То, что события развиваются не по намеченному мной плану, я поняла почти сразу. Морально, я была готова к смерти, я почти с ней смирилась, трусливо решив, что наконец-то все закончится, но боль, которая пронзила меня внезапным ударом в темноте, говорила об обратном. Я жива. Никаких тебе проносящихся перед глазами счастливых событий в виде кадров из прошлого, ни тоннеля, ни света, ни доброго голоса. Ничего похожего на рассказы фантастов. Никакой границы между жизнью и смертью, никакого перехода, я не сделала и шага в этом направлении.

Боль и все. Один на один.

Боль с большой буквы. Чистая, яркая, сияющая как сверхновая. В какой-то момент, осталось только понимание, что по сравнению с ней все остальное исчезает и растворяется в своей незначительности. Я парила в темноте, упиваясь новыми ощущениями. Боль давала силу и злость. Силу на сопротивление, злость на продолжение. Кто кого. Это война. Перед глазами сплошной черный лабиринт, полная прострация. Ни чувств, ни воспоминаний. Только боль. Она подстегивает сознание, срабатывает детонатором, и я на секунду вырываюсь на поверхность. Открываю глаза и вижу небо. Толчок, и снова вниз во мрак. И снова невидимый враг и второй раунд. Вдох, выдох. Кислород больше напоминает едкий дым, который обжигает все внутренности, распространяясь через кровь по всему телу. Сердце работает на холостых оборотах, я уже не слышу его ударов, только судорожные бесконечные сокращения. Темнота изменяет плотность, и начинает кружиться, словно карусель. Чувствую тошноту и сжимаюсь в комок. Удар, удар, еще удар.

В глубине души, я знаю, что со мной происходит, но эта мысль далеко и за нее не ухватиться. Боль не дает сосредоточиться, она наносит свои равномерные удары, и не позволяет отвлекаться. Я визжу от разочарования и обиды, что не могу ничего сделать. Раунд проигран. Перерыв. В этот момент я пытаюсь вспомнить, что же со мной случилось, прежде чем началась вся эта канитель, но память отключена все той же болью. Она будто кричит мне, что сейчас все остальное неважно, главное собраться и победить. Но победить, значит, подняться, а я уже на коленях и готова сдаться.

Но меня никто не спрашивает, и третья ударная волна обрушивается на мое тело, круша остатки разума. Мышцы струнами натягиваются под кожей, рвутся сухожилия. Меня выворачивает наизнанку. Легкие хрипят в удушливом стоне, сердце останавливается. Но даже этот факт не подтверждает, что пытка окончена. Я чувствую, что продолжаю существовать за пределами реальности. По венам течет огненная лава, уничтожая все на своем пути.

Можно ли привыкнуть к боли? Нет. Но я стала ее воплощением. Я вобрала ее всю до последней капли и переродилась уже с этим чувством. И только тогда поняла, что боль отступает. Медленно и неохотно, как вода во время отлива. Сантиметр за сантиметром. И пришла свобода. Свобода от всего. Разум включился в работу. Словно щелкнул предохранитель, и потекли отчетливые мысли. Ворвались эмоции, которые прежде были блокированы, вернулось ощущение собственного тела. Я победила. Я смогла. И я открыла глаза.

Я открыла глаза и все-таки усомнилась, что жива. Вокруг все было другое, оставаясь привычным. Я лежала на спине и смотрела в серое небо, не понимая, что происходит. Вроде то же небо, что и всегда, но раскрашенное миллионами оттенков. Раньше я не замечала ничего подобного. Горло сдавило тугим обручем, и пришло понимание, что я жутко голодна. Я перебрала в уме все доступные продукты, с удивлением отметив, что не хочу ни одного. Тогда чего?

Стараясь не останавливаться на этом, и отогнать странное наваждение, я принялась обдумывать ситуацию дальше.

Мысли завертелись в голове, создавая отражения воспоминаний. Вначале мне казалось, что я ничего не помню, но вот, словно через матовое стекло стали появляться смутные образы. Я скользила по ним внутренним взглядом, пытаясь поймать и идентифицировать. Выходило с большим трудом, будто собственная память не подчинялась и то и дело, старалась закрыться от меня. Но я настаивала. Как кадры диафильма сменялись картинки перед глазами, восстанавливая произошедшие события.

