Когда наш самолет приземлился в аэропорту Хитроу, я первым делом снова начала звонить Джейкобу. Безрезультатно… Холодный и бесстрастный голос отвечал мне, что абонент находится вне действия сети или выключил свой аппарат. Мне снова стало не по себе, уверенность и спокойствие, внушенные Джаспером, растаяли как легкие облачка на тосканском небе, уступив место свинцовым тучам. Он немедленно почувствовал изменение моего настроения и с участливой улыбкой посмотрел на меня, но я упрямо покачала головой. Мне не нужна была анестезия, я должна была вскрыть этот нарыв хирургическим путем.
Карлайл, исполняя обязанности главы семейства, разговаривал в стороне с любезным итальянцем в белоснежном мундире летчика с золотыми галунами – командиром экипажа самолета, что привез нас в Лондон. Наконец, вежливо пожав ему руку, Карлайл закончил разговор и, улыбаясь, направился в сторону VIP - зала, где все мы сидели, решая как поступить дальше. На стене напротив мягких кожаных кресел, в которые мы расселись, висела огромная плазменная панель. Судя по картинке, шли новости ВВС. Внезапно, Эдвард что-то уловив краем своего невероятного слуха, встревожено прислушался к голосу диктора. На экране миловидная девушка в строгом костюме с воодушевлением вещала:
- …Невероятная история произошла на мосту Ватерлоо в Лондоне вчера вечером. Мотоциклист, по какой–то причине, не справившийся с управлением, совершил столкновение с большегрузным автомобилем. Очевидцы произошедшего рассказывают, что столкновение было такой силы, что от мощного мотоцикла остались только обломки. Однако, прибывшие на место спустя всего несколько минут парамедики с удивлением обнаружили, что неизвестный мотоциклист выжил, хотя и находился при смерти из-за многочисленных травм, многие из которых по мнению врачей были не совместимы с жизнью. Везучий юноша был немедленно доставлен в больницу Святого Бартоломью. Врачи утверждают, что пострадавший имеет все шансы на выздоровление, хотя состояние его остается крайне тяжелым. Нашей телекомпании удалось достать уникальную запись камеры наблюдения с моста Ватерлоо, зафиксировавшей эту трагедию…
Я, с ужасом понимая, что речь может идти только об одном мотоциклисте, прилипла глазами к экрану. Как в страшном сне я увидела, как Джейкоб несется по мосту на своем Харлее, внезапно мотоцикл теряет устойчивость, кренится, Джейкоб заваливается на бок, пролетает несколько метров по бетонному покрытию моста и со страшной силой врезается в отчаянно гудящий огромный MAN. Тело Джейкоба, отделившееся от груды обломков, в которую превратился его мотоцикл, перелетает через весь грузовик и падает, как манекен для краш -испытаний, позади него на мостовую. Мое сердце остановилось, сознание накрыло черной волной отчаяния….
Я плохо помню, как оказалась в больнице Святого Бартоломью в Вест Смитфилде, скорее всего отец посадил меня, все еще находившуюся в ступоре, в такси. Мы с мамой сидели на жестких пластиковых стульях, привинченных к полу, в холодном холле больницы и ждали отца, который ушел, выяснять подробности… Минуты текли, как вечность… Я невидящими глазами смотрела впереди себя, чувствуя мамины холодные ласковые прикосновения, как через вату…
Потом появился Эдвард с озабоченным лицом, и, взяв меня под руку, повел куда-то. По дороге он что-то мне говорил, но изо всех его слов я различила только три: «Джейкоб…, жив,… в реанимации…» Я подняла на отца глаза, в которых плескалось отчаяние. Он сжал мои предплечья, легонько встряхнув, и глядя прямо мне в глаза, произнес, четко выговаривая слова, как для душевнобольной:
- Несси, приди в себя, с ним все будет хорошо, врач, с которым я говорил, думает что Джейкоб – самый везучий человек на свете, и совершенно уверен в его выздоровлении.
Смысл его слов дошел до меня не сразу. Я смотрела на него, глазами полными страха и непонимания, потом в моем сознании как будто что - то прорвалось. И плотина, воздвигнутая мозгом для самозащиты от невыносимого страдания рассыпалась, на сотни маленьких кусочков. Я снова истерически разрыдалась.
- К нему сейчас нельзя, - продолжил отец, - в реанимацию никого не пускают, он все равно без сознания. При больнице есть комнаты для родственников, тебе лучше пойти туда с Джаспером и Элис, а мы с мамой останемся здесь. Как только Джейкоб очнется, я тебя позову.
