По дороге обратно в гостиницу, я приняла важное решение, которое само себе не стало открытием, но далось с трудом. Ломая и отрекаясь от всего, я, наконец, смогла признаться себе в том, что ничто не имеет значение, кроме него. Тихо. Мучительно. Больно. Я сказала себе: к черту! Мне безразлично. Мне безразлично на то, что было, я не хочу ничего знать и мне плевать на правду. Если он не захочет ничего мне рассказывать, я придумаю для него оправдания, я научусь топить ненужные мысли в глубинах подсознания, и никогда о них не вспоминать. Главное, чтобы он был рядом, а со всем остальным я справлюсь.

Я не знала с чего начать поиски Эдварда, но собиралась кое-что выяснить у Виктории. Прежде всего, это касалось той самой связи и ее действия. Возможно, она станет той самой ниточкой, которая поможет мне найти его. Сначала я долго планировала этот разговор, раздумывала над тем как лучше подойти к интересующей теме, но потом, решила, не мучиться и спросить, как есть.

Когда я вернулась, Виктория была в номере и, сидя за столом, что-то увлеченно писала. Стоило мне появиться, она подняла на меня взгляд и улыбнулась.

- Как провела время?

Я вернула ей улыбку, хотя в голове крутились только мысли о том, как бы побыстрее перейти к намеченному мной разговору. Заранее подготовленные вопросы таяли на губах, и я никак не могла решиться их задать.

- Как обычно, - коротко ответила я и устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. Я внимательно на нее посмотрела, набрала побольше воздуха, и, растягивая слова, продолжила. – Мне нужен твой совет.

- Какого плана? – она тут же отложила письменные принадлежности в сторону и повернулась ко мне. В ее глазах зажглись огоньки любопытства.

Я помолчала, собираясь духом.

- После того, как меня обратили, - неуверенно начала я, рисуя пальцем на обивке кресла асимметричные узоры. – Я столкнулась с одним явлением. Не знаю, как объяснить, но это было похоже на приказ, меня позвали в определенное место, и я не могла этому сопротивляться. Знаешь ли ты что-нибудь об этом, и если да, то, как это работает?

Она вдруг резко поднялась, и сделала несколько широких шагов по комнате. Я безучастно следила за ней взглядом, ожидая ответа. Судя по ее реакции, она, несомненно, что-то об этом знала.

- Могу поспорить, это был тот, кто тебя обратил? – ее лицо приобрело серьезное выражение, она замерла рядом со мной, требовательно посмотрев.

- Да.

- Этого стоило ожидать, - выдохнула она и присела рядом со мной. – Мы все от кого-то зависимы. Связь по крови, или что-то вроде этого. Я не знаю, как точно это работает, но после обращения, у тебя появляется, ну, хозяин что ли…

- Хозяин, - задумчиво протянула я. – Эта связь действует в одностороннем порядке?
Выражение ее лица не изменилось, только взгляд стал чуть жестче, а губы, едва заметно сжались в тонкую линию. Она смотрела на меня, словно тщательно обдумывая и взвешивая свой ответ, и только потом, покачала головой.

- Нет, тебе это не доступно, - размеренно произнесла она, уголки рта дрогнули в горькой усмешке, и Виктория продолжила. – Когда я сама стала вампиром, я многое об этом узнавала. Нет, никакой возможности избавиться от связи, прекратить, так же как, и самой призвать. Слово-то какое… Впервые ощутив ее действие, испытываешь не самые приятные чувства, но потом привыкаешь.

- С тобой тоже такое происходит? – я удивленно на нее посмотрела. Сложно было представить свободолюбивую Викторию в подчинении кому-либо.

- Со всеми происходит, - уверенно заявила она. – Связь работает абсолютно между всеми вампирами, и у меня, как и у тебя есть хозяин, который время от времени зовет меня к себе. С начала я пыталась этому сопротивляться, но очень скоро поняла, что бесполезно.

- Но зачем так с тобой? С какой целью?– вопросы клубились у меня в голове, не давая вдохнуть. Тот факт, что призыв дело обычное и практикуемое, с одной стороны, успокаивал, с другой – рассеивал миф о моей исключительности.

- Хм, - она поднялась и подошла к окну, я терпеливо ждала ответа. – Зачем? Откуда мне знать? Наверное, для того, чтобы держать на коротком поводке и не давать расслабиться. Тот, кто меня обратил, великолепен в своей непредсказуемости, и в то же время банален. Он игрок, подпускает к себе, а потом дарит мнимую свободу. Много позже, ты понимаешь, что эта свобода не настоящая, что на самом деле, петля давно затянута, и тебе никуда не скрыться.

- Ты говоришь, а я ничего не понимаю, - недовольно заметила я, чувствуя, что начинаю путаться в ее мыслях. – Расскажи сначала.

- Это долгая история.

- Нам некуда торопиться.