Вдруг я увидела Эдварда и внутри что-то оборвалось. Как ураган ворвались эмоции. Смешанные и разрозненные. Насыщенные, яркие и до боли явственные. Я вспомнила все до мелочей. Отматывая пленку назад, я словно заново пережила наш последний поцелуй, встречу, мой уход, разговор с Джейкобом. Значит, он меня не убил, как говорил, как всегда оставив в распоряжении худший из вариантов. Смерть в моем случае стала бы практически идеальным выходом. На этом я остановилась, не в силах справиться с захлестнувшими чувствами. Я с исступлением восстанавливала его черты лица, внимательно воспринимая любые изменения внутри себя. На миг вернулась боль, та самая, что мучила меня совсем недавно. Я сжала зубы и зарычала. Будто две противодействующие силы столкнулись во мне, разбивая вдребезги минутное спокойствие. И первое, что я четко осознала и приняла, как небо над головой, это то, что я стала вампиром. И второе, что беспокоило гораздо больше, это то, что я безумно и дико люблю того, кого яростно и жутко ненавижу. Как две стороны одной монеты, едины и в то же время кардинально противоположны.

Я резко поднялась, стараясь игнорировать ноющее ощущение внутри и осмотрелась. Вдохнула, отмечая про себя, что могу прекрасно обходиться без кислорода. В нос ударили тысячи запахов. Пахло даже то, что никогда не имело собственного аромата. Например, снег, небо, тонкий прозрачный месяц. У каждого свой непередаваемый запах. Я снова втянула воздух, следя за его неторопливым продвижением по легким, улавливая мельчайшие оттенки. Мне понравилось различать разнообразные нотки букета природы. Я словно прикоснулась к чему-то, что раньше было недоступно. Будто я, никогда не умея играть музыку, открыла нотную тетрадь, и без труда начала читать ноты. Я стояла и смотрела на могучие, присыпанные белым снегом ели, с наслаждением вдыхая кислород.

Забавно, но и слышала я теперь по другому, совсем по другому. Раньше я знала, что такое тишина, а теперь я поняла, что тишина это миллион звуков. Тишина разговаривала со мной по средствам тихого ветра, скрипа стволов деревьев, шипения снежинок, настойчивого крика ворона. Я даже слышала каждый взмах его крыльев.

Долго наслаждаться новыми ощущениями мне не удалось. Быстро пришло понимание того, что так и должно быть. Беспокойство нарастало. Холодный ветер швырнул мне в лицо горсть острого снега. Я поморщилась, не испытав при этом никакого дискомфорта. Ни холода, ни мороза. Ничего. Казалось, тело не отвечало ни на какие внешние раздражители, все происходило внутри. А внутри полыхал пожар. Настоящая война из желаний, чувств и страхов. Я стояла совершенно одна среди темных высоких деревьев, разрываемая на части.

- И что мне теперь делать? – крикнула я в пустоту, но мысленно я обращалась к нему, как к виновнику всего, что произошло. – Что мне делать с этим дальше?

Эдвард. Даже его имя скрипело, словно песок на зубах. Он причинил боль и оставил одну разбираться со всем этим дерьмом. А я не знала, как это делать. Я ничего не знала о себе и о своей новой сущности. Я не контролировала свое тело и не успевала за разумом. Я не понимала своих желаний и сгорала в огне растерянности. А еще была жажда… и хоть я представляла, как ее утолить, но сам процесс вызывал отторжение. Морально-этические нормы, оставшиеся из человеческой жизни, активно блокировали животные инстинкты, приобретенные недавно. И это вызывало очередную конфронтацию внутри меня. Интуиция подсказывала, что это ненадолго, рано или поздно, животное победит, и я сорвусь. Но об этом позже.

Я несмело сделала несколько шагов, движения давались легко, четко взаимодействуя с разумом. Идеально налаженный механизм моего тела работал безукоризненно. Казалось, что впереди нет преград, что стоит только захотеть, и расстояние в несколько тысяч миль милостиво покориться передо мной. В то же время, это и пугало. Сдерживая себя, я медленно побрела по притихшему лесу. Природа будто насторожилась при моем появлении, чувствуя опасность. Она сопротивлялась вторжению хищника на ее территорию, пытаясь порывами ледяного ветра остановить. Но с каждым моим последующим шагом, уверенность возрастала. Сильные мышцы легко сокращались, пружиня при каждом движении. Первые ошеломительные мгновения прошли, и я без труда осваивала принадлежность к новому виду. Как и многое другое в своей жизни, превращение в вампира я приняла, как факт. Невозможно ничего изменить, так есть ли смысл сопротивляться тому, что уже произошло. Эта черта человека, несомненно, у меня осталась – подстраиваться под обстоятельства и извлекать положительные стороны.
Оставаться здесь не было никакого желания. Меня безудержно тянуло в город, ближе к людям. Я не придала этому значения, и уж точно никак не связала со своей сущностью. Мне было одиноко и грустно, и совсем не хотелось оставаться одной. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что этого делать не стоит, но я быстро ее прогнала, уверенная, что не причиню никому вреда. Ведь Эдвард может спокойно находиться среди людей, не набрасываясь на них, значит, и я смогу себя контролировать.