Я упрямо замотала головой, но отец и слушать не хотел, передав меня в сильные руки Джаспера, по телу тут же разлилась волна тепла и спокойствия, но это спокойствие не было настоящим. Как будто в кипящий котел вылили масло: поверхность остается неподвижной, а внутри все бурлит.
Джаспер и Элис уволокли меня практически силой. На середине дороги силы мне изменили, и Джас успел подхватить меня на руки. Прижавшись к нему и судорожно вцепившись в его каменное плечо, я отчаянно удерживала себя на грани банальной истерики. Видимо, даже талант Джаспера уже не мог мне помочь…
Впервые в жизни я была благодарна судьбе, что я наполовину смертная, и мои силы не безграничны. Человеческая половинка моего сознания наконец-то просто отказалась функционировать из-за перегрузки. Сознание потухло, как экран монитора… Я провалилась в кромешную тьму без звуков и образов…Сколько времени я находилась в таком состоянии мне не известно.
Я очнулась на жесткой и узкой кровати, в маленькой комнатке со скучными серыми стенами, выкрашенными краской, темно-синим покрытием на полу и простой люминесцентной лампой на пустом белом потолке. Я даже решила, что тоже стали пациенткой, что, не выдержав напряжения, мой странный организм дал сбой, но увидев участливо склонившееся надо мной лицо Джаспера, а сзади встревоженное личико Элис, вспомнила, что нахожусь в комнате отдыха, предназначенной для родственников пациентов больницы Святого Бартоломью.
- Как она, Джас? – пропели серебряные колокольчики голоска Элис.
- Нормально, истерика прошла. Несси, ты можешь встать, голова не кружится? - голос Джаспера звучал озабоченно.
Я осторожно приподнялась на локте, секунду оценивала свое состояние, потом села. Все было в порядке, я чувствовала себя довольно неплохо: сердце билось ровно, голова не кружилась, только я испытывала какую-то слабость и опустошение…
- Ничего, все вроде о,кей. Только какая-то слабость…
- Еще бы! Ты не ела и не пила больше суток! Естественно, ты чувствуешь себя слабой! – голосок моей тети звучал как перезвон музыки ветра. - Вот держи! - Элис перешла на шепот, - пока Карлайл заговаривал своему коллеге зубы, сыпля медицинскими терминами и обсуждая возможные методики лечения Джейкоба, мы с Джасом успели сделать набег на холодильник с кровью. Пей, тебе нужно восстановиться.
Элис, задержав дыхание и отставив руку как можно дальше, протягивала мне пакетик с донорской кровью, от которого шли тонкие трубочки. В горле загорелся нестерпимый пожар. Но я недоумевающее посмотрела на тетю:
- Человеческая кровь? А как же наши убеждения?
- Карлайл сказал, что тебе сейчас это жизненно необходимо, следовательно, можно один разок нарушить правила.
- А вы? - недоверчиво спросила я, встревожено всматриваясь в глаза Элис и Джаспера, боясь увидеть их такими, как в моем кошмарном сне. Но нет, их глаза горели все тем же расплавленным золотом.
- Мы успели, пока ты спала, совершить еще один набег, - на бойню…, - Элис потупила глаза, как будто стыдилась сделанного. - Там конечно совершенно ужасно, зато мы сделали за мясников их работу, а бедным коровам было в принципе все равно, как окончить жизнь. Пей, не сомневайся, а то опять рухнешь в обморок. Я думаю, что Джейкобу сейчас лишние волнения ни к чему.
Я, уже начав жадно глотать соленую влагу через трубочку, чуть не поперхнулась …
- Он очнулся!
- Да, - ответил за любимую Джаспер. – Эдвард звонил минут пять назад, и сказал, что Джейкоб пришел в себя, чувствует себя неплохо.
- И ты молчишь?!! - моему негодованию не было предела.
Джаспер молча положил мне руку на плечо, посадив обратно на кровать.
- Сначала допей. Потом мы пойдем к Джейкобу. Тебе нужно еще оценить степень своего самоконтроля, ведь в коридорах полно людей, а человеческой крови ты уже не пробовала лет пять…
К черту самоконтроль… Я и думать не могла ни о чем, кроме Джейка, пока его не увижу, жажда надо мной не властна. Быстро осушив пакетик и отдав его Джасперу, который как оказалось, уже давно задержал дыхание и изо всех сил старается казаться невозмутимым, хотя было заметно, как мучает его жажда, я вскочила на ноги так стремительно, что все слилось перед глазами. Покачнувшись, я почувствовала на локте холодные пальцы Джаса.