Я почувствовала ее готовность рассказать что-то из своей жизни. Виктория говорила, что между нами может оказаться много общего, не пришло ли время, наконец, выяснить насколько.
Она стояла спиной ко мне, не поворачиваясь, задумчиво смотря в темное окно.

- Я даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, с того момента, когда я была еще человеком. Ты знаешь, какое впечатление производят вампиры на простых людей? Трудно сопротивляться их привлекательности, а для обыкновенного человека это вообще за гранью возможного. Нет шанса. В него невозможно было не влюбиться.

Я сглотнула.

- Так все дело в…?

Она горько усмехнулась, поворачиваясь ко мне лицом и устраиваясь на подоконнике. Ее волосы разметались по плечам, создавая вокруг нее солнечный ореол.

- Да-да, именно, в мужчине. Он был чертовски привлекателен, обходителен, вежлив, его манера поведения завораживала, его голос сводил с ума, от его взгляда перехватывало дыхание. Он говорил именно то, что я хотела слышать, делал именно то, что я хотела видеть. Идеал.

Она говорила и говорила, незримыми мазками слов касаясь своего прошлого. Не вникая и не вдаваясь в подробности, но с различимой горечью в голосе.

Они познакомились, когда она уже оканчивала школу и с упоением выбирала свой дальнейший жизненный путь. Впереди масса возможностей и свободная студенческая жизнь. Но, то лето перевернуло все с ног на голову. Появился он, и остальное потеряло свою значимость. Он был красив и привлекал многих. Ей льстило его внимание, и она не заметила, как влюбилась. Летние месяцы пролетели не заметно, впереди маячила дата отъезда в колледж. Он рассказал, кем является на самом деле, умолял остаться, признавался в любви, пока она не сдалась и не согласилась. Ведь даже только представить жизнь без него становилось невыносимым. Быть вместе – вот, то единственное, что имело значение.

С каждой последующей фразой, ее голос креп и набирал силу. Виктория уже не скрывала своих чувств, полностью погрузившись в минувшие дни. Я сидела, не смея пошевелиться.

- По началу, все шло хорошо, меня обратили. Обращение далось мне гораздо сложнее, чем тебе, но он был рядом, поддерживал, не давал сорваться. Для отца мы разыграли похороны, я тяжело переживала те моменты, но даже это не остановило моей решимости. А потом…, - она вдруг поперхнулась, и сбилась с плавного повествования. Секунда ей понадобилась, чтобы вновь собраться и продолжить. – А потом, все пошло наперекосяк. Он стал злым, агрессивным, начал срываться на мне. Я долго старалась не обращать на это внимания, терпела, находила оправдания, но всему есть предел. Пришел и мой черед, собрав остатки гордости, я ушла. Когда я уходила, он молчал, даже не предприняв попытки меня остановить. Было больно и противно, но я поклялась себе, что научусь жить без него. И мне это почти удалось, пока… он не позвал меня к себе.

Она зарычала, сжимая кулаки.

- Самое печальное, что стоило мне с ним встретиться, и все чувства вспыхивали вновь. Я всегда старалась быть сильной, но рядом с ним… вся моя уверенность терялась. То, что это игра, я поняла значительно позже. Ему доставляло удовольствие покорять, а потом наслаждаться своей властью. Марионетка в умелых руках кукловода. Это продолжается до сих пор, он зовет меня к себе, всегда нежен и ласков, умеет любить, просит остаться, но точно знает, что я никогда на это не соглашусь. Одного раза вполне достаточно, чтобы не верить его словам.

Я не могла найти нужных фраз, чтобы выразить свое сожаление по этому поводу, в голову лезли одни банальности. Что говорят в таких случаях? Это ужасно? Мне жаль?

- Если б у тебя была возможность выбора, как ты сама хотела, чтобы все сложилось? – вместо всего спросила я.

Она задумалась, отвернувшись в сторону, и долго молчала. Возможно, с моей стороны, это было несколько эгоистично, но в свете последних событий, я уяснила одно. Чтобы не случилось, нужно определиться, чего ты действительно хочешь, решить, что на самом деле имеет значение, и чем ради этого, ты можешь пожертвовать.

Взгляд Виктории стал, словно подернут поволокой, она будто прекратила существовать в настоящем времени, и полностью погрузилась в свои мысли. Когда она вновь заговорила, растягивая слова и перебирая их на вкус, ее голос звучал тихо и печально.

- Это невозможно объяснить. То, что с тобой происходит больше похоже на наваждение. Как только он оказывается рядом, все мысли теряются, в этот момент, ты готова на все, лишь бы он никогда не уходил, лишь бы всегда оставался рядом. Ты чувствуешь острую необходимость в его поцелуях. От его ласк, время останавливается, замирает, прекращает свое существование. Он великолепный любовник, в его руках ты превращаешься в изысканный музыкальный инструмент, он способен пробудить в тебе все ноты страсти, каждый оттенок.

