Сегодня обычное утро, пора вставать с постели и собираться в школу. После бессонной ночи я вяло ползу в душ. Глядя на себя в зеркало, вижу бледное застывшее лицо, синяки под глазами и апатичный взгляд. Да, так я теперь выгляжу всегда: кошмары по ночам и выматывающее бессмысленное существование днем. Раньше я сгорала от боли, а теперь тупое безразличие стало моим спасеньем.
С тех пор как Эдвард бросил меня, прошло три месяца. Чарли так переживал, что хотел отправить меня к психологу или в Джексонвилль к маме. Поэтому я вынуждена была делать вид, что моя жизнь налаживается. Мне не нужно ни то, ни другое – мне нужен только ОН, но его больше не будет рядом со мной. Никогда. Где взять сил пережить очередной день? Школа, работа, дом, кошмары, слёзы, воспоминания…
Когда же я пересилю себя и мне станет легче? Казалось, что если потерпеть, подождать, время вылечит мою рану и боль утихнет, но, кажется, время только разъедает её ещё больше. С каждым днем реальность всё дальше, и я боюсь, что в один прекрасный день, не смогу чётко вспомнить его прекрасное лицо или задушевный голос, но мне не становится легче. Наверное, я схожу с ума. Мне нужно что-то то осязаемое, чтобы сохранить память о нём. Да, дело в том, что я не хочу забывать, не хочу быть счастливой без него. Я лучше умру с памятью о нём.
В школе ничего нового: я по-прежнему ни с кем не общаюсь. Я так странно себя веду, что даже Майк ко мне больше не пристает со своими ухаживаниями. Джессика смотрит с любопытством – видно, ей до смерти хочется расспросить меня, как это было и что вообще случилось. Однажды она пробовала со мной поговорить, но я лишь молчала в ответ, а моё безжизненное лицо и замерший взгляд удержали её, да и остальных от расспросов в дальнейшем. Только Анжела смотрит с сочувствием и не пытается лезть в душу, приятно чувствовать её простое дружеское участие. После школы я поехала на работу в магазин Ньютонов и как робот отработала смену. Вернувшись домой и аккуратно сделав уроки, я легла спать, чтобы избежать разговоров с Чарли. Вот и прошел ещё один день без него.
Проснулась я, как всегда, от собственного крика. Опять этот же кошмар. Сон был прежний, но все-таки что-то в нём изменилось. Сердце билось от волнения. Разгадка где-то здесь, рядом, я это чувствую. Как и раньше я бежала среди густых высоких папоротников в кромешной темноте, чувствуя только холодные скользкие прикосновения листьев к своему лицу и неровную землю под моими спотыкающимися ногами. Я искала что-то очень важное для меня, жизненно необходимое, но кругом лишь пустота и звенящая тишина, нарушаемая только звуком моего хриплого дыхания. Вдруг я выбегаю на небольшую поляну к дому стоящему прямо среди леса. В окнах нет огней. Я знаю этот дом, ведь я видела его много раз. Это - дом его семьи. ЕГО дом. Я захожу внутрь, надеясь, что кто-то ждет меня, но там лишь пустота, такая страшная пустота… Боль разочарования и потери разрывает мою грудь с новой силой, я кричу и… просыпаюсь.
Может это подсознание даёт мне знак, видимо, мне нужно съездить туда,? Вдруг что-то поможет мне понять почему они так поступили со мной? В чём моя ошибка, что я сделала не так?
Утром я не поехала в школу. Колеса сами везли меня за пределы Форкса: я поняла, что хочу, чтобы сон стал явью. Подъехав к дому Калленов, я испугалась оглушающей тишины, но быстро взяла себя в руки и вошла внутрь. Всё как раньше, только нет хозяев, и вся мебель затянута чехлами. Я посидела за его роялем, отважившись наиграть какую-то мелодию, прошлась по заброшенной гостиной, но подняться в его комнату не решилась. На меня вдруг обрушились воспоминания, и я заревела в голос. Только лесные птички за окном были свидетелями взрыва моего горя. Здесь не нужно было сдерживать себя ради Чарли и, выплеснув, в конце концов, все накопившиеся за столько месяцев эмоции, я почувствовала себя значительно лучше. Что ж, хорошенького помаленьку, пора домой: Чарли и так уже, наверное, знает, что я пропустила школу, и наверняка беспокоится. Садясь обратно в машину, я испытывала такое чувство, будто навестила старого друга. Этой ночью я спала спокойно.