Но прежде, я отыскала особняк Калленов. Постояв несколько минут перед домом, и воскрешая в памяти недавние события, я безразлично усмехнулась. Никаких эмоций и сожалений по поводу Джейкоба, я была уверенна, что сейчас я бы и сама его убила, не моргнув глазом, будто ненависть к оборотням передалась мне от Эдварда. А вот о своем муже я вспоминать не хотела, блокируя любые воспоминания о его существовании. Пожалуй, впервые за все время, я действительно его воспринимала, как мужа. И все-таки его образ просочился сквозь мои барьеры, от чего из горла вырвалось сдавленное рычание. Многое бы я отдала, чтобы сейчас он оказался рядом. А вот для каких целей, я понять не могла, то ли для того, чтобы жестоко отомстить, либо, чтобы заняться безудержной любовью. Но в любом случае, осознание того, что он может сейчас находится где угодно и с кем угодно, разъедало похлеще серной кислоты.
Я осторожно открыла незапертую входную дверь, оказавшись в просторной гостиной. От знакомого интерьера внутри болезненно защемило. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять неприятные ощущения, и прислушалась. Несомненно, здесь никого, кроме меня не было. Я быстро взлетела на второй этаж и зашла в комнату. Переоделась в другую одежду, сгребая документы и деньги. Неизвестно, что ждет меня впереди, а с этим имуществом я не пропаду. Сильное жжение внутри груди снова напомнило о жажде. Я замерла, постояв несколько минут в одном положении, и надеясь, что все пройдет. Очень не хотелось бы превратиться в сумасшедшего неуправляемого вампира, сметающего все на своем пути. Пока мне удавалось сдерживаться. А проблемы буду решать по мере их поступления. Я была уверенна, что Эдвард в ближайшее время рядом со мной не появится, я даже допускала, что он испытывает ко мне тоже самое, что и я, но мне не мешало бы задать ему несколько вопросов о вампирах, а так как такой возможности не предвидеться, придется выкручиваться самой. И опять воспоминания о нем отдались глухим ударом внутри. Желание бросить все и найти его боролось с настойчивым намерением уйти как можно дальше и постараться забыть.

Я раздраженно отвернулась от большой кровати, и вдруг мой взгляд упал на зеркало. Я даже несколько раз моргнула, не веря увиденному. То, что от прежней меня мало чего осталось, это было еще полбеды. Но то, что я имела пронзительные, яркие алые глаза повергло меня в шок. Я ошарашенно смотрела на саму себя, не в силах пошевелиться.

Секунда… и я со всей силы ударила по отражению. Острые осколки, словно шутя, разлетелись по полу, не причиняя мне никакого вреда. Утренний свет заиграл на их гранях, озаряя комнату мистическими бликами. Я ураганом выбежала из помещения, чувствуя как стекло скрипит под моими ногами. Но мне было все равно. Я носилась по дому, попутно открывая всевозможные шкафы и ящики, в надежде найти солнцезащитные очки, чтобы скрыть этот ужасный цвет глаз. Ведь у Эдварда… К черту Эдварда!

- Будь ты проклят, Каллен!

Я шипела и громко ругалась, со скоростью ветра обследуя каждый уголок. Через десять минут, от идеального порядка в доме Калленов не осталось и следа. Теперь безупречный особняк больше напоминал жертву вандализма, зато я удовлетворенно смотрела на себя в зеркало на первом этаже, красуясь в дизайнерских очках.

Хлопнув дверью, я вышла на улицу и осмотрелась. Конечно, никакого доступного средства передвижения не оказалось, и я не торопясь, побрела по дороге, в противоположную от Форкса сторону. Все-таки рисковать родным городом не хотелось, ровно, как и встретить знакомых. А в северном направлении сто первого шоссе, должен быть еще один городишко, туда я и направлялась. Инстинкты гнали меня вперед, там, где бурлит жизнь, туда, где люди. Я облизнула губы в предвкушении. Если бы мое сердце могло биться, клянусь, сейчас бы оно отбивало чечетку. Я с удовольствием вдыхала воздух - влажный и терпкий от соседства с океаном. Запах асфальта и бензина, перемешанный с запахами прелой листвы и древесным ароматом, запахи животных, даже их крови, но меня они не будоражили, я точно знала, что моя цель впереди и уверенно к ней шла.

