Белла

Эдвард тащил меня темными пустыми коридорами прямо в главную залу, а я всю дорогу отчаянно старалась придумать, как не дать ему совершить очевидное самоубийство. Конечно, можно было бы вырваться и просто остановить парня. Ведь, будучи новорожденным вампиром, я всё ещё намного сильнее его. Но мне было совершенно ясно, что это задержит его лишь на время, но потом он настоит на своем. Явно нужны более веские аргументы, но мой мозг, расплавленный близостью любимого и его страстной решительностью, никак не помогал мне придумать что-то определенное. Эдвард на ходу окинул меня пронизывающим взглядом и, видимо, заметив моё растерянно-паническое состояние, вдруг остановился и, притянув к себе, стал головокружительно нежно целовать, заведомо лишая малейшей возможности попытаться мыслить здраво. Оторвавшись от моих губ, он снова заглянул в мои глаза. Наверное, на этот раз увиденное вполне удовлетворило его, потому что парень решительно зашагал дальше, не отпуская моей руки.

Я окончательно сдалась и позволила ему, распахнув дверь, затащить меня в главную залу. Мгновение я жмурилась, оказавшись под солнечными лучами в центре ярко освещённой комнаты, и лишь потом смогла немного оглядеться. Наше появление было неожиданным, и вокруг воцарилась мёртвая тишина.

- Аро, я требую справедливости! – раздался решительный голос Эдварда. - Вы являетесь символом власти и закона в нашем мире. Докажите мне, что всеобщие законы соблюдаются и внутри вашей свиты.

Румынские гости зашевелились и заинтересованно приблизились к нам, чтобы не пропустить ни слова из разговора Аро и Эдварда.
- Что произошло, мой юный друг? Я не понимаю смысла твоих требований и с нетерпением жду объяснений твоего дерзкого поведения, - преувеличенно вежливо спросил старший Вольтури.
- Я объясню. Моя девушка лгала мне о том, что потеряла память. Я требую найти и наказать виновного.
-Ты требуешь наказать твою девушку? - притворно удивился Аро.
- Нет, конечно, - Эдвард возмущенно потер переносицу пальцами. - Она сделала это не по своей воле. Я уверен, её заставили. Запугали. Прошу, найди виновного и накажи, ведь был нарушен закон. И не один, если разобраться.
- Я удивляюсь тебе, Эдвард, – немного нервно пожал плечами Аро. - С твоим талантом ты можешь сделать это сам. Зачем было устраивать всё это представление?
Любимый не смутился и, глядя ему прямо в глаза, уверенно сказал:
- Ты знаешь, что мой дар не так совершенен, как твой. Я слышу, что трое из твоих подданных в данный момент скрывают свои мысли… Я не могу пробиться сквозь их защиту, поэтому требую разбирательства.
- Я тоже требую, - раздался позади нас голос Карлайла. – Ты не можешь отклонить нашу справедливую просьбу.
Аро оглянулся по сторонам - румыны впились в него взглядами и жадно ждали падения его авторитета. Как истинный дипломат, он осознавал, что просто так не вывернуться, и отклонение просьбы Калленов серьёзно бросит тень на его репутацию. Аро понял – выхода нет. В крайнем случае, ему придется сделать вид, будто он на самом деле наказал виновного. Старый интриган картинно развел руками и сказал:
- Конечно, раз вы настаиваете на публичном рассмотрении этого дела. Хотя я бы предпочёл, честно говоря, не затевать внутрисемейных выяснений отношений при наших дорогих гостях…
- Мы не против, – поспешно вмешался Владимир, худой мутноглазый вампир. - Интересно стать свидетелями ссоры в благородном семействе и лишний раз убедиться в твоей хвалёной принципиальности и беспристрастности. - Он махнул рукой, предлагая начать. Аро поджал губы, но отдал распоряжение:
- Хорошо, я прочитаю мысли каждого в моей свите. Перед началом этой процедуры предлагаю виновным признаться добровольно, не подвергая себя позору.
Молчание и опущенные головы были ответом на его призыв.
- Что ж, приступим.

Пока Аро тянул время и всячески пытался заморочить зрителям головы, я исподтишка выискала в толпе Джейн. Её испуганный взгляд метался по лицам, ища выхода, но не находя его. Мы встретились глазами, и она буквально испепелила меня взглядом, полным злобы и угрозы. «Ты сама напросилась!» - читала я в её глазах, но не дрогнула и смотрела на ведьму с вызовом, хотя внутренне уже умирала от желания спрятать любимого или убежать, куда глаза глядят, вместе с ним.