Виктория покинула свое место и медленно приблизилась ко мне. Лукаво подмигнув, она взяла меня за руку и легонько сжала.

- Последний раз, когда мы с ним виделись, он был особенно нежен, настойчив, и как никогда просил передумать и остаться с ним. Его слова бьют в самое сердце, заставляя поддаться на уговоры. Он умеет читать мысли и прекрасно пользуется своим даром. И отвечая на твой вопрос, я скажу, что не знаю, чтобы выбрала бы для себя.

- Виктория, как его зовут? – я не узнала своего голоса, настолько он безжизненно прозвучал. Глупость, нелепая догадка, мелькнувшая среди общего вороха мыслей, но обжегшая позвоночник. Не весть, откуда взявшаяся, но прочно поселившаяся в голове. Пронзившая, словно острая игла сознание и обжигающая своей возможной реальностью.

Она усмехнулась.

- Каллен. Эдвард Каллен. Только не говори…, - она замолчала, встретившись с моим взглядом. Мы молча смотрели друг на друга. Ее глаза расширились, и она сделала шаг назад. Его имя разорвало барабанные перепонки и уничтожило окружающую реальность. В этот момент мне казалось, что я долго и нудно падаю в пропасть. В темную, глубокую пропасть, и стоит мне достигнуть дна, я разобьюсь насмерть. Я не шевелилась, боясь, что любое, самое незначительное движение приблизит меня к концу. Голова кружилась, а внутри все сжалось в пружину. Невыносимо тугую пружину, которая разрывала все изнутри.

- Белла, что случилось? – испуганно прошептала Виктория, пятясь.

Я медленно поднялась и покачала головой.

- Ничего, - процедила я. – Все хорошо.

Когда двух женщин объединяет один мужчина, им всегда найдется, о чем поговорить. И не стоит гадать на какую тему будет разговор. Какие взаимные и ответные чувства они найдут в друг друге, после многочасового обсуждения обеих связей? Что их сплотит после этого? Месть, злость, обида? Я была далека от всего этого. Я снова и снова вспоминала ее слова, чувствуя, как ярость медленно и уверенно поднимается по ногам, добирается до живота, и наконец, огненной вспышкой застилает сознание. Все еще надеясь взять себя в руки, я выдохнула и ровным голосом спросила:

- Когда это было? Когда ты с ним виделась последний раз?

Она отступила еще на шаг, не сводя с меня взгляда.

- Белла…

- Когда?

Я смотрела на нее, а перед глазами мелькали красочные картинки ее истории. Я так живо представляла их с Эдвардом, все до мелочей. Его руки, скользящие по ее атласной коже, его пальцы, путающиеся в непослушных волосах, губы, шепчущие горячие слова.

Она еле слышно коротко вздохнула. По ее лицу пробежала тень, и Виктория без свойственной ей уверенности прошептала.

- Неделю назад.

Сделать математический расчет не составило труда. Значит, их встреча проходила примерно в тоже время, что и наша. Интересно, до или после? Там же?

Едва ли Виктория успела понять, что произошло. Едва ли она в действительности этого ждала. Едва ли она могла представить, что случится в следующую секунду. Знай, она очередность событий, то никогда бы не решилась рассказывать мне о своей жизни. Для меня это стало такой же неожиданностью, как и для нее. Всего на секунду, я потеряла контроль над собой. Но даже будучи ослепленной, таким простым и древним, как сама Земля чувством, я осталась спокойной и уверенной, отдавая отчет каждому своему поступку. Ярость сменилась холодным расчетом. Я чувствовала, как огонь сжигает меня изнутри, как мышцы наливаются расплавленным свинцом, а нервы вытягиваются в тонкие струны. Тугая плеть ревности хлестала по сознанию, оставляя незаживающие рубцы. Теперь перестала существовать вся окружающая действительность, все кроме нее.

Всего одно неуловимое движение навстречу к ней, и мои пальцы плотным кольцом сомкнулись у нее на шее. Я абсолютно точно знала, что нужно сделать и, не медля ни секунды, одним крутящим движением завершила ее историю. Последнее что осталось мне в память о ней – взгляд, наполненный ужасом и смятением. Раздался металлический скрежет, и ее тело с грохотом упало на пол к моим ногам.

Я чуть отступила, бесстрастно оглядывая последствия совершенного. Хладнокровно отбросив ее голову в сторону, я медленно подошла к сервировочному столику, где рядом с пепельницей, лежал коробок фирменных спичек. Мой взгляд упал на раскрытую тонкую тетрадь, листы которой были исписаны каллиграфическим почерком. Дневник. Чиркнув спичкой, я поднесла маленький огонек к портьере, и пока пламя неуверенно принялось лизать плотный материал, опустилась на диван и начала без интереса перелистывать дневник. Даты и события замелькали на страницах тетради.