Однако вслед за дверью в каменный зал с рычанием стремительно ворвалась высокая, статная вампирша с растрепанными темными волосами до плеч и безумными ярко-алыми глазами, выдававшими ее совсем юный вампирский возраст. Она, как любой бессмертный, была прекрасна, было видно, что и до превращения, женщина была очень красива, но ее бледное лицо было искажено ненавистью и жаждой. Вслед за ней с опозданием, которое, скорее всего, будет стоить им в последствие жизни, ввалились двое стражей в светло-серых накидках, видимо охранявших двери в зал. Они растеряно потирали кто плечи, кто скулы. Вышколенные веками службы Феликс и Деметрий среагировали мгновенно, сомкнув плечи и закрывая своими телами старейшин, телохранители Кая и Марка оказались на ступеньку ниже, закрыв собой хозяев, Рената прилипла к трону Аро. Один миг, и вампирша уже стояла на коленях перед нижней ступенькой из ведущих к тронам Вольтури, ее за руки и плечи не без усилий удерживали вдвоем Феликс и Деметрий, а за спиной стояли еще двое подоспевших охранников. Странное матово-прозрачное лицо Аро было до крайности удивленным, он даже рот открыл от изумления:
- Стелла? - выдохнул он удивленно и укоризненно, - ну зачем столько шума…
Вампирша прорычала что-то нечленораздельное.
Тогда Аро снова обратился к своей любимице:
- Джейн, дорогая, приведи эту новорожденную в чувство, а то мы ничего так и не сможем понять, пока она хотя бы чуть-чуть не успокоится. Ах, эта несдержанность новорожденных, - сокрушенно покачал головой Вольтури, - но зато какая сила…
Как всегда, Аро завидовал любому, самому незначительному свойству бессмертного, отличавшего его от всех других.
Я кожей почувствовала, как надо мной заколебался мамин щит, плотнее укрывая от дьявольского огня этого маленького демона.
Джейн снова просияла и ослепительно улыбнулась новорожденной. Я вовремя заткнула уши, но это не спасло меня от дикого крика, вырвавшегося из губ этой несчастной, когда она начала корчиться на каменных плитах пола.
«Какое счастье, что у меня такая удивительная мать»: подумала я и сильнее сжала ее руку. Она, ласково улыбнувшись, потрепала меня свободной рукой по щеке, ободряя.
- Довольно, милая, - пропел Аро, - я думаю, этого достаточно.
Крики стихли. Стелла лежала на каменных плитах, пытаясь прийти в себя. Потом она рывком вскочила на ноги.
- Вы мне обещали…, с угрозой начала она, но ту же осеклась, испуганно посмотрев на улыбающуюся ей снисходительной улыбкой Джейн.
- Что обещали? - искренне удивился Аро, но Эдвард за моей спиной возмущенно скрипнул зубами.
- Это она, - прошептал одними губами отец, - та вампирша, что хотела покончить с Алистером. Я понимающе кивнула. Хотя я и не узнала Стеллу, так как наша с Джейкобом охота на нее была неудачной, я видела ее издали и мельком. Похоже, не все теперь шло по задуманному Аро сценарию.
- Чего же ты хочешь? – очень достоверно изображая полное неведение, поинтересовался Аро, не вставая с места. Рядом со Стеллой, как только она поднялась с пола, снова выросли Феликс и Деметрий. Потрепанные Стеллой стражники с досадой терлись у самой стены, стараясь слиться с ней и не попасться хозяевам на глаза.
- Вы обещали мне его уничтожить! – голос вампирши, видимо искаженный гневом и нестерпимой жаждой, был грубым и совсем не музыкальным. - Причем тут эта странная полукровка? На ее месте должен быть он!
Голос Аро стал холоден, как далекая Луна:
- Дорогая Стелла, я понимаю, как трудно новорожденному вампиру сдерживать свои чувства и эмоции, и как тебя переполняет гнев, но я бы советовал тебе вести себя более сдержанно, если только тебе не понравилось близкое общение с нашей милейшей Джейн.
Ангельское личико снова обратилось в сторону вампирши, Джейн с легкой улыбкой на по-детски пухлых губах посмотрела на Стеллу. Та немедленно замолчала и опустила голову, дрожа.
Аро продолжил, выдержав паузу, как хороший актер:
- Я думал, что в свое первое посещение нашего замечательного города, ты усвоила, что твои жалкие претензии к уважаемому Алистеру не произвели на нас никакого впечатления, и лишь снисходительность к твоему юному вампирскому возрасту позволила нам с братьями отпустить тебя с миром. А теперь ты врываешься прямо к нам домой, ломаешь двери, бьешь нашу охрану, и требуешь непонятно чего? Нашему терпению есть предел. Видимо ты не сделала должных выводов для себя и так не научилась контролировать свои эмоции, а, следовательно, оставлять тебя в живых крайне опасно…
По мере того, как говорил Аро, Алек не сводил со Стеллы рубиновых глаз, а Феликс и Деметрий придвигались все ближе, видимо собираясь по первому знаку своего господина разорвать ее на части. В руках Кая появился некий металлический предмет. Я узнала его немедленно и похолодела.
- Стой, Аро! – баритон отца прозвучал как тревожный набат под древними сводами зала. – Я знаю, почему ты собираешься так поспешно уничтожить эту новорожденную. Ты не хочешь, чтобы она рассказала всем свою версию событий!
