В пещеры темном окружении,
Так странно чувства зарождение.
"Он молод, молод!" В это веришь ты?
Обманчивыми могут быть черты!
Все больше фактов, пазлов собираешь,
Картинку цельную тихонько составляешь.
Он Ангел? Ведь Он жизнь твою хранил
Все годы, что с опасностью дружила.
Лицо, фигура, запах - мАнит,
В объятиях Его тебе уютней станет.
Как маленькую девочку качает
Он на руках. И все сомненья тают...
Не человек? Да кто угодно пусть,
Уже в плену ты самых сильных чувств!


Пещера тянулась бесконечно, уводя то вверх, где приходилось перебираться ползком, то вниз, где сквозь микротрещины из пещерных стен сочилась влага. И именно сейчас, когда я поверила, что Эдвард действительно может оказаться тем, о ком я думаю, мне стало мерещиться, что я сплю.

Он в самом деле нереальный, твердила я себе. Я не верю в мистику или что-то подобное. Я не ребенок, чтобы верить в это. И все же вот он здесь, передо мной, идет впереди меня. Неужели он просто мираж? Неужели я смогу когда-то засомневаться, что действительно видела его? «Это будет так, как будто меня никогда и не существовало», - вот как он мне сказал.

Это открытие испугало меня настолько сильно, что в груди противно заныло сердце. Мне требовались доказательства, что я не сплю. Хотя бы одно!

- Дай мне рюкзак, - осторожно попросила я, и Эдвард без вопросов отдал мне его, спокойно наблюдая, как я его расстегиваю и достаю глубоководный фотоаппарат. Краем глаза я увидела, как его лицо становится настороженной маской, но это меня нисколечко не остановило. Я хотела иметь его снимок, чтобы потом не возникало сомнений в моей вменяемости.

- Нужно было сделать это уже давным-давно, - заговаривала ему зубы я, настраивая выдержку и вспышку. – Это же неисследованная часть пещеры – я просто обязана сделать снимки, чтобы потом их всем показать!

Эдвард безропотно позволил мне сфотографировать часть пещеры, из которой мы пришли. Ничего не подозревая, он подсвечивал фонарем в нужные места, на которые я указывала.



А затем я повернулась, будто бы примериваясь, какую часть пещеры еще снять, и Эдвард «случайным» образом оказался у меня на пути. Не теряя времени, я нажала на рычаг.

Я осознавала, что он не позволит мне сделать это. Не знаю, откуда взялась уверенность, но я понимала, что он вряд ли захочет, чтобы кто-то знал об его нахождении здесь. Но все же надеялась, что он не заставит меня испортить целую пленку из-за одного единственного кадра… Быть может, если я пообещаю, что его фото не увидит никто, кроме меня, он позволит мне оставить его на память…

Я почти не удивилась, что его ладонь закрывает объектив. Я не видела движения, и все-таки его рука была передо мной, наверняка испортив снимок красивого лица. И как же он успел?
- Не надо, - услышала я его тихий шепот, и его лицо было рассерженным.
- Почему нет? – в моем голове прозвучало ничем не сдержанное разочарование.
- Не люблю, - просто сказал он, и по его раздраженному взгляду я сразу поняла, что нечего было и пытаться обмануть его.
- Неужели это так сложно? – с вызовом спросила я, глядя на него… тоже чувствуя себя весьма раздраженной. Он не хотел мне оставить на память даже снимок?! Это так… так жестоко с его стороны.
- Не люблю, - повторил он более спокойно и настойчиво забрал из моих рук фотоаппарат.

Я уступила ему… с огромным сожалением глядя, как Эдвард выключает аппарат и убирает его в рюкзак. Во мне теплилась маленькая надежда, что Эдвард не успел. Или на снимке окажутся хотя бы его пальцы.

- Пойдем, - не глядя на меня, Эдвард развернулся и двинулся вперед. Мне ничего не оставалось, как плестись за ним, кусая губу от собственного бессилия. Уловка не удалась.

Пещера начала сужаться, и свод нависал над головой, заставляя нас ползти. Я чувствовала усталость от длительного пути, но послушно следовала за Эдвардом, доверяя ему безгранично собственную жизнь. Почему-то у меня не возникало даже сомнения, что он не выведет нас отсюда. Даже когда проход впереди расширился, выводя нас к развилке, и Эдвард повернул вправо, я лишь усталым голосом произнесла:
- Ты уверен, что нам туда?
- Нет, - ответил он, но его тон был настолько твердым, что это звучало, как «да».