Такие посещения вошли в привычку, и я, уже не боясь, подъезжала к дому и, поднимаясь в его комнату, сидела, плача и вспоминая. Так мне было легче проживать день за днём без Эдварда, и я уже думала, что так и проведу остаток своей жизни, но однажды всё изменилось.
Спускаясь по лестнице в гостиную, я замерла от ужаса, увидев у окна фигуру в черном. Сначала сердце мучительно сжалось в надежде, но когда я смогла рассмотреть незваного гостя, оно замерло в оцепенении. Передо мной было абсолютно незнакомое лицо, точнее лицо абсолютно незнакомого мне вампира. Он смотрел на меня удивленными глазами цвета бургундского вина, такие глаза, я знала, могли быть только у вампиров пьющих человеческую кровь. Это напугало меня ещё больше, и я попятилась…
- Какая аппетитная! - Услышала я с другой стороны комнаты и, оглянувшись, увидела ещё одного вампира - блондина невысокого роста, - стоящего у дверей. Он хищно оскалил зубы, и я зажмурилась, готовясь к боли и смерти.
- Алек, подожди. Тут что-то не так. Она видит нас.
- Да ты прав, Деметрий, похоже на неё не действует мой дар.
- Удивительно. Я что-то чувствую, но она блокирует и меня. Я чувствую дар, но не могу разглядеть какой.
- Открой глаза, - сказал он мне четко и строго. - Кто ты, и что здесь делаешь?
Я промычала нечто нечленораздельное и открыла глаза. Он смотрел на меня озадаченно. Нужно что-то сказать. Как-то остановить его! Тот парень назвал его Деметрием? Что-то слабо шевельнулось в памяти, Эдвард рассказывал что-то о вампире с таким именем. Эдвард! Даже произнесённое в мыслях имя любимого обожгло болью – как давно это было… Но тут наконец-то сработал инстинкт самосохранения и я остановила себя: «Не отвлекайся. Тебя же сейчас убьют! Вспоминай!» Вольтури! Да, он тогда говорил о королевском клане вампиров. Я тупо спросила: «Деметрий Вольтури?»
Он вскинул брови: «Что ты знаешь о Вольтури? Что ты делаешь в этом доме? Ты знакома с Калленами?
Как всегда при упоминании этой фамилии слёзы покатились у меня из глаз. И тут меня осенило: нельзя признаваться, что я всё знаю о них. Это нарушение закона – разглашение тайны существования вампиров. Их накажут. Я не могу этого допустить, я буду молчать.
- Так-так, всё сложнее, чем я думаю. Ты много знаешь, ты очень вкусно пахнешь, но мы не убьем тебя здесь, мы возьмём тебя с собой. Что-то в тебе есть. Ты видишь нас, несмотря на то, что дар Алека должен был ослепить тебя. Мой дар искать и распознавать таланты, а в тебе он есть, я знаю точно, но ты меня блокируешь, меня и я не вижу, что за способности в тебе скрыты - это странно и удивительно. К тому же нам необходимо узнать, кто посвятил тебя в нашу тайну. Это недопустимо. Аро сам примет решение. Пойдем.
Меня как подбросило: «Нет, не трогайте… Меня будут искать, оставьте меня в покое!»
Он грустно посмотрел на меня и сказал:
- Боюсь, у тебя не будет выбора. Мы позаботимся о том, чтобы тебя не искали. Так как ты не поддаешься нашим способностям, придется поступить немного жестче, чем это необходимо. - Он протянул руку и нажал на какую-то точку у меня на шее. Я почувствовала сильную боль, и темнота окутала мое сознание.