурился еще больше (даже представить себе не могла, что он может стать еще мрачнее), но кивнул. Я дрожащими руками приняла роскошный подарок.
- Могу я помочь мадмуазель надеть его? - галантно поинтересовался гость.
- По-моему, вы переходите все границы вежливости, - голос Эдварда стал угрожающим.
- Ну, хорошо, хорошо… Поручение выполнено, я удаляюсь, очень рад был нашему знакомству, - примирительно сказал Рауль, и отступил было еще на шаг назад, но внезапно моя рука оказалась в его и он осторожно коснулся моей кожи ледяными губами. Меня словно прошило электрическим разрядом. Рауль поднял на меня багровые глаза, и мое сознание затуманилось, я не понимала, почему я не могу оторвать взгляд от этих странных глаз, и почему у меня под кожей как будто пробегают электрические импульсы. Чувства, которые я испытала, были очень знакомы, но этого не могло быть, ведь я была безумно влюблена в Джейкоба…
Наваждение прекратилось лишь после того, как Эдвард уже почти грубо взяв Рауля за плечо, оттеснил его от меня. Еще раз галантно, с невыразимым изяществом поклонившись, странный гость исчез за дверями.
Потрясенная, я безмолвно стояла, прислонившись к стене, не в силах вымолвить не слова. Мама, увидев мой ступор, взволновано посмотрела на отца, а он, прочитав мои мысли, в один прыжок оказался около меня, взял мое лицо в ладони и, пристально глядя в глаза, взволнованно заговорил:
- Несси, что он с тобой сделал?
- Ничего…,- потеряно ответила я, - ничего такого… Пап, что это было?
- Белла, ты прикрывала нас щитом?- встревожено и глухо спросил Эдвард.
- Конечно, с того момента, как поняла, кто его послал…, - мама уже обнимала меня одной рукой, второй гладила по волосам…- я не ощутила никакого давления… Я что ты видел в его мыслях?
- Ничего особенного…, - озабоченно ответил отец, - его разговор с Аро, и заранее в точности те слова, что он говорил вслух… Хотя это странно, как правило говорящий прокручивает сначала фразу в голове, подбирает слова, и то, что он в конце концов произносит вслух, слегка отличается от мысленной фразы. Этот вампир говорил как актер, заучивший свою роль… Наверное это план Аро, они тщательно отрепетировали все, даже мысли. Он просто не думал ничего лишнего, только то, что ему поручено было донести до нас…
- Но что с Ренесми? – мама встревожено посмотрела мне в глаза. - Малышка, что тебя так напугало?
- Я не знаю… было какое-то странное чувство, я как будто была в тумане… он владел моими чувствами, я чувствовала такое… ну что не могу к нему ощущать…- дыхание у меня перехватило, и голос прервался. Я почувствовала, как краска заливает мое лицо, мне стало стыдно, как будто родители застали меня за чем-то неприличным.
Эдвард взволнованно мерил шагами гостиную, размышляя вслух:
- Наверное, у него способности, сродни дару Джаспера, но узко направленные. Ты ведь не можешь блокировать Джаспера… Он манипулирует чувствами женщин…
- Суккуб? - ужаснулась Белла.
- Нет, суккуб действует только через близкий физический контакт, на расстоянии он не опасен, такое легкое соприкосновение как было у него с Ренесми, не может вызвать эффекта. Но что ему было нужно? Ведь не рассчитывал же он соблазнить Несси у нас на глазах? Да и зачем это Аро? Конечно, это могла быть и импровизация, но вряд ли, я бы увидел спонтанность его решения. Нужно позвонить Карлайлу, может быть, он что-нибудь вспомнит об этом Рауле де Жёсе. Судя по его манерам, он бессмертный уже очень давно… Может Карлайл в свою бытность в клане Вольтури встречался с ним. Хорошо, что они с Эсми и Джас с Элис не успели уехать. Не к добру это все. Кстати, если мы получили подарки от Аро, к Элис он тоже должен был заходить… Или к ней послали другого гонца? Может Элис что-нибудь увидела…
Джаспер и Элис, не желая стеснять нас в нашем небольшом доме, жили вместе с Карлайлом и Эсми в том самом особняке, где «долечивался» Джейкоб. Со дня на день они собирались вернуться в Форкс.
Родные прибыли через пятнадцать минут. Карлайл встревожено качал головой, пока Эдвард рассказывал ему о случившемся.
- Элис, а у тебя был гонец от Аро? – с тревогой спросил Эдвард сестру.
- Был, передал вот это, - Элис непонимающе смотрела на брата, протягивая точно такой же футляр, как и у родителей.