Эдвард, обнимая меня за плечи, стоял, впившись взглядом в Аро, и считывал всю информацию, которую тот извлекал из мыслей своих подданных. Иногда его губы кривились усмешкой, иногда глаза вспыхивали презрением или гневом. Но вот я почувствовала, как он напрягся, и посмотрела в сторону Аро. Он держал за руку Феликса; не опрошенными оставались всего несколько вампиров, и следующим на очереди был Алек. Я не поняла, что произошло. Может быть, увидев, что следующий её брат, и понимая, что тот сдаст её, Джейн упустила свою защиту от мыслей Эдварда, может быть, любимый прочитал мысли Алека или ещё что-то, но Эдвард вдруг зашипел и, выпустив меня из объятий, обвиняюще указал на блондиночку:
- Это – она! Посмотрите на неё, это всё она!

А дальше события стали развиваться с нечеловеческой скоростью, но в этот раз мой совершенный вампирский мозг успевал запечатлеть и осмыслить всё произошедшее, хотя легче от этого не было.
После крика Эдварда все в зале уставились на Джейн. Она, вмиг поняв, что раскрыта, сбросила маску - её лицо исказилось от ненависти и досады и, кинув на меня торжествующий яростный взгляд, ведьма крикнула:
- Я предупреждала тебя, что случится, если ты не выполнишь обещания! Ты думаешь, я блефовала? Сейчас узнаешь!

Понимая, что в следующее мгновение она применит свой ужасный дар на Эдварде и в этот раз будет беспощадна и быстра, я приготовилась бороться за жизнь любимого. Её слова ещё не отзвучали эхом в сводах залы, как я полностью вытолкнула щит и накрыла им Эдварда, при этом невольно открывая себя. Взгляд ведьмы сверкнул на Эдварда, и она засмеялась громко и торжествующе, ожидая, как он в агонии замертво рухнет к моим ногам. Весь зал замер в ожидании подобной развязки, был отчетливо слышен лишь вскрик Челси. Но ничего не произошло, любимый по-прежнему стоял целым и невредимым, недоуменно оглядываясь, и все присутствующие теперь уставились на него. Эдвард, тоже понимая, что в этот момент должен корчиться в муках, растерянно смотрел в глаза Джейн. Что происходит, первой сообразила сама блондинка и, брызжа ядом, завизжала:
- Так это твои проделки, стерва! Ты научилась пользоваться щитом! - На лице Аро расцвела широкая улыбка. - Ты думаешь, что спасла его? Давай, я могу найти ещё дорогих тебе людей, ты не сможешь накрыть их всех!
Она снова собралась применить свой дар, видя испуг на моём лице, и вдруг, дьявольски усмехнувшись, впилась огненным взглядом в меня.

Мир раскололся перед моими глазами. Огненный вихрь взорвался и закружился в голове, выжигая мозг. Красные всполохи застлали всё вокруг, тело онемело, скованное страшной мукой. Между вспышками невыносимой боли я чётко видела происходящее вокруг, даже некоторые звуки доносились до меня, но это было как эхо в тоннеле. Я лежала на мозаичном полу и корчилась в судорогах от исступляющих приступов боли. Эдвард, видимо, кинувшийся на расправу к ведьме, был схвачен охранниками, его крепко держали, и он мог только отчаянно смотреть на мою агонию и кричать:
- Белла, остановись, убери щит, защищай себя! Пожалуйста! Умоляю! Не губи себя!

Но я видела дьявольские искры в глазах Джейн, она была наготове и только и ждала момента, когда я отпущу щит, спасая себя или просто теряя сознание. Тогда она в тот же миг, не раздумывая, убьет моего любимого. Она проиграла и знает это, потому готова на всё, не собираясь оставлять Эдварда мне!
Я стиснула зубы и терпела дальше, удерживая себя на краю сознания из последних сил. Вокруг раздавался какой-то гул, видимо, собравшиеся вампиры как-то реагировали на происходящую на их глазах расправу. Одного я не понимала, почему никто не вмешается и не прекратит всего этого беспредела, но не могла вникнуть, сосредоточившись лишь на удерживании щита. Кинув взгляд на искаженное страданьем за меня лицо любимого, я осознала, что, пытаясь защитить его от боли, причиняю почти равноценную, мучаясь на его глазах, но мне было известно главное отличие, о котором Эдвард не подозревает: Джейн мучает меня, но не убьёт, а вот он, доберись она до него, был бы уже мёртв.
Всё происходило очень быстро, но для меня секунды растянулись на века, такой невыносимой оказалась боль. Медленно, почти скатившись в темноту небытия, я перевела взгляд на Джейн, и сердце испуганно сжалось: сзади к ней мрачно и решительно подкрадывалась Челси. Дальнейшее показалось мне полубредовым туманом: моя подруга, подскочив к Джейн, ударила её, разрывая наш зрительный контакт с моей мучительницей, но Челси не была подготовлена к боям так, как Джейн.