- Нет, видно пока еще рано вставать, - пропел озабоченный голосок Элис.
- Я в порядке!!! - мой голос сорвался на крик.- Я хочу его немедленно увидеть!!!
- Если не хочешь, чтобы сюда сбежалась охрана, то веди себя немного тише, - примиряющее сказал Джаспер, и я снова почувствовала теплую волну спокойствия. Теперь я была ему благодарна, это было то, что нужно. Я должна быть спокойна и уверена, чтобы не причинять моему любимому дополнительных волнений.
Уже спокойно я встала с кровати, отметив удивленно, что Элис снова успела меня переодеть в дизайнерские светло-синие джинсы и нежно-голубую рубашку из хлопка. Под кроватью нашлись простые, но очень стильные темно-синие замшевые лодочки на плоской подошве почти без каблука. Эх, Элис неисправима….
По коридору больницы я летела, как на крыльях, с огромным трудом сдерживая стремительность своих движений, чтобы не вызвать удивление у окружающих людей. Мне казалось, что я двигаюсь как в замедленной съемке, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди и бежать впереди. Около палаты Джейкоба, прислонившись к стене и улыбаясь своей обворожительной улыбкой, стоял Эдвард. Он, очевидно уже издали услышал мои мысли и улыбался тому кавардаку, который творился в моей голове. Отец посторонился, пропуская меня в палату.
Джейк, бледный, весь в бинтах, и утыканный многочисленными трубками, идущими к разным аппаратам, лежал на высоких подушках. Раздавался противный писк и мерный звук падающих капель. Рядом с ним, положив руку поверх одеяла, которым он был укрыт, сидела Белла. Увидев меня, мама встала, уступая мне место и ласково улыбаясь нам обоим.
Я, одним прыжком оказавшись у его кровати, порывисто прижалась к его груди. Дыхание перехватило, в глазах снова предательски защипало. В последние два дня я реву постоянно, как какая-то деревенская дурочка….
Джейк криво и виновато мне улыбнулся, морщась от боли:
- Привет, Нес…., - от звука любимого хриплого голоса по спине пробежали мурашки, а в низу живота поднялась горячая волна, - отлично выглядишь… Рад, что с тобой все в порядке… Мне так жаль, то я …
- Т-ш-ш, - я осторожно, чтобы не причинить боль, прижала палец к его разбитым губам, - все неважно, главное, что ты жив, что мы снова вместе.
- Прости, я смотрюсь жутко…, - виновато сказал Джейк.
- Да уж, видок еще тот, - подтвердила я, - как будто тебя товарняк переехал.
- Ну, почти, - морщась от боли в разбитых губах, улыбнулся Джейкоб, - не товарняк, а грузовик.
Выглядел он и, правда, ужасно. Все лицо Джейкоба представляло собой один сплошной багрово-лиловый синяк, на губах запеклась кровь, голова была забинтована, обе руки – в гипсе. Я также подозревала, что и остальные части тела Джейка, скрытые больничным одеялом, были не в лучшем состоянии.
- Док говорит, что это чудо. Правда, он усиленно лечит меня от повышенной температуры, считая, что у меня в организме идет воспалительный процесс, - улыбнулся Джейк заговорщицки. На этот раз у меня было сломано все, что только могло сломаться, док сказал, что когда меня привезли, они хотели сразу же отправить меня в морг, но сердце билось, и они решили посмотреть, что будет. Они даже не стали меня сразу оперировать, боясь, что я не перенесу наркоза. Но я не умирал, и врачи решили меня все же подштопать. Они сделали мне две или три операции, зашили разорванные внутренности, и все удивлялись, как при таких повреждениях я еще жив. Теперь остались только переломы. Они дольше заживают. И еще док говорит, что у меня была треснута черепушка, поэтому могут быть провалы в памяти.
Тут он застонал, видимо неловко повернувшись, и Белла немедленно оказавшись рядом с кроватью, ту же нажала кнопку вызова медсестры.
- Не надо, Беллз, все равно через десять минут морфий выжжет температура, - запротестовал Джейкоб, - они же не знают, что мне нужна доза, как для лошади.