- Кто его передал? – Эдвард напряженно смотрел в глаза сестры.
- Какой-то неизвестный мне вампир, он почти не разговаривал, даже имени своего не назвал, вручил футляр и растворился. Все заняло не больше пяти минут.
- А как он выглядел? – спросил отец.
- Обычно, как бессмертный, судя по виду, простая пешка, причем из не так давно обращенных, конечно не новорожденный, но и не старше десятка лет, - серебряные колокольчики в голосе Элис звучали растерянно.
Потом он попросил меня показать Карлайлу незваного гостя. Я прокрутила Карлайлу картинку моего общения с неизвестным посетителем и вновь испытала трепет и стыд.
- Ты знаешь его? – с тревогой и надеждой спросил Эдвард. - Он назвал имя – Рауль де Жёс.
Карлайл задумчиво помолчал, видимо выуживая из своей совершенной, необъятной вампирской памяти все мельчайшие воспоминания о событиях трехвековой давности.
- Нет, я никогда его не видел у Вольтури. И имени его я не слышал. Боюсь, я не смогу быть вам полезным…- доктор Каллен сокрушенно покачал головой.- Может нам спросить у Елиазара? Он хотя теперь снова в свите, но на один вопрос по старой дружбе не откажется ответить. Возможно, этот Рауль де Жёс пришел в свиту Вольтури позднее, чем я покинул их.
- Возможно, - согласился Эдвард, - Хотя судя по его манерам, он должен быть твоим ровесником, следовательно, стал бессмертным не менее трех веков назад.
Эдвард достал телефон и набрал номер Элиазара. Разговаривали они недолго, тон разговора был сухим и деловым, от дружеских ноток не осталось и следа. Разговаривали они очень быстро, так что я не разобрала слов. Закончив разговор, он разочаровано вздохнул.
- Нет, ему ничего не известно о члене свиты с таким именем и внешностью… Но он подкинул мне одну интересную и совершенно невероятную идею. Нужно кое-что проверить.
Поманив с собой Карлайла, Эдвард поднялся наверх, в своей кабинет.
Повисла тяжелая тишина. В воздухе разливалось напряжение, которое внезапно сменилось умиротворенным спокойствием. «Джаспер»: подумала я с улыбкой, и с благодарностью посмотрела на него, но тут же вспомнила багровые глаза и электрические разряды под кожей, и меня снова передернуло. Джаспер, почувствовал перемену в моем настроении, нахмурился и непонимающе посмотрел на меня.
- Странно, я ничего тревожного не видела… - Элис расстроено смотрела невидящими глазами куда-то вдаль. Как всегда ее очень расстраивало, когда что-нибудь происходило неожиданно для нее. – Я видела, что Аро посылает нам эти побрякушки, но не придала этому никакого значения, не почувствовала никакой угрозы. Ну почему Несси для меня слепое пятно, - сокрушалась моя удивительная тетя.
Джаспер гладил ее по плечу, успокаивая.
Сверху послышались голоса и из кабинета вышли мой отец и доктор Каллен. Вид у них был до крайности озабоченный.
- Похоже, что нас посетила легенда, - встревожено, но с каким-то непонятным уважением сказал Эдвард. Карлайл растеряно и встревожено хмурил высокий мраморный лоб.
- Вы не поверите, - продолжил отец, - судя по всему, наш посетитель был никем иным как самим Джованни Джакомо Казановой.
У меня даже дыхание остановилось от изумления.
- Тот самый? Я думала, это литературный герой… - выдохнула я.