- А что это изменит, мой вспыльчивый друг? - Аро ласково и терпеливо улыбнулся Эдварду, как учитель своему непонятливому и строптивому ученику, - почему ты так убежден, что моим страстным желанием было уничтожение твоей уникальной дочери? Если ты вспомнишь некоторые известные присутствующим события десятилетней давности, именно я был, прежде всего, на твоей стороне, отстаивая в споре с моими братьями право Ренесми на жизнь! Почему ты решил, что вынесенный нами вердикт обязательно будет означать ее гибель?
Эдвард заскрипел зубами. Не нужно было обладать даром Мегги, чтобы понять, что Аро отчаянно врет, пытаясь вновь, как выразился тогда Елиазар, знавший истинное лицо Вольтури лучше других, «выставить себя в белом».
- Итак, братья мои, продолжим совет, прерванный появлением этой несдержанной новорожденной. Вы приняли решение? - видимо, Аро, чтобы придать больший пафос моменту, решил более не прибегать к ментальной связи с братьями.
- Да, - скрипучий голос Кая и глухой баритон Марка прозвучали одновременно, - Ренесми Карли Каллен не виновна, и не заслуживает наказания.
- Вот видишь, ты вновь незаслуженно обвинил меня в жестокости…, - с мягким укором обратился Аро к отцу.
У меня с плеч свалилась целая гора, я чувствовала себя Атлантом, с которого, наконец, сняли небесный свод. Напряжение, в котором я пребывала последние несколько дней, сожгло дотла остатки моих хотя и нечеловеческих, но вовсе не беспредельных сил. Зал и окружающие лица поплыли перед глазами, уши заполнил странный шум, как будто меня погрузили под воду, тело налилось свинцом… Но тотчас я словно почувствовала дыхание прохладного бриза на своем лице, и силы ко мне вернулись. Я обернулась в ту сторону, где стояли мои родные, и увидела, как Джаспер мягко улыбаясь, пристально смотрит на меня. Я благодарно улыбнулась ему в ответ.
Аро снова обратился ко мне и моему отцу:
- Эдвард, друг мой, ты вправе обвинить эту новорожденную, Стеллу, - Вольтури указал на нее красивым театральным жестом, и бедняжку сотрясла дрожь, - в клевете на твою дочь, которая привела к определенным нежелательным для нее последствиям и чуть не стоила ей жизни. Учитывая твой новый статус, ты можешь лично судить и наказать ее, а можешь доверить ее судьбу нашему совету.
Эдвард устало усмехнулся такой знакомой кривоватой улыбкой и безразлично произнес:
- Ее судьба меня не волнует, кроме того, я не уверен, что в неприятностях Ренесми виновата именно она, - произнося последнюю фразу, он обвиняющее посмотрел на Аро, который, негодуя, вскинул брови, изображая оскорбленную невинность.
Я еще раз удивилась, тому что, даже зная о том, что Эдвард читает все его мысли как открытую книгу, Аро тем не менее, ни на секунду не переставал играть свою роль поборника истины и вершителя праведного суда.
- Значит ни ты, ни твоя супруга, ни твоя дочь, не будут настаивать на обвинении Стеллы?
- Нет, - бархатный баритон Эдварда и хрустальные колокольчики сопрано Беллы прозвучали в унисон. Мой ответ, как я поняла, никого не интересовал. Но я была совершенно этим не оскорблена.
- Братья мои, - обратился Аро к Марку и Каю, и снова усаживаясь на свое место. - Несмотря на то, что у наших благородных и миролюбивых друзей нет претензий к этой новорожденной, мы должны обсудить, можем ли мы дать ей второй шанс и отпустить с миром. Либо, с учетом устроенной ею возмутительной сцены, ее поведение доказало, что она не в силах сдерживать себя до той степени, чтобы не создавать угрозы тайне, которую мы все обязаны хранить под страхом смерти? Давайте решать…
Снова между братьями произошел безмолвный обмен мыслями, и уже по недоброй усмешке Кая я поняла, какой приговор вынесет совет. Первым, естественно, вердикт узнал Эдвард, прочитав его в мыслях Вольтури. Он, стремительно оттолкнул меня и Беллу к стене, подальше от стоявшей почти в центре зала Стеллы, которая безучастно застыла под пристальным взглядом Алека, и закрыл нас своим телом. Одновременно с этим Феликс и Деметрий с двух сторон схватили несчастную за плечи, а Кай поднялся со своего трона, сжимая в руках металлический жезл.
Не желая видеть и слышать происходящего далее, я закрыла руками уши и спрятала лицо на груди матери. Все равно мои чувствительный слух взорвался от страшного крика и последовавшего за ним металлического лязга. Запахло едким дымом. Когда я открыла глаза и подняла лицо от маминого плеча, в середине зала голубым пламенем догорали останки несчастной Стеллы, а к куполу поднимались клубы удушливого синего дыма.
Нет, Вольтури не могли обойтись без показательной казни, раз уж они затеяли весь этот спектакль, кто-то должен был умереть. И мне сильно повезло, что на месте Стеллы не оказалась я. Хотя, ворвавшись в этот страшный зал с глупыми обвинениями, она сама, подписала, себе смертный приговор… Вольтури не дают второго шанса…