Но было поздно. В палату немедленно, будто ждала за дверью, вошла дородная женщина в форме медседстры, с наполненным шприцем в руках, улыбаясь Джейку по-матерински тепло, сделала укол, проверив уровень жидкости, заменила флакон в капельнице, поправила трубки и, ласково погладив его по руке и бросив на меня оценивающий взгляд, с достоинством удалилась.
- А ты как всегда, неотразим, - пошутила я.
- Да уж, - подыграл мне с готовностью Джейк, - я у них тут вроде мессии, врачи и сестры бегают на меня смотреть как на чудо природы.
В палату вошел Карлайл вместе с немолодым, светловолосым доктором в очках в роговой оправе, видимо лечащим врачом Джейкоба. Видно было, что английский коллега польщен общением с известным американским хирургом, и гордится тем, что проведенное им лечение заслужило его одобрение.
- Вы правы, коллега, - продолжил Карлайл начатый, видимо, за пределами палаты разговор, - повышенная температура может свидетельствовать о наличии воспалительного процесса, однако, если бы это был столбняк, то его симптомы уже бы проявились. Я думаю, что у этого молодого человека просто повышена скорость обмена веществ, что вызывает как ускоренное заживление тканей, так и более высокую, по сравнению с обычной, температуру тела.
Доктор в очках согласно кивал.
- Я думаю, что через несколько дней, - продолжал Каралайл, - когда опасность для его жизни минует окончательно, я смогу забрать его в свою частную клинику, для проведения реабилитационного периода. Ведь при таких серьезных повреждениях крупных костей и мышц восстановительный период может занять очень длительное время…
Я чуть не прыснула со смеху, вовремя остановившись, а доктор Каллен посмотрел на меня, улыбаясь одними глазами, давая понять, что понимает комизм ситуации не хуже меня. Ведь мы то, в отличие от доктора, точно знали, что максимум через неделю Джейк снова усядется на мотоцикл, как только купит себе новый взамен разбитого вдребезги.
Доктор в очках, проверив карту назначений на кровати Джейка и поправив трубки, идущие к аппаратам, с глубоким уважением пожав Карлайлу руку, вышел из палаты.
- Ну что, ты снова решил стать моим пациентом, как после той битвы с новорожденными? - улыбнулся Джейку доктор Каллен, - как там ты и твои друзья меня называли, доктор Клык?
- Типа того, - смущенно потупил глаза Джейкоб и недовольно посмотрел на Эдварда, вошедшего в палату вместе с отцом. Узнать эту дурацкую кличку доктор Калллен мог только от Эдварда, который прочел ее в мыслях Джейка и других членов стаи.
- Нужно немедленно забирать тебя отсюда, - продолжил доктор Каллен, - пока темпы твоего выздоровления не заставили съехаться сюда ученых со всего света, если ты, конечно, не хочешь провести остаток жизни под стеклом в качестве лабораторной крысы, ну то есть собачки…
В палату вновь заглянул доктор в роговых очках и, жестом, пригласил доктора Калена выйти. Карлайл, ободряюще улыбнувшись мне, поспешил за коллегой.
- Я всегда говорил, что езда на мотоцикле до добра не доведет, - тоном классного учителя проговорил отец и посмотрел на меня с укором.
Наставало время расплаты за все, что мы с Джейком успели натворить за это время: за побег на вечеринку, за поездки на мотоцикле, за нарушение отцовского запрета… Но мне было совсем не страшно. Перспективы нагоняя от отца пугали меня после всего пережитого не больше, чем детские страшилки. Я готова была бесконечно слушать его бархатный мягкий баритон, наслаждаясь его божественной музыкальностью, и видеть в его топазовых глазах просвечивающую сквозь недовольство и раздражение безграничную любовь… Я готова была принять от него любое наказание, за исключением, пожалуй, разлуки с Джейком. Но это наказание, как я надеялась, мне не грозило.
- Да ладно тебе, все в порядке, ты же знаешь, я крепкий, - ухмыльнулся Джейкоб, обращаясь к Эдварду, и снова скривился от боли.
Почерневшие от переживаний и жажды глаза отца метнули в Джейкоба молнии.
- С тобой разговор будет позже, - с угрозой мрачно проговорил Эдвард, и снова стал похожим на настоящего вампира. По его прекрасному лицу пробегали мрачные волны гнева. Видно было, что его сдерживала только беспомощность Джейкоба, будь он в порядке, он бы точно оторвал ему голову.
- Оставь их в покое, любимый, - хрустальный голос Беллы прозвучал как ангельское пение, - что сделано, то сделано. Мы же всегда знали, что они предназначены друг для друга…
- Но не так!!! – в голосе отца зазвучало рычание, - она еще ребенок, а ты, псина… Я предупреждал тебя, ты знал о моем условии, как ты посмел…
Джейкоб виновато молчал, потупив глаза, но на его скулах ходили желваки.
Я неуверенно подняла на отца глаза, собираясь заступиться за любимого:
- Папа, я сама попросила его… Я люблю его, ты же знаешь.
Страшное лицо Эдварда чуть-чуть смягчилось, обратившись ко мне.
- Ренесми, - тихо и печально произнес он, с трудом справляясь с гневом, усиленным жаждой, - ты не виновата, ты не знала, что творишь…. А этот пес, вечно пытается воспользоваться женскими слабостями…
Его глаза, обратившись на Джейкоба, снова загорелись мрачным огнем, а лицо потемнело от гнева…
Тут я заметила, как при последних словах Эдварда, прозвучавших жестко, как удар плети, тело Джейкоба стала сотрясать дрожь.
- Эдвард, прекрати! – мама схватила отца за плечи, рывком разворачивая к себе, - у него сломаны все кости, и подумай, к каким последствиям приведет его перевоплощение в больничной палате?!
Я прижала руку к щеке Джейка, показав ему картинку, как он перевоплощается прямо в больничной палате и люди в панике разбегаются прочь…
Дрожь в теле Джейкоба поутихла.
- Не думай, что это сойдет тебе с рук, как только ты выберешься из больницы, и тебе станет лучше…- не унимался отец.
Джейк перестал виновато рассматривать больничное одеяло, которым был укрыт, и открыто, с вызовом посмотрел Эдварду в глаза. Теперь стало страшным лицо матери…
- Немедленно прекратите! Этот спор мы закончили десять лет назад! Остановитесь, или вы всех нас погубите!
Эдвард глубоко вздохнул, закрыв глаза, на его лице отразилось страдание и внутренняя борьба. Лицо матери также омрачилось мучительными воспоминаниями. Они трое словно оказались в прошлом, когда Белла была простой смертной, а Джейкоб и Эдвард были смертельными врагами в битве за ее сердце…
Я почувствовала себя лишней. В глубине души снова заворочалась давно забытая, пережитая и, казалось, вырванная из сердца навсегда ревность. Меня накрыло волной обиды и ярости…Вскочив с кровати Джейка, я не сдерживая скорость движений, моментально оказалась между родителями, и приложила обе ладони к их щекам. Я показала им картинку, как заслоняю собой Джейка от бросившегося на него страшного вампира в искаженном лице, которого едва можно было угадать совершенные черты Эдварда.
Отец посмотрел на меня потрясенно и немного осуждающе, мама пристально вглядывалась в глаза своего любимого, видимо, мысленно убеждая его немедленно успокоиться и прекратить это безумие. Наконец, Эдвард справился с собой, его лицо перестало быть пугающим, на губах появилась грустная кривоватая улыбка. Он погладил Беллу по щеке, поцеловал меня в лоб и порывисто, почти не сдерживаясь, выскочил из палаты.
Мама нежно и виновато мне улыбнулась и, сжав на прощание мою руку, как бы ободряя, вышла вслед за отцом.
Мы остались вдвоем. Боясь причинить Джейкобу боль, я осторожно гладила его по щеке, и показывала ему вкратце все, что произошло со мной и моими родными с момента моего отъезда. Я опустила только одну картинку – пытки Джейн, я и сама не хотела снова это переживать. Лицо моего милого волка менялось в зависимости от того, какие картины возникали в его голове: он, то скрипел зубами от злости, то его лоб прорезала складка от боли, то его разбитые губы кривила мрачная усмешка. Последней картинкой был мой разговор с Элис на заднем сиденье лимузина и мой сон. Закончив показ, я смущенно зарделась под его страстным взглядом. Джейк, преодолевая боль, попытался меня обнять, забыв, что его руки обе в гипсе, и застонав, бессильно упал обратно на кровать. Я поняла его порыв и, наклонившись в его лицу, стараясь не причинять боли его разбитым губам, прильнула к ним нежным поцелуем. Потом я осторожно прилегла рядом и положила голову к нему на плечо. Снова, в который раз за последнее время, мои глаза наполнились слезами. Но они были светлыми, как сияние, которое я видела даже с закрытыми веками.