- Нет, - сказал Карлайл, - это совершенно реальный персонаж. Эдвард был прав, он действительно старше меня меньше, чем на полвека. Он родился в Венеции в 1725 году, в семье театральных актеров. Был отчаянным авантюристом, соблазнителем, шпионом, литератором. За все время моего пребывания в Вольтерре его имя не всплывало ни разу, честно говоря, я и не подозревал, что он один из нас. Ведь по официальной версии он умер от старости в Будапеште в конце 18 века. А вот Елиазар, как оказалось, слышал однажды от Деметрия историю Казановы. Как известно, в 1752 году он был схвачен в Венеции по доносу и обвинен в колдовстве, занятии алхимией, и написании срамных эпиграмм, и провел полтора года в тюрьме Пьомби под свинцовой крышей во Дворце Дожей. Он думал, что совет дожей приговорит его к смерти. Однажды в камеру смертников к Джакомо проник Аро. Он предложил ему вечную жизнь в обмен на служение Вольтури. И, конечно же, Казанова согласился. Аро обратил его. Через три дня Казанова совершил побег из тюрьмы, из которой никогда не бежал ни один смертный. Но смертным он уже не был. Казанова никогда не состоял в свите официально. Аро, с уважением относившийся к его репутации, а также понимающий, что Казанова был слишком заметной фигурой, привлекал его лишь для отдельных операций. Он был, так сказать свободным художником. Дело в том, что, будучи смертным, Казанова обладал необъяснимой властью над женщинами, еще при жизни церковь обвиняла его в колдовстве. Казалось, на свете не существовало ни одной женщины, которую он не мог бы соблазнить. И этот его дар усилился после обращения. Аро успешно использовал возможности Казановы в своих интригах, пока не случился скандал. Деметрий, который также отличается своим сластолюбием, - при этих словах Карлайла у меня в памяти всплыла похотливая улыбка Деметрия и меня замутило, - Так вот, Деметрий присмотрел себе девушку, к которой, видимо, испытывал нечто похожее на «ла туа кантанте», как назвал это странное чувство Аро, страсть крови, которая сводила с ума Эдварда после его встречи с Беллой. Казанова узнал об этом и украл ее у него из-под носа, а потом, вдоволь позабавившись, не обратил, а убил. Деметрий в гневе попытался убить Казанову, и кто-нибудь из них погиб в схватке, но вам всем известно мнение Аро о ценности жизни носителя дара. Он считает убийство одаренных бессмертных расточительным. Поэтому он, естественно, драку прекратил, а так как дар Деметрия для него был более важен, Казанова был изгнан из Вольтерры. Вот почему ни я, ни Элиазар никогда не видели его в свите, а я и не слышал ничего о нем. И если бы не страсть Деметрия хвастать своими победами, то эта история осталась бы навсегда под замком в анналах Вольтури. Я так понимаю, что Казанова больше чем суккуб, его дар действует и без физического контакта, через слова, взгляды, то есть через весь арсенал соблазнителя. И судя по тому, что щит Беллы не смог блокировать его воздействие, его способности действуют непосредственно на физическую сторону жертвы, заставляя испытывать чувства, которых на самом деле нет. Будем надеяться, что его воздействие прекращается, как только он отдаляется от своей жертвы, как это происходит с внушенным Джаспером настроением.
- Я не понимаю, зачем Аро нужно было вытаскивать такую древность из нафталина, чтобы послать его с ничего незначащими побрякушками к нам в Лондон, - непонимающе произнесла мама…
- Видимо, его целью была Ренесми, - сказала Эсми, усадив меня рядом с собой на диван и крепко обняв за плечи.
- Если так, то почему он так легко сдался? – непонимающе проговорил Джаспер, он как всегда рассматривал любую ситуацию с точки зрения военной тактики.
- Он мог испугаться дара Эдварда и Беллы. А потом Аро его предупредил о возможном присутствии оборотня. Сила явно не была на его стороне, – проговорил успокаивающе Карлайл. – Я думаю, что опасаться нечего. Аро, видимо, просто решил напомнить нам о том, что он полон сюрпризов.
- Вряд ли… - Эдвард недоверчиво и мрачно покачал головой. – Этот старый лис ничего не делает просто так. Я знаю склад его ума, его комбинации всегда тщательно спланированы и далекоидущи. Что же ему нужно было от тебя?.... - отец задумчиво и тревожно гладил меня по голове.
- Я ничего не вижу, - продолжала сокрушаться Элис. – Либо это действительно был незначительный эпизод, который не повлечет за собой никаких последствий, либо Аро нашел возможность обойти мои способности, вновь, как с армией новорожденных Виктории, не принимая никаких окончательных решений. Но там я видела хотя бы промежуточные… А теперь ничего… Вот только…
- Что, Элис? – взволнованно спросил Эдвард, присаживаясь рядом с сестрой и напряженно глядя ей в глаза.
- Нет ничего, - маленький эльф смущенно и виновато улыбнулся, - ничего важного.
Но ее встревоженные глаза смотрели на меня. У меня внутри словно все застыло, в животе, казалось, гулял ледяной ветер.
- Я думаю, нужно просто подождать,- сказал Карлайл. - Если это комбинация Аро, то Элис увидит хотя бы какие-то его задумки. А может, мы просто становимся слишком подозрительными.
- Может быть…- неуверенно и мрачно произнес Эдвард.
Родные собрались уходить, когда уже на пороге Элис до боли сжала мой локоть своей тонкой, но твердой ледяной рукой и прошептала в самое ухо, холодя его свежим дыханием:
- Я больше не вижу себя на твоей…, - она осеклась, и многозначительно посмотрела на меня…
Сердце ледяным комком рухнуло вниз, к ногам….