Ведьма с визгом отскочила и, злобно ухмыляясь, резким отработанным движением дернула вниз одновременно обе руки Челси, и те с отвратительным хрустом оторвались от плеч и упали на пол. Подруга, издав мучительный крик, рухнула на колени. Джейн развернулась ко мне, собираясь продолжить пытку, но её прервало яростное рычание справа:
- Ну это уже слишком! Ведьма, как ты посмела?!
Это Феликс, потрясенный расправой над Челси, кинулся к блондиночке и одним махом снёс ее голову с плеч. Всё ещё ослепленный жаждой мести, он, привыкший казнить, отработанным движением выхватил блестящую зажигалку и собрался поджечь останки Джейн, но тут наконец-то вмешался Аро.
- Хватит, - он положил руку на плечо разъяренного великана, свита и охранники мгновенно окружили его, загораживая от Феликса и тело Джейн, и самого правителя. - Достаточно! Устроили тут самосуд. Я сам решу, кого казнить, а кого помиловать.

Тишина повисла в воздухе после его властного крика, слышен был лишь хрип Челси и яростное дыхание Эдварда. Он ещё раз дернулся в руках охраны: «Да отпустите же меня!» Они по властному кивку Аро расцепили руки, и любимый подлетел к нему:
- Что ж ты тянул и не остановил всё это раньше? Почему позволил этой ведьме издеваться над Беллой? Хотел посмотреть, на сколько её хватит? Хотел узнать, как силён её талант? Где же твоя хвалёная справедливость! Ты с самого начала покрывал Джейн, я слышу это в твоей голове! – он обвиняюще ткнул пальцем в лоб правителя. - Ты позволил ей плести интриги за нашими спинами, а теперь ищешь повод не наказывать свою любимицу!

Мне стало страшно за Эдварда. Бросать такие обвинения в лицо повелителя вампиров да при всех обвинять его в нарушении закона и попустительстве! За такое не сносить ему головы, но неожиданно на его сторону встал Владимир.
- Аро, я вижу, ты не можешь навести порядок в собственной свите. Мы видим сейчас явное нарушение всех законов. Я требую наказать всех виновных и без промедления.
Аро в бешенстве сжал зубы и прошипел:
- Мне не нужно указывать на мои обязанности. Я даю слово, что накажу виновных.
- Как? Огласи приговор. Мы хотим знать, – настаивал Владимир.
- Мне нужно посовещаться с братьями, я не могу один принимать решения.
- Мы ждем!

Аро попятился в сторону Кая и Маркуса, они склонили головы и стали совещаться. Эдвард бросился ко мне, упал на колени рядом и прижал меня к своей груди, шепча слова любви и ободрения. Я на миг забыла все горести, забыла о том, что нас могут казнить. Я была в его руках и чувствовала себя в безопасности в нашем собственном счастливом мирке. Гордость и радость бились в моей груди: у меня получилось, я спасла его от Джейн! Я смогла!

Он поцеловал меня в лоб и, заглянув в мои глаза, уловил блеск торжества, поэтому, нахмурившись, проворчал:
- А о твоих фокусах с щитом и Джейн мы поговорим позже. Белла, меня чуть удар не хватил, когда я понял, что ты, защищая меня, открыла себя для её смертельного дара! Если бы ты умерла… я бы…
- Тшш, - я прикоснулась ладошкой к его нежным губам, раскрытым в шоке. - Я знала, что меня она не убьет, меня она бы рада была мучить до скончания веков… а вот тебя ждала мгновенная смерть. Джейн обещала мне тогда убить тебя… если ты не будешь её, то и со мной тебе она не позволила бы быть… Видишь, до чего любовь к тебе доводит неокрепшие девичьи умы.
Облегчение от того, что всё раскрылось и мы ещё живы, сделало меня немного легкомысленной.
- Глупая, любовь тут не причем, она просто сумасшедшая.
Он нежно поцеловал меня, и я прильнула к нему, шепча прямо в его губы:
- Целуй меня скорее, целуй ещё, вдруг мы сейчас погибнем, вдруг нас казнят и это наш последний поцелуй?