Наконец, дорога вышла из леса на свободное пространство. Стали появляться редкие машины. И тут я почувствовала тот самый пьянящий запах, тот самый, ради которого… едва заметный, смазанный, но от которого пошла кругом голова. Все пять чувств напряглись до предела. Я собралась, как перед прыжком. Во мне не было терзаний, мучений или сомнений. Я знала, что рано или поздно, я проиграю самой себе и совершу это. Тогда зачем оттягивать сладостный момент? Мозг работал с поразительной точностью, продумывая план действий. Впереди показалась небольшая заправка. Я видела машину, и ее владельца, заливающего бензин, и кафе, в котором сидело несколько человек, и хозяина заведения, лениво протирающего барную стойку. Вот оно. Я медленно приблизилась. Между нами оставалось не более десяти метров. Я видела их как на ладони и уже представляла, как расправлюсь со всеми, в то время, как меня не видел никто. Я замерла и улыбнулась, втягивая воздух. Охота.

Девять метров… которые бы я могла преодолеть за несколько секунд, но я не спешила.

Восемь метров. Дыхание участилось, словно спеша вобрать каждую молекулу хмельного запаха.

Семь метров. Я ускорила шаг, переходя почти на бег. Мышцы послушно сокращались. Все остальное перестало существовать, сузившись до размеров заправки. В голове осталась только одна мысль, сияющая и подталкивающая вперед. Зверь во мне зарычал, выпуская когти.

Шесть метров. Осталось сделать только прыжок. Я слышала удары их сердец - мерные и спокойные. Я смаковала запах их крови.

И в ту самую секунду, которая разделяет ожидание и начало действий, когда уже совершенно движение вперед для решающего броска, когда мир замирает, как на фотографии, для того чтобы, через мгновение разразиться трагедией. Когда цель невероятно близка, стоит только пережить следующий толчок времени…

И в ту самую секунду, я почувствовала легкое дуновение ветра, и чьи-то руки плотным кольцом сжались у меня на груди, сдавливая ребра. Ощутимый удар по ногам, и я со всего размаху упала лицом на асфальт. Мы кубарем покатились к обочине в кусты. Незримый противник всем телом придавил меня к земле, упираясь коленкой между лопаток. Я зарычала, яростно вырываясь.

- Ты что делаешь, дурная? – раздался гневный женский голос. Она ухватила меня за запястья и умело вывернула руки назад, лишая возможности двигаться. – Жить надоело?

Я не ответила. Из горла вырывались только сдавленные хрипы. Я пыталась сбросить ее с себя, но она только сильнее выворачивала руки и прижимала к земле.

- Не дыши! – заорала девушка. – Не дыши, говорю. Мне не справиться долго с тобой!

Я выгибалась дугой, ничего не слыша. Тело билось в беспорядочных движениях. От злости, от ненависти. Кислород настойчиво проникал в мои легкие, обжигая их и принося с собой дурманящий запах, который сводил с ума и придавал силы.

- Перестань дышать! – во всю громкость верещала она, удерживая меня за запястья. – Не дыши! Прекрати дышать! Еще один вдох и я собственноручно отверну тебе голову. Не дыши. Прекрати! Хватит!

- Нет, - я начала поскуливать, но попыток не прекратила.

- Не дыши, - ее крик рвал барабанные перепонки. – Возьми себя в руки. Так делать нельзя! Запомни и прекрати дышать!

Очень медленно ее слова стали доходить до сознания, вымещая бессильную ярость. Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

- Не дыши, - как заговоренная повторяла она. – Не дыши. Вот молодец. Вот так. Успокойся. Не дыши, не делай вдоха. Вот так. Замри.

Я делала так, как она просила, постепенно успокаиваясь.

- Не дышу, - процедила я, отплевываясь от земли. – Все! Все! Слезь с меня.

- И не разговаривай, - уже более размеренно напутствовала она, но руки не отпустила.

- Да, слезь же ты с меня! – взвыла я, брыкаясь. – Мне тяжело!

- Я кому посоветовала заткнуться? – усмехнулась она и чуть ослабила хватку. – Не трать кислород. Я сейчас очень медленно отпущу тебя, а ты очень быстро отсюда уйдешь. Поняла? – в подкреплении своих слов она несильно встряхнула меня.

- Нет, объясни еще раз, - хмыкнула я, почти полностью взяв контроль над собой.

- Я тебе только, что жизнь спасла, камикадзе, так что не язви. Идем!

Она осторожно слезла, придерживая меня за плечо.

Когда я убегала прочь от заправки, то в полной мере смогла почувствовать возможности своей скорости. Нет, окружающие деревья не сливались для меня в сплошное серое пятно, но километры послушно и миролюбиво ложились под ноги, исчисляясь сотнями. Я остановилась только тогда, когда вдохнув, уловила знакомые древесные запахи без примеси сладкого аромата крови человека. В голове стучал вопрос: «Что со мной было?». Как так вышло, что я перестала соображать? Как охотничий инстинкт перебил все остальные, и я, забыв обо всем, готова была броситься во все тяжкие? Я шумно давилась кислородом, стоя рядом с деревом. Кислородом, который теперь вновь стал привычным и не опасным.