В кабинете Карлайла царил привычный полумрак. Задвинутые наглухо тяжелые портьеры не пропускали в помещение ни капли солнечного света. Эдварду и не нужен был этот свет, искусственно созданная темнота лишь подчеркивала то положение, в котором оказался. Арестант, пленник в собственном доме. Не важно, каким словом это называть. Оно не меняло сути. Около суток, точного времени назвать не мог, провел в заточении в подземелье особняка. Закованный в кандалы, как какой-то преступник.

За время, проведенное в подземелье, к нему так никто и не спустился. Толстые стены камеры скрывали любые звуки, не позволяя им просочиться на поверхность. Звать кого-либо было бессмысленно. Ему ли это не знать. Скольких мятежников собственноручно заковывал в кандалы. И стражи никогда не слышали их протестующих возгласов. Оставалось только ждать. И сходить с ума от переполняющего его гнева, ярости и неизвестности.

Он с нетерпением ждал встречи с отцом. Не станут же его удерживать здесь вечно? Ему и до этого было что сказать царствующему папаше. Ну, а после ареста… Он стал настоящим ударом в спину, подлым, исподтишка. Совсем не ожидал от него такого.

Спустя время бронированная дверь в камеру отворилась, молча, не отвечая на вопросы, стража повела его в кабинет Карлайла. Никогда еще не проходил этот знакомый маршрут под конвоем. Горько усмехнулся. Даже дверь в кабинет ему открыли, учтиво провели внутрь. Сосчитал количество охранников, вставших по ту сторону двери. Четверо? Неужто боятся, что сбежит?
Карлайл восседал за массивным столом, рассматривал какие-то бумаги, и никак не отреагировал, когда ввели пленника. Злость на отца взлетела в разы. Тот был так спокоен, безразличен, словно не случилось ничего особенного. С трудом сдерживал клокочущий в груди гнев. Но не подавал виду, что взбешен происходящим. Сохраняя хрупкое спокойствие, с достоинством опустился в кресло напротив.

– Я надеюсь, у тебя есть объяснения этому! – Эдвард кивнул на закованные в наручники руки. Пытался говорить тихо, размеренно, спокойно. Хотя ой как хотелось сорваться в гневный крик. И был бы прав, отец перешел все границы.

Карлайл еще пару секунд сосредоточенно рассматривал бумаги, словно не замечая сидящего перед ним Эдварда. Распаляя его этим еще больше, делая грань мнимого спокойствия более шаткой. Но Эдвард не собирался вестись на провокацию. Прекрасно понимал, что тот делает, пытается вывести из себя, чтобы потерял контроль: над словами, действиями.

Карлайл неторопливо отложил бумаги, также не спеша поднял взгляд на сына. Откинулся на спинку кресла, принимая расслабленную, небрежную позу.

– Ты нарушил мой приказ! – холодности его голоса позавидовала бы сама Снежная королева. Без намека на сожаление. Без тени раскаянья.

Эдвард был готов к такому ответу. И он его не устраивал. Уверенность отца в собственной правоте раздражала, пробуждала дух противоречия.

– Мне не пять лет, ты не можешь указывать, как мне поступать. – Как ни пытался оставаться спокойным, голос слегка дрожал от переполняющего его гнева.

– Раньше, тебя все устраивало, – Карлайл поморщился, так, словно вспомнил о чем-то весьма неприятном, и добавил:

– Поездка явно не пошла тебе на пользу.

Эдвард стиснул зубы, вопрос поездки был отдельной темой. Пока нужно было разобраться с абсурдным арестом. И так потерял по милости отца уйму времени. Представлял, как злится Белла, ведь обещал ей, что вернется.

– Раньше ты не применял подобных методов. – Эдвард позвенел наручниками на руках. – Что ж, я отбыл наказание, теперь надеюсь, могу быть свободным?

Карлайл сузил глаза, потер край подбородка.

- Всему свое время…

Эдвард чуть не вскочил с места, еле сдерживаясь, прошипел:

– Ты не имеешь права удерживать меня! У тебя нет оснований!

– Я могу делать все, если это убережет тебя от опрометчивых поступков, – не дав Эдварду хоть что-либо возразить, быстро добавил: – Впрочем, я позвал тебя не за этим.