Губы Эдварда дрогнули, словно он хотел что-то ответить, возразить, но передумал и впился в мои раскрывшиеся ему навстречу губы страстным жадным поцелуем. После такого и умереть не жалко.
Кто-то прокашлялся рядом с нами, и мы нехотя отодвинулись друг от друга. Карлайл смущенно кивнул в сторону тронов. Вольтури готовы были огласить решение.

Аро торжественно огласил приговор:
- В свете всего происшедшего на ваших глазах, я вынужден признать, что, увлекшись наведением порядка вокруг, не уследил за собственным окружением. Но, дабы другим неповадно было повторять подобное, я накажу всех участников по возможности сурово, но справедливо.
- Челси и Феликс не могут оставаться в моей свите, а за попытку самосуда наказываются временной ссылкой из Вольтерры. О сроках мы сообщим позже.
- Алек за укрывательство и потакание интригам сестры проведёт следующие пятьдесят лет в полной изоляции, замурованный в нижних катакомбах.
- Джейн остается обезглавленной на эти же пятьдесят лет, а по истечении назначенного срока и до конца её существования ей запрещается выходить за пределы замка.
- Эдвард и Белла тоже должны быть наказаны за неповиновение и участие в интригах. Они обязываются отслужить в моей свите пятьдесят лет. Но, принимая во внимание тот факт, что в сложившейся ситуации главными пострадавшими оказались именно они, а на мне лежит ответственность за недосмотр за своими подданными, мы решили отсрочить исполнение приговора на неопределенный срок. Мы предлагаем им покинуть Вольтерру, а также Италию вообще и повелеваем им оставаться в Америке до тех пор, пока мы не вызовем их для службы в свите.

Все молча выслушали этот абсолютно бредовый приговор, но мне понравилась часть, в которой говорилось о том, что мы могли покинуть проклятые катакомбы и уехать домой. С остальным разберемся потом.
Но у Эдварда было иное мнение.
- Я так понимаю, все злодеи в изоляции, а главная пострадавшая – та, кто была насильно привезена сюда и против воли сделана вампиром и я, просто пытавшийся спасти свою девушку, обязаны явиться по первому зову и служить тебе? Это не вписывается ни в какие законы. Служение в свите сугубо добровольное, или я ошибаюсь, и ты на ходу придумал новые правила?
Аро немного дернулся от его высокомерного тона, но сдержался и изобразил улыбку.
- Ты неправильно понял меня, мой юный друг. Вы нарушили мои распоряжения и выказываете открытое неповиновение, поэтому лишь в качестве небольшого наказания мы отсылаем вас в Америку. Ты сам приехал сюда и просился служить в моей свите, разве не так, Эдвард? Разве не ты умолял меня оставить тебя здесь, рядом с прекрасной Беллой? И Белла тоже сама выбирала свою судьбу, ведь по закону ясно сказано: человек, узнавший о существовании вампиров, либо обращается, либо умертвляется. Она выбрала жизнь с нами, разве не так, милейшая Белла? Разве не ради того, чтобы быть с Эдвардом, ты согласилась стать вампиром?

Хитрец так повернул всё, что и возразить особо было нечего.
Видя, что победил нас своим красноречием, он продолжил повелительно:
- Я не могу держать в своей свите смутьянов и непокорных. Достаточно бессмертных желает занять почетное место рядом со мной, и вы, не оценившие чести служить мне, более не годитесь, ибо моя свита должна показывать безупречный пример законопослушности и повиновения. Но, если со временем покажете, что одумались и исправились… мы можем вызвать вас и пересмотреть своё решение… конечно, только с вашего добровольного согласия.

Я дернула Эдварда за рукав, чтобы он не лез в дальнейшие перепалки с владыкой вампиров. Лично меня устраивало изгнание, мы столько времени мечтали уехать домой и теперь практически стоим на пороге.
Тут раздались аплодисменты справа из рядов румынских гостей.
- Вот теперь я узнаю своего старого друга Аро, и волки сыты и овцы целы, – ухмылялся Владимир, продолжая хлопать в ладоши, - Я рад, что всё закончилось, как полагается, но нам пора и честь знать. Мы и так загостились. Давай вернемся к теме нашего разговора, так интересно и плодотворно прерванного этими замечательными молодыми людьми. Они, я думаю, обязаны незамедлительно исполнить твой строгий наказ и покинуть Вольтеру, а мы ещё немного побеседуем и тоже направимся домой.