Я испытывала странные чувства, глядя на его широкую спину, за которой висел баллон. Где-то в глубине души я отчетливо понимала, что моя симпатия к нему растет с каждым пройденным метром, несмотря на то, что он почти годился мне в сыновья. Я отчаянно отгоняла от себя подобные мысли… но в то же время все более начинала осознавать, что проиграю в борьбе с самой собой. Мысль о расставании… была болезненной. До такой степени, что я начинала выдумывать причины убедить его продолжить наше общение. Что со мной не так? Даже его возраст переставал иметь значение здесь, в пещере, где никто не видит нас. Быть может, если бы мы встретились в других обстоятельствах, мне бы удалось удержать свое ненормальное влечение под контролем. Но здесь… на волоске от смерти… я ловила себя на мысли, что мне наплевать на общественное мнение. Я не представляла себе, как смогу его отпустить, когда все закончится, и он вдруг решит уйти. Мне было мало проведенного с ним времени. Внезапно я захотела, чтобы эта пещера никогда не кончалась.

Я одергивала себя каждый раз, когда ловила себя за разглядыванием его тела, грациозных движений, полуулыбки. Мое сердце сжималось в приятной истоме, очень близкой к боли, но такой сладкой… Это не было сравнимо с чувствами, которые я когда-либо испытывала прежде…

Эдвард не показывал признаков усталости, в отличие от меня, и мне снова начало казаться, что он не реален. Вот он ловко вспрыгнул на уступ, который мне придется преодолеть вслед за ним, и я обратила внимание, что не слышу ни единого звука от его шагов. Это взволновало меня. Я стала следить внимательнее и обнаружила, что он двигается абсолютно бесшумно – и это при том, что за его плечами висит тяжеленный баллон! Я смотрела на его ноги, не веря, но в то же время напрягая слух. Я слышала лишь камушки под моими ногами, которые хрустели и перекатывались при каждом шаге. Как же так вышло, что Эдвард ступает настолько неслышно, учитывая, что он вдвое, а то и втрое тяжелее меня?

И тогда я испугалась, что он в самом деле – всего лишь игра воображения. Может, я сошла с ума? Мне лишь кажется, что я иду не одна, а на самом деле просто мой разум таким образом защищается от безумия, выдумав ангела, который самолично спустился с небес, чтобы помочь мне.

Я пыталась сбросить с себя это ужасное ощущение, будто мне все мерещится, потому что чем больше думала о том, что он может в какой-то миг исчезнуть, тем мне становилось страшнее… и больнее.

В конечном итоге, я не выдержала напряжения. Я нагнала Эдварда и неуверенно взяла его за ладонь, продолжая идти. Мне требовалось физическое подтверждение его присутствия. Иначе мне и правда начинало казаться, что я брежу. Усталость и голод, и стресс давали о себе знать. Я даже не могла подсчитать, сколько времени мы уже в пути!

Он не отнял руки, а напротив, крепко сжал мою ладошку, и стало так уютно и спокойно рядом с ним, как будто одно его присутствие дарило безопасность.

- Так ты… путешествуешь налегке? – спросила я, желая узнать его как можно лучше за время, которое нам отведено. Да и за разговорами усталость не так сильно ощущалась.
- Да, - Эдвард, не поворачивая головы, осторожно вел меня вперед.
- И где ты побывал? Какие твои любимые места?

Он вздохнул, но не стал отмалчиваться на этот раз.
- По всему миру. Нет места на планете, где я бы не был.
- И в Андах был? – спросила я осторожно, боясь спугнуть его правдивый ответ.
- И там, - подтвердил Эдвард, не заметив моей хитрости.
- А на Аляске? – спросила я, припоминая медведя гризли, и как мне из леса неясно кто крикнул «беги». Неужели он и там был со мною рядом?
- И на Аляске, конечно же.
- А в… - я закусила губу, мое сердце странно сжалось, словно сейчас решалась моя судьба, - …в Сиэтле тоже?

Вот теперь Эдвард обратил внимание на мои слова. Его плечи напряглись, и он молчал. Когда он ответил, даже его голос звучал напряженно:
- И в Сиэтле.

Ох, он определенно точно знает, что именно там я и живу. Иначе с чего бы ему так напрягаться на простой вопрос?
- Как часто? – я перешла в наступление, осознав, что терять-то нечего.
- Жил там какое-то время, - очень нехотя, медленно проговорил Эдвард.

Мое сердце билось все быстрее. Я подумала – что, если в Сиэтле у него есть свое жилье? Имя Эдвард очень редкое. Сколько Эдвардов зарегистрировано там? Смогу ли я найти его… сама? Эта мысль подарила мне надежду.

- А какая у тебя фамилия? – спросила я открыто, рассчитывая на его невнимательность. Хотя, конечно, напрасно я надеялась.
- Я не скажу тебе, - прошептал он, и я надулась.
- Почему? – но он не ответил. Он молчал. Он не хотел мне давать информацию о себе. Он не хотел встречаться со мной больше – внезапно я это осознала очень четко, и почувствовала слезы в своих глазах. Мысль о расставании причинила мне боль. Неужели наша встреча закончится в момент, когда мы выйдем отсюда? Тогда я хотела бы остаться в этой пещере навсегда!

Я чувствовала себя немножко сумасшедшей, обдумывая все это. Никакие мои приключения не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. И дело было не в опасности. Дело было в Эдварде, который нравился мне. Я вынуждена была признаться себе в этом. Никто из тех мужчин, с кем я встречалась за тридцать один год, не вызывал в моем сердце и доли такого трепета, как Эдвард, ведущий меня за руку в темной пещере. Я знала, что это странно и неправильно – думать о нем так… тем более всего несколько часов прошло с тех пор, как я его знаю… но я… думала.

А еще эта чудовищная разница в возрасте, перечеркивающая все мои мечты.

- У тебя есть семья? – спросила я, мой голос надломился.

Эдвард растерянно оглянулся, но я наклонила голову, чтобы спрятать неуместные, и совершенно необъяснимые, слезы.

- Да, - тихо ответил он.
- Жена? – грудь сдавило очень сильно.
- Нет, - он рассмеялся, - мне же всего семнадцать лет!

Ах, ну да. Я засмеялась вместе с ним. Дышать сразу стало легче.

- Братья? Сестры? – продолжала я допрос с пристрастием.
- Да, есть, - этого он не скрывал.
- И где они? – поинтересовалась я как можно равнодушнее. – Путешествуют вместе с тобой?
- Э… нет, - ответил Эдвард немного печально. – Мы живем раздельно.
- Родители?

Эдвард долго молчал, а затем тяжело вздохнул, прежде чем дать мне ответ, как будто подбирал правильные слова:
- Я… ушел из семьи, Белла. Примерно… четырнадцать лет назад мы жили в… маленьком городе. Затем мы уехали, потому что так было надо. Но я… я вернулся… у меня были незаконченные дела.
- Ты вернулся в город один, когда тебе было три, потому что у тебя были дела? – насмешливо произнесла я, и Эдвард захохотал. Да как! Таким веселым, беззаботным смехом, который я никогда еще не слышала ни у кого. Словно серебряные колокольчики пронзили высокие своды пещеры. Я была заворожена.
- Ну да, - наконец, ответил он, и снова рассмеялся, качая головой, а затем быстро глянул на меня с весельем в глазах.
- Я поймала тебя, - заметила я, улыбаясь и чувствуя, как напряжение исчезает из пространства между нами.
- Поймала, - согласился он, не раздумывая.
- Так сколько тебе лет? – я никак не могла угомониться, желая знать это точно.
- Какое это имеет значение, - не сдавался он.

Справа от нас за каменным монолитом послышался шум. Горная река бежала среди скал, и скоро мы увидели большую расщелину, которую Эдвард осветил фонарем. Примерно в трех метрах прямо из скалы бил бурный поток.

- Пресная, - сказал мне Эдвард, и я тотчас же почувствовала, как дико хочу пить.

- Давай, я помогу тебе, - Эдвард снял баллон и рюкзак, и за талию резко приподнял меня наверх, чтобы я вскарабкалась в расщелину. Я ахнула, испугавшись за собственные ребра, а Эдвард виновато пробормотал: - Извини, - разжимая руки, и я смогла, наконец, вдохнуть.

Расщелина была кривая и неудобная, а также скользкая и влажная, и края очень острые. Ноги съезжали и застревали в нижней узкой части, но Эдвард шел вслед за мной, помогая мне, придерживая меня за локоть. Мы добрались до воды, где я смогла, наконец, напиться. Я и не знала, что моя жажда настолько сильна! Я буквально не могла насытиться. Жаль, что у нас не было бутылки, чтобы набрать воду еще и с собой.
- Теперь ты, - предложила я, с трудом разворачиваясь в узкой щели. Нам придется выбраться отсюда, и только после этого Эдвард пролезет к воде один.

Неудачно поставив ногу, я качнулась и стала падать спиной в поток. Это случилось очень быстро, и я даже не успела ахнуть… но в следующий миг пальцы Эдварда обвились вокруг моего запястья и дернули назад.
- Белла! – простонал он, и я уверена – закатил бы глаза, если бы не был так испуган. Его лицо оказалось слишком близко, когда он удерживал меня подле себя, будто боялся – если отпустит, я снова полечу назад. Его глаза буравили меня напряженно, а частое дыхание, такое сладкое, касалось моих губ.

В отличие от него, я испугаться не успела совсем. Напротив. Неожиданная близость наших лиц спровоцировала совсем другие чувства. Мысли, совершенно неуместные, заполнили мою больную голову. Сердце забилось очень сильно, когда я смущенно опустила глаза, мгновенно покраснев.
- Прости… - пробормотала я, опасливо оглядываясь на поток, шумно и мощно устремляющийся куда-то в бездну. Было слишком темно, чтобы я могла разглядеть хоть что-нибудь, но мне было любопытно, как далеко устремляется подземная река. – Я всегда была неуклюжая…
- Ты меня до инфаркта доведешь, - процедил он с яростью, прижимая меня еще ближе к себе, в то время как я попыталась наклониться вперед, чтобы заглянуть в пещеру. – Как ты вообще выжила до сих пор?!

Его злость привела меня в чувство, и я решила его поддразнить:
- Думаю, я знаю, как, - с вызовом заявила я, резко поворачивая к нему голову и поднимая одну бровь.

Губы Эдварда превратились в узкую полоску, пока мы буравили друг друга яростными взглядами, и никто не хотел отвести глаза первым. Я думала, он скажет мне что-то про то, что я заблуждаюсь или все себе придумала, но он не стал отпираться. Он просто тяжело сопел сквозь зубы, пока его дыхание не выровнялось, а черты лица не смягчились.

Все это время я боролась с собой, чтобы не поцеловать его. Маленькое пространство расщелины не позволят Эдварду избежать моего внезапного нападения. Но я все еще была в своем уме, и осознание, что ему больше, чем семнадцать, не помогло мне преодолеть барьер. Не в этот раз.

- Твоя очередь, - прошептала я, разочарованная своей нерешительностью. Будто мне снова семнадцать лет! Я и не знала, что такая трусиха, когда дело касается сильных чувств. – Давай, я вылезу, и ты пойдешь первым. Я тоже подстрахую тебя.
- Нет, - сказал Эдвард, потянув меня осторожно назад. Его глаза внимательно изучали меня некоторое время, а потом он нехотя сообщил: – Я не буду… не буду пить, - он помолчал и добавил с тяжелым вздохом: - Я не пью.
- Расскажи мне что-нибудь еще, - попросила я робко, ничего не уточняя. Достаточно того, что он сказал. Изнутри я просто сгорала от любопытства, но ему и так любые подробности о себе давались нелегко.
- Что ты хочешь знать? – тихо прошептал он.
- Все, - тут же ответила я, сжимая его ладонь.

Он пристально смотрел на меня, помогая спуститься в проход – теперь очень аккуратно подхватив меня и поставив на землю. Затем в полном молчании подобрал рюкзак и баллон, и мы снова направились вперед. Кажется, он передумал говорить. Я не стала настаивать. Пока. У меня еще есть время.

Река все еще шумела справа от нас, и шум ее становился все громче, будто она падает с огромной высоты. Воздух стал влажным и насыщенным, и вскоре мы вышли к обрыву. Теперь Эдвард заранее придержал меня рукой, когда я заглядывала вниз, вслед за светом фонаря. Справа от нас ниспадал подземный водопад. Тонны воды летели вниз, примерно на пятнадцать метров, где с грохотом образовывали огромный водоворот. Ни налево, ни направо не было хода. Зато через пропасть, впереди, наша пещера продолжалась. До нее была пропасть примерно шесть метров шириной. Невозможно добраться. Мы зашли в тупик.

- Мило, - саркастически поджала губы я, понимая, что это и есть конец нашего путешествия.

Эдвард долго всматривался наверх, а затем зачем-то выключил фонарь.
- Что ты ищешь? – тихо спросила я, насколько это было возможно в грохоте водопада. Я вцепилась в его руку, обернутую вокруг меня, чтобы не упасть.
- Пытаюсь увидеть свет, чтобы понять, можно ли пробраться через верх.