Карлайл наклонился к столу, доставая какие-то бумаги. Эдвард прикусил язык, так и рвались нецензурные слова. Уже понял, что арест не был случаен, не был прихотью. Его намеренно задержали в Лондоне, как же, видимо, отцу не хотелось, чтобы он улетел обратно, если решился на столь радикальные меры? И неужто и впрямь думает, что остановит его этим? Рано или поздно все равно отпустит, и тогда никакая сила на планете не удержит его. Он все равно улетит к Белле.

– У меня уже есть отчет Джаспера и Дерека, не хватает твоего. Адель рассказала, что ты нашел виновных в похищении ее, Элис и группы спелеологов.

Сердце болезненно сжалось. Эдварду не понравилось, как вкрадчиво отец спрашивает о случившемся. Понимал, что наверняка Адель уже обо всем рассказала. Что Карлайл знает и о событиях в пещере, и про связь с Беллой. Тогда к чему все эти игры? Ждет признание от него самого? Потребность защитить Беллу, пусть та и была далеко, заставила лгать. Ложь давалась легко, без угрызений совести.

– Главного зачинщика мы так и не нашли. Он мятежник, Джеймс. И еще была женщина… – видел, как хищная улыбка расползается по лицу Карлайла, и от этого становилось не по себе, поспешно добавил:

– Виктория.

Карлайл зло уставился на сына.

– И все? У Адель другие сведенья!

– Я нашел Адель без сознания, она не может знать наверняка!

Мгновение Карлайл изучающе смотрел на сына, цепко выхватывая проскальзывающие на напряженном лице эмоции. Эдварду же становилось некомфортно под этим взглядом. Возникло нехорошее ощущение, что что-то не улавливает, упускает. Что-то очень важное. Но не мог понять, что. Затянувшееся молчание нарушила мелодичная трель телефона. Карлайл выслушал короткую речь звонившего. Положил трубку. Задумчиво посмотрел на Эдварда, что-то взвешивая, принимая окончательное решение.

- Освободить!

Стража откликнулась мгновенно, так быстро, словно ждали этого приказа все это время.

Эдвард с облегчением потирал запястья. Он свободен, теперь дело оставалось за малым: выбраться из дома. В том, что перехитрит стражу, не сомневался. Теперь знал, что можно ожидать от отца, и был готов дать отпор.

– Пошли. Хочу кое-что тебе показать!

Карлайл выглядел довольным, словно выиграл главную битву в своей жизни. Эдвард же не обращал внимания на отца. Мысленно он уже был в Румынии, и еще одна задержка вызывала лишь раздражение. Но чтобы лишний раз не навлекать на себя его гнев, решил не перечить. Послушно пошел вслед за отцом, не понимая, зачем тот ведет его обратно к подземелью. Они остановились возле массивной двери скрывающей подземные камеры.

– Зачем мы здесь?

– Потерпи, и все узнаешь! – Карлайл усмехнулся, краем глаза посматривая на Эдварда. – Осталось совсем чуть-чуть.

Почему-то не нравилось то, что происходит. Слишком уж торжественно выглядел отец, слишком тревожно становилось на душе. Непонятное, щекочущее нервы чувство расползалось по телу. Он попытался отогнать нехорошее предчувствие, но оно словно паразит прочно вцепилось в его сознание. С каждой секундой становилось тяжелее дышать. От напряжения сводило мышцы. Эдвард и не помнил, когда в последний раз было так плохо. Даже стало казаться, что ощущает такой до боли знакомый запах. Неужто сошел с ума? Недоверчиво потянул носом воздух.

Осознание беды осело сладким запахом мускуса на кончиках чувствительных рецепторов обоняния. Внутри все похолодело от страха. Не может быть! Белла? Здесь? Как такое может быть? Искоса посмотрел на Карлайла, чувствует ли он примесь чужого запаха?

Выражения предвкушения на лице отца вызвало оцепенение. Отметало надежду, что Белла добровольно проникла в особняк. Приближающийся гул шагов и скрежет ударяющегося об пол метала лишь укрепляли дурное предположение. Судорожно сглотнул вставший в горле комок. Шаги неустанно приближались, он даже мог отчетливо сказать, сколько им еще осталось. Еще два поворота, еще сто метров… и они будут у цели.