Мы поклонились и направились к выходу. Следом за ним последовали Карлайл и Джаспер, который помогал Феликсу, бережно поддерживавшему Челси, подобрать оторванные руки девушки. Едва за нами закрылась дверь, любимый подхватил меня на руки и закружил, покрывая поцелуями мои губы, щеки, глаза. Я не возражала, тая от счастья. Карлайл покачал головой, глядя на нас, и обратил всё своё внимание на Челси и Феликса, приглашая их к себе для оказания посильной помощи – девушке срочно нужно было помочь восстановиться. Джаспер ушел с ними, так как был самым опытным в этом деле, ведь во времена своего бурного военного прошлого он не раз сталкивался не только с оторванными конечностями, но и даже с головами.

Наконец мы остались одни, и Эдвард, не выпуская меня из своих объятий, стремительными шагами направился в мою комнату. Там, поставив меня на ноги, он снова стал целовать меня так, будто мы не виделись много лет, но я не возражала. Мне всё ещё не верилось, что всё это не сон и мы снова вместе и практически свободны. Видимо, ощущение нереальности происходящего накрыло и его, и он, забывая обо всем, целовал меня всё горячее и горячее. Голова начала кружиться, и мы упали на удачно подвернувшуюся нам кровать. Лаская меня губами, он опустился по моей шее к плечам и груди, мои эмоции новорожденного вампира сорвались с тормозов, и я начала стонать и извиваться под ним, моментально вспыхивая страстью.

Одежда Эдварда под моими нетерпеливыми пальцами разлеталась в клочья, но это был бы не Эдвард, если бы в самый последний момент, когда я уже поверила, что сейчас наконец-то моя заветная мечта осуществится и мы займёмся любовью, он вдруг отстранился и, тяжело дыша мне в шею, пробормотал что-то про неудачное время и место. Я не хотела слышать доводы разума и поцеловала его снова, но джентльменские стороны любимого уже вступили в свои права, и спорить с ними было бесполезно. Простонав от разочарования, я почувствовала, как Эдвард, ласково поцеловав меня в макушку, виновато прошептал:
- Ну, ты же у меня умница и понимаешь, что нам нужно уезжать, пока Аро не передумал. Владимир не зря советовал убраться из замка до его отъезда. Я слышал в мыслях Аро что-то про это… Давай поспешим, не беспокойся, у нас впереди вечность…

И вот мы едем по темным улицам Вольтеры в сторону городских ворот, а дальше мчимся по шоссе к аэропорту. Карлайл уже позвонил Эсме и теперь сосредоточенно ведёт машину. Джаспер всё ещё бормочет в телефон краткий пересказ истории для Элис. У стойки регистрации я недоуменно смотрю на него, когда парень выкладывает ещё два билета, а он лишь загадочно улыбается, и почти сразу же слышится запыхавшийся бас Феликса: «А у вас не найдется лишнего билетика на этот рейс?»
Мы оборачиваемся и дружно смеемся. Челси стоит рядом с ним и, прижимаясь к его плечу, счастливо улыбается. Эммет будет рад, ведь ему теперь будет на ком оттачивать свои боевые навыки.

В тишине салона самолета мы все притворяемся, что спим, но на самом деле каждый занят своими делами. Джаспер всё ещё шепчется с Элис, Карлайл обсуждает с Феликсом какие-то бытовые вопросы. А Челси мечтательно глядит в иллюминатор, иногда отвлекаясь, чтобы посмотреть на пальцы, как будто до сих пор не веря, что её руки снова на месте. А мы… мы держимся за руки и пытаемся целоваться хоть немного реже, но нам это не удается. И нет никакой возможности остановиться. Мы так долго были в разлуке, мы столько выстрадали. Меня будоражит мысль, что теперь-то мы равны, и всё можно… Но оказалось, что, несмотря на это, по-прежнему какие-то глупые преграды мешают нам, да ещё все эти люди вокруг…

За шторкой постепенно разгорается рассвет, и самолет начинает снижаться.

В аэропорту Сиэтла нас встречают наши родные. Нет, это не мои родители, для них, к сожалению, я по-прежнему мертва. Это Эсми и Элис, Эммет и Розали - они моя новая вечная семья, и на их лицах сияют счастливые улыбки.

Все радостно обнимают своих половинок, и это самая прекрасная из всех встреч. Все счастливы, и все любимы.