Я скептически рассмеялась.
- Стены отвесные, и у нас нет снаряжения для этого.
- Значит, нам туда, - он включил фонарь, указывая вперед, на пещеру через пропасть. Я покачала головой.
- Нам придется идти назад, - сказала я, припоминая развилку, - искать другой путь.
- Это и есть путь, - возразил Эдвард, отдавая фонарь мне и опуская на землю рюкзак и баллон.
- Нет, - испуганно покачала головой я, светя на стены, которые были абсолютно отвесными. Даже если Эдвард умеет лазать без альпинистского снаряжения – он никогда не сможет сделать это здесь, потому что стены были еще и влажные, скользкие. – Это опасно.
- Ты же любишь опасности, - язвительно поддел меня Эдвард, а я фыркнула на это и нахмурилась.
- Разумные опасности, - уточнила я.
- Неужели? – он посмотрел на меня, приподнимая бровь, и в моей голове быстро пролетели все мои воспоминания о рискованных мероприятиях. Мне нечего было возразить.

Эдвард как-то странно пригнулся, почти нависая над пропастью, и мне на секунду показалось, что он примеривается, чтобы прыгнуть вперед. Я резво схватила его за локоть.
- Только не говори мне, что собираешься прыгать, - разъяренно прошипела я. – Здесь шесть метров!!

Достаточно того, что он практически не дышал под водой, заставив меня с ума сходить от волнения. Я не хотела думать о том, что он может сорваться вниз и погибнуть на моих глазах. Он обещал слушаться меня! Или не обещал? Я не могла вспомнить.

Эдвард резко распрямился. Его тело напряглось.
- Ты права, - пробормотал он так тихо, что я была не уверена, что все правильно разобрала. Да и грохот водопада мешал, - не стоит еще больше рисковать... я уже и так…

Он опустился на одно колено к рюкзаку и достал веревку и карабины.
- Я проберусь на ту сторону, - говорил он, - и закреплю конец веревки – длины должно хватить. Ты сможешь перебраться самостоятельно? Веревка не выдержит двоих.
- Конечно, - фыркнула я обиженно. – Я занимаюсь альпинизмом уже двенадцать лет! Но как ты собираешься…? – я не договорила, потому что Эдвард уже укрепил часть веревки к торчащему обломку скалы на этой стороне и начал вешать на себя баллон.
- Ой, нет-нет-нет, – запричитала я, надеясь остановить его от безрассудства. – Ты не сможешь перебраться туда с баллоном за плечами!

Но я не договорила – он исчез, двигаясь медленно по скале. По отвесной скале! Мое дыхание прервалось.

- Постарайся не упасть вниз, пока меня нет, - умоляющим голосом, и совершенно не напряженным от усилий, попросил он.
- Я не настолько неуклюжа, - разозлилась я, подсвечивая ему дорогу фонарем и кусая от волнения губы почти до крови.

Я не понимала, за что он держится, и как не соскальзывает вниз. Иногда из-под его пальцев сыпались кусочки скалы, и тогда я переставала дышать от страха. Но всякий раз Эдвард удерживая себя на месте, в рекордные сроки перебравшись на ту сторону. Совершенно благополучно.

Я выдохнула, когда он помахал мне оттуда рукой. Я не могла слышать за грохотом водопада, если он что-то говорит. Он исчез, и веревка туго натянулась. Я проверила ее на прочность, когда Эдвард махнул мне действовать, и прикрепила карабин. Рюкзак я повесила за спину, а фонарь засунула в латексный рукав, чтобы его свет освещал мой путь хоть немного.

Выдохнув, я решительно сделала шаг в пустоту.

- Только осторожно, - услышала я то ли мольбу, то ли приказ. Но не была уверена, что мне не померещилось это.

Все шло хорошо первую половину пути. Эдвард подбадривал меня словами, как будто я какой-то новичок. В конечном итоге это разозлило меня, и я прикрикнула на него. Он замолчал.

И вот тогда произошло то, чего мы оба не ожидали. Осколок скалы, который я оставила позади, вдруг затрещал, и веревка опасно ослабилась, из-за чего я с визгом провисла над пропастью ниже. Фонарь вывалился из моего рукава и упал вниз. Я тихо скулила, стараясь не шевелиться, чтобы не стронуть обломок сильнее и не упасть в смертельный водоворот.

- Бросай рюкзак! Бросай рюкзак! – приказывал Эдвард взволнованным шепотом, и я поняла, что он прав. Очень осторожно, медленно я отняла одну руку, расцепляя ремни, и рюкзак полетел вниз, облегчая мой вес на пару-тройку килограммов.

И тогда обломок скалы разрушился, веревка оборвалась, и карабин заскользил по ней вниз, увлекая меня в пропасть. Я закричала, прощаясь с жизнью, потому что выжить в водовороте я бы точно не смогла. Я пыталась удержаться за веревку руками, но они скользили по ней без сопротивления, я не могла остановить свой полет.

Что-то подхватило меня на середине пути – да так, что из легких вышибло весь воздух, а в глазах замерцали звезды. Будто прямо в полете я ударилась плашмя о скалу. Траектория падения стала отклоняться на сторону, пока я с грохотом не остановилась у стены. Я распахнула глаза и поняла, что Эдвард держит меня, и что мы оба висим на веревке, за которую он схватился одной рукой.

- Неправильно, - прошептала я, восхищаясь его поступком, но ужасаясь тому, что он сделал, потому что веревка не была рассчитана на двух человек. В ту же секунду, подтверждая мои слова, веревка дрогнула и застонала, и я знала, что в течение нескольких секунд она порвется. Мы оба умрем.
- Отпусти меня, - приказала я, собираясь пожертвовать собой, чтобы он спасся.
- Закрой глаза, - попросил он крайне испуганно.
- Отпусти меня! – прикрикнула я сильнее, даже не собираясь слушаться его. Я старшая.

И тогда веревка оборвалась.

Это был один коротенький рывок. Я еще держала ее в своих руках и чувствовала, как она внезапно потеряла упругость. Но мы не упали, как я ожидала. Я просто смотрела, как веревка с легким шелестом скользит на мои руки, а затем, когда я ее растеряно отпустила – вниз, в пучину. Я совершенно пораженно смотрела ей вслед.

- Закрой глаза, – приказал Эдвард, но вместо этого я перевела потрясенный взгляд на него. Я не могла ничего сказать. Мой шок был слишком силен, и язык онемел.

Он раздраженно зашипел, когда я проследила взглядом вдоль его руки, пытаясь в полутьме определить, за что он держится… одной рукой.

- О, Боже… - выдавила я, когда поняла, что его пальцы полностью вошли в скалу. Я видела, как он сглотнул, глядя на меня дикими глазами. В них читался страх, но и ярость – за то, что я увидела что-то, что видеть не должна.
- Прости… - пробормотала я шокировано.
- Поздно, - ответил он резко, после чего добавил: - Держись за мою шею. Мне понадобятся обе руки.
- Да… - ошеломленно согласилась я, – хорошо…

Я обняла его руками и ногами, как маленький ребенок, и теперь закрыла глаза, положив голову на его плечо. Я не хотела смотреть в пропасть. И я не хотела ему мешать. И я не хотела отпускать его… никогда.

В миг, когда Эдвард выпустил меня, чтобы освободить вторую руку, мои легкие прожгло огнем, я даже на секунду подумала, что он мог сломать мне ребро. По крайней мере, синяки точно останутся – после такой-то хватки. Эдвард был самым сильным человеком из всех, кого я знала. Или… или не человеком. Но мне было все равно. Мне нравилось это. Его необычность завораживала, притягивала, словно магнит. Ни капельки не пугала.

Его запах снова окутал меня, словно покрывалом, принося странное ощущение безопасности и доверия. Мед и сирень… нет, я не забуду этого никогда.

Подъем был осторожным и медленным. Обломки сыпались вниз, и Эдвард тихо ругался. Скальная порода здесь была очень хрупкой, опору найти было трудно. Но в конечном итоге мы поднялись наверх.

Здесь остался лишь последний уцелевший фонарь, одиноко светивший в пустоту.

Эдвард попытался отодрать меня от себя, но мои руки и ноги оцепенели, и я не могла раскрыть глаз, потому что чувствовала подступающие слезы, и мне было стыдно за них.

- Испугалась, - прошептал Эдвард, начав гладить меня по волосам.

Я покивала, глотая слезы молча, потому что это было так. Я сегодня была в шаге от смерти столько раз, что уже потеряла счет. Может, мне давно уже пришел срок умереть, и судьба пытается взять свое…

- Я начинаю думать, что эта пещера вознамерилась во что бы то ни стало убить тебя, - рассержено проворчал Эдвард, усаживая вместе со мной подальше от обрыва и продолжая гладить по волосам.

Я истерично рассмеялась, не выпуская его шею, как будто мои руки окаменели, перестав подчиняться мне. Зубы стучали, и меня лихорадило так, словно вокруг наступила зима.

- Мы выберемся, - пообещал Эдвард холодным шепотом в мое ухо, и тогда я все-таки разревелась.
- Прости, - сквозь всхлипы бормотала я, - не знаю, что на меня нашло…
- Все в порядке, - бормотал он, располагаясь так, чтобы я могла свернуться калачиком прямо на его груди, что я и сделала.

Мои слезы были неожиданностью для меня самой – я привыкла быть сильной и не пасовать перед трудностями. Я всегда неплохо справлялась со стрессами, но сейчас меня будто подменили. Или все дело было в Эдварде, который меня так отчаянно утешал?

- Все будет в порядке, Белла, - говорил он снова и снова. – С тобой ничего не случится. Я выведу тебя отсюда, клянусь. Верь мне.

Мы тронулись в путь спустя час или два, когда мои руки и ноги перестали дрожать. Все это время Эдвард успокаивал меня, шепча ободряющие слова и лаская холодными пальцами мое лицо. Если не смотреть на Эдварда, то я чувствовала себя маленькой девочкой рядом с ним. Еще никто не относился ко мне с таким бережным вниманием, как он. Никто не относился ко мне, как к ребенку.

Жизнь сделала меня сильной. Я не боялась препятствий, не боялась риска. Я была скромной, но вполне успешной женщиной среднего городка, независимой и уверенной. Но рядом с Эдвардом я почувствовала себя слабой и беспомощной… а самое странное, что мне понравилось это. Выражение «Как за каменной стеной» можно было применить к нему… буквально. По крайней мере, именно таким он мне казался, когда я ощущала его холодную и твердую грудь под собой, его крепкую ладонь в моей маленькой руке.

Я не хотела его отпускать. Мысль о предстоящем расставании вдруг стала причинять боль еще острее прежней. Сердце сжималось от отчаяния. Мы встретились только сегодня… или вчера… но сейчас мне казалось, будто я знаю его всю жизнь. Он всегда незримо был рядом со мной, целых четырнадцать лет! Почему он не хочет меня больше видеть? Разве ему обязательно уходить?

Мы снова шли бесконечными пещерами. Спустя несколько часов (так мне казалось) мои ноги уже не чувствовали земли, стали слабыми. Я ничего не ела и уже давно, и мой желудок противно прижимался к позвоночнику. Те крохи из сухого пайка давно закончились – еще до того, как рюкзак исчез в водовороте. И я страшно хотела пить, спать… Но Эдвард гнал меня вперед, обещая, что в конце пути меня ждет в награду свобода и отдых. Я уже не верила в это. Перед глазами расплывались цветные пятна, становилось трудно дышать.

Много раз Эдвард предлагал понести меня, но я оставалась непреклонна. Не то что бы я теперь думала о том, что он устанет – я видела его силу. Просто мне было… неловко, если он будет нести меня на руках. Я привыкла к самостоятельности. Я привыкла справляться с трудностями сама. Ну, кроме особых случаев…

К тому же, я боялась, что если окажусь в его объятиях, не смогу скрыть своих чувств. Даже просто держать его за руку было так волнительно, что сердце замирало в моей груди, а в животе расцветала поражающая органы слабость. И когда он легонько проводил большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, этот простой жест вызывал отклик во всем моем теле, наполняя его теплом и дрожью до кончиков ног. А когда он оборачивался и смотрел на меня, и слабая ободряющая улыбка появлялась на его губах, я забывала, как дышать. И мое сердце билось отчаянно, когда я представляла конец нашего пути. Ну почему ему обязательно нужно уходить?

Я так устала, что не сразу поняла – мы снова зашли в тупик. Эдвард осторожно положил фонарь на землю – тот светил очень тускло, его батарея почти села. Эдвард двинулся вдоль стены к тому месту, откуда лилась вода – ее было слышно, но не видно. В самом низу имелась узкая щель – оттуда раздавался звук.



Эдвард лег на спину, всовывая голову в расщелину, а я в изнеможении опустилась на землю, не чувствуя под собой ног. Все мое тело было налито свинцом. Колено ныло так, что мне хотелось выть, это было невыносимо, как будто вместо ноги у меня голая кость, и ее вдобавок лижут языки пламени. К этому теперь добавилась боль в ребрах, которая не исчезала с тех пор, как Эдвард вытащил меня из бездны. Я не стала ему говорить. Он же не виноват, что я такая хрупкая по сравнению с ним. Я привыкла к травмам, это было для меня обычным делом. Но просто сейчас я дошла до предела своих возможностей – я была переутомлена. И каждая, даже старая, рана ощущалась как свежая.

В этот момент фонарь мигнул последний раз и погас.

- Отлично, - проворчала я, оставшись в полной темноте. Из угла раздавались странные звуки, как будто Эдвард делает минимум подкоп. Грохот гравия и кусков породы, и удары по граниту. А затем шуршание и мягкие шаги ко мне.
- Пойдем, - шепнул он, беря меня за руку, но я не имела сил подняться.
- Я больше не могу, - едва выдохнула я.
- Еще немного, - пообещал он.
- Почему бы тебе не проломить стену, раз ты это можешь? – прошептала я разочарованно. – Почему заставляешь меня идти?
- Белла, ты бредишь, - ответил он медленно, но я на это фыркнула.
- Не надо кормить меня сказками теперь, когда я сама видела.
- Что ты видела? – голос снова стал напряженным и злым.
- Твои пальцы были наполовину внутри скалы, - бросила я, как вызов. – Поздно убеждать меня в обратном!

Я почувствовала легкое прикосновение к своей скуле. Прохладное дыхание окутало лицо, как зимний ветерок – такое же свежее и сладкое. Голова закружилась.
- Белла, тебе все показалось.

Я чуть не рассмеялась. Рассмеялась бы, если бы видела его в этой тьме.

- Ну хорошо, - вздохнул он, сдаваясь, и пальцы исчезли. – Даже если ты и права насчет меня, я не могу сделать этого.
- Почему?
- Во-первых, потому что не могу привлекать к себе внимание. Это будет странно, если мы выйдем прямо из скалы, верно? Людей заинтересует это.

«Людей», - сделала я заметочку в своей голове. Себя он, значит, к ним не причисляет. Я поджала губы.

- Во-вторых, - его голос отдалился, как будто он разглядывает пещеру, обходя ее вокруг, - я понятия не имею, какова толщина породы. Стены выглядят слишком хрупкими, они покрыты трещинами. Где гарантия, что потолок не обвалится прямо тебе на голову, пока я буду пробивать ход?

Я фыркнула на это, хотя звучало весьма… разумно. И вздохнула.

- Ну, и в-третьих, думаю, выход уже близко. К чему рисковать?
- Ну, ладно, - сдалась я, - убедил.
- Пойдем, - Эдвард прошептал снова рядом, поднимая меня за руку с земли, и медленно повел вперед.
- Как ты видишь хоть что-то в этой тьме? – проворчала я, споткнувшись на ровном месте.
- Ничего не могу тебе сказать, - вежливо ответил он и прежде, чем я успела возмутиться, добавил: - Понятия не имею, как это работает.

Я ничего не видела. Эдвард сказал лечь на спину и влезть в расщелину. Мы должны будем подняться по ней наверх. В абсолютной темноте.

- Ты уверен, что там есть проход? – внезапный приступ клаустрофобии застал меня врасплох, мои колени задрожали. – И я, кажется, не смогу подниматься, - пролепетала я слабым и испуганным голоском. - Мне надо отдохнуть.
- Встанешь ко мне на плечи, - непреклонно заявил он, подталкивая меня вперед.

Я полезла… на ощупь.

Было узко и душно. И по стенам текла вода. Первым делом я попробовала ее на вкус – пресная. Тогда я стала слизывать капельки – жадно, как умирающий.

Я почувствовала, как Эдвард двинулся вслед за мной. Его руки осторожно поставили мои ноги себе на плечи. Я медленно начала подниматься вверх… не делая абсолютно ничего. Я лишь перебирала руками, чтобы удержать равновесие.

Эдвард постоянно останавливался и интересовался, достаточно ли для меня места. Было очень узко – мы едва могли протиснуться в эту щель. Но мы поднимались.

Этот путь показался еще более бесконечным, чем все предыдущие. Теперь дрожали не только мои колени, но и руки едва ощущали себя. И было жарко. Должно быть, мы теперь поднялись достаточно высоко над землей, воздух был нагретым и удушающим, кислорода недоставало. Или мне только так казалось от усталости.

Наконец, когда я едва ли не теряла сознание, я почувствовала руками выход – свободное пространство наверху. Я выбралась и сразу же легла, хватая ртом воздух, как будто поднималась сама, а не стояла у кое-кого на плечах. Я слышала шорох и бряцанье баллона, который Эдвард все еще тащил за собой. Я затем пещеру осветил тусклый свет. Я смотрела на него, как на чудо. Это был тот самый маленький фонарик, который мы включали в самом начале пути. Неужели Эдвард взял его с собой? Какой умница.

Он обошел небольшую пещеру вокруг, высвечивая углы, и показал мне на ход, который теперь уводил вниз. Я кивнула, но замотала головой, когда он протянул мне руку.

- Если я пройду еще хоть шаг, я умру, - сообщила я. – Дай мне поспать.

Совершенно автоматически я начала раздеваться. Было очень жарко. Я сняла гидрокостюм, оставшись в купальнике, и расстелила его на неровной скале, а затем легла сверху. Ленивым взглядом я наблюдала за Эдвардом, который рассматривал своды пещеры. Своды были вправду испещрены трещинами, и из них отовсюду сочилась вода. Ну, хотя бы смерть от обезвоживания теперь мне не грозит. С этой приятной мыслью я уснула.