Концентрированный запах любимой женщины все сильнее наполнял пространство узкого прохода. Он все еще надеялся, что ошибся. Но запах ударил подобно тарану, перечёркивая любые сомнения. Напряженно смотрел то вперёд в проход, с которого доносились шаги, то на отца. Его кривая ухмылка ударила подобно пощечине. Моментально пришел в себя. В голове словно что-то щелкнуло, окончательно сбрасывая с глаз пелену неведенья. Вскипевшая злость вырвала из груди утробное рычание. Отец все знал. Знал, кого ведут сюда, и поэтому привел в подземелье. Чтобы он все увидел! Чтобы показать, насколько бессмысленны теперь все его замыслы.

Теперь стало понятно, что Адель рассказала Карлайлу о его встрече с Беллой. И тот прекрасно понимал, что она значит для него. И не смотря на это, решился на подобную подлость. Так вот для чего нужен был чертов арест! Чтобы он не помешал в выполнении преступных действий. Если бы Эдвард только был свободен, он бы не позволил и на шаг к ней приблизится.

Уже не сдерживая раздирающий на куски гнев, окатил Карлайла полным ненависти взглядом:

– Не прощу тебе этого! Никогда!

Не обращая больше внимания на отца, бросился в коридор, навстречу манящему запаху. Спасти ее, защитить. Понимал, что ведет себя импульсивно и глупо, что в особняке полно охраны, и вряд ли ему и Белле дадут так просто уйти. Но дикое желание исправить свои же ошибки затмевало голос рассудка. Он не даст ее в обиду, и пусть для этого придется восстать против всего режима отца. Пойдет на все, не задумываясь. Лишь бы уберечь. И не важно, что связывают их не совсем обычные чувства, что она так долго обманывала его. Совсем этим они разберутся потом, главное было уберечь от своеволия того, кого так долго ценил выше всех.

Всего пару секунд понадобилось, чтобы преодолеть разделяющее их расстояние. Казалось бы, знал, что увидит. Был готов. Однако вид Беллы пригвоздил его к месту. Она не шла, обессиленная от действия яда, повиснув на руках стражников, еле волочила закованные в кандалы ноги. Вся грязная, в подранной до дыр одежде. Голова беспомощно и как-то неестественно свесилась на бок. Сквозь спутанные, беспорядочным скопом свисающие и сбившиеся на груди волосы смог отчетливо различить сковывающий шею ошейник.

Что же он натворил! Если бы только не оставил ее беспомощную в той ужасной пещере, ведь догадывался, что она просто так не успокоится, будет рвать кандалы, травить себя ядом. А теперь что? Собственными руками сделал ее беззащитной. Отдал на растерзание палачам. Но вот только как? Как они узнали? Как смогли подловить момент, чтобы обезвредить столь сильного противника?

Адель… Только она знала, где он оставил Беллу, и в каком состоянии.

Злой рык вырвался из груди. Как она могла? Как посмела сделать с ней такое? Предательница! В один прыжок оказался подле Беллы, разъяренно вырывая ее из рук опешившей охраны. Мгновенно заключил обмякшее тело в объятья, невесомо коснулся губами волос склоненной на его плечо головы.

– Белла…

– Ненавижу тебя! – ее злой, хрипящий шепот утонул в его груди. Звеня кандалами, попыталась слабо оттолкнуть.

Эдвард прижал ее к себе еще крепче. Вдохнул полной грудью такой знакомый, дурманящий разум запах.

– Я знаю. У тебя есть на это право! – попытался говорить с ней нежно, но голос так и срывался. На охрану уже кричал: – Ключи от кандалов! Немедленно!

Протянул руку, но стража так и не пошевелилась. Охрана пребывала в растерянности. Идти против сына правителя не могли, но и не могли нарушить приказ самого правителя. Эдвард видел их замешательство, и от безысходности хотелось выть. Если бы только Белла могла самостоятельно стоять на ногах, он бы сам отобрал злосчастные ключи. Но она не могла, а он и на секунду не мог предположить, что оставит ее без поддержки.

Приходилось быстро решать. К черту кандалы. Потом придумает, как их снять. Осторожно подхватил ее на руки, и тихо, так, чтобы расслышала только она, прошептал:

– Держись!

И бросился к выходу. Наперерез вставшей на пути и не знающей, что предпринять, охраны. Один из них опомнился первым. Перегородил Эдварду дорогу.

- Сэр… Мы не можем выпустить Вас с пленницей!

- Прочь с дороги! – угрожающе зарычал, мысленно просчитывая дальнейшие действия. Охранников всего двое. С Беллой на руках он не одолеет и одного. Впервые пожалел, что сейчас безоружен. Вот только смог бы он стрелять в бывших подчиненных? Смог бы. Однако возможности, увы, не было. И помощи ждать было неоткуда. Скорее наоборот, позади в коридорах оставался отец, и было странно, почему тот до сих пор не вмешался. Напоминание лишь заставляло поторопиться. Не обращая внимания на стражников, упрямо зашагал вперед, заставляя их отступать. Видел, как неуверенно вытаскивают из кобуры пистолеты. Но не испугался. Не станут они стрелять в него, слишком боятся Карлайла. Да и Белла, видимо, нужна отцу живой. Иначе к чему был весь этот спектакль? Врага можно было бы убрать и в Румынии. Пока никто не видит и не может помешать. Или он и вправду думал, что Эдвард останется сторонним наблюдателем. Что будет настолько зол на Беллу за ритуал, что будет желать ей смерти?

Понимание, что им не причинят вреда, придало смелости. Идея побега уже не была столь абсурдна. Главное – выбраться из особняка. А потом, возможно, Джаспер захочет помочь, или Эмет. Множественный гул приближающихся шагов заставил стиснуть зубы. Подкрепление, шансы на побег моментально скатились к нулю. Наивный. А еще удивлялся, почему отец не вмешивается. Чувствовал, как напряглась в его объятьях Белла. Чуть склонив к ней голову, быстро зашептал:

– Помоги мне, заставь их уйти!

Слабо кивнула. Напряглась. Он чувствовал, как дрожит от усилий ее тело, видел, как досадливо морщится. Понимал, что все напрасно. Она была слишком слаба. Охрана так и не сдвинулась ни на дюйм.

Белла еле слышно прохрипела:

– Адель все еще блокирует меня! Я не могу!

Имя сестры неприятно резануло слух. Уже вторая подлость за последние сутки. Так вот как палачи смогли добраться до Беллы! Если они только выберутся из подземелья, Адель ждет очень неприятный разговор. Но все это будет потом, сейчас нужно было решать, как противостоять страже. Шум шагов становился все отчетливее, положительный исход побега – призрачнее. И речи не было, чтобы просто бежать. Для многочисленной охраны не составит труда сбить его с ног. Оставалось одно… сопротивляться до последнего вздоха.

Опустившись на колени, аккуратно положил на пол возле стены Беллу. И не тратя времени, бросился на стражников. Пока их еще двое, у него есть шанс. С размаху зарядил ближайшему из них в челюсть. Воспользовавшись растерянностью второго, нанес сокрушительный удар под дых. Стражник покачнулся, но не упал. Не зря в войска отца отбирали самых сильных, самых ловких. Когда-то Эдвард сам обучал их. Знал все маневры, ловко увернулся от встречного удара, мысленно рассчитывая дальнейшие, и с отчаяньем отмечая, как близко было подкрепление. Ему удалось обездвижить только одного, когда несколько вампиров бросилось со спины. Не успел опомниться, как сильные руки, сжимая его горло, вдавили в каменную стену.

– Руки прочь! – безрезультатно дернулся.

Его сжимали с такой силой, что он буквально задыхался. Воздуха катастрофически не хватало. С трудом скосив голову в бок, с удивлением обнаружил, что Белла умудрилась встать. Ее слегка пошатывало, она хваталась руками в поисках опоры за стену. Но при этом, гордо вздернув подбородок, прямо смотрела вперед. Он не верил своим глазам, они только что проиграли, а на ее губах блуждала язвительная ухмылка. И только когда проследил за ее взглядом, понял ее поведение. В глубине коридора, скрытый тенью, стоял его отец. Надменный. Торжествующий.

Он неспешно вышел из тени. Игнорируя еле стоящую на ногах Беллу, прошел мимо нее, словно она пустое место, остановился напротив задыхающегося от безуспешных попыток освободиться Эдварда.

– Ты разочаровываешь меня… сын! – последнее слово выплюнул, словно оно жгло ему язык. – Не ожидал я от тебя такого!

– Я от тебя тоже… отец! – слова давались с трудом, они вырывались свистящим хрипом.

Карлайл долю секунды свысока смотрел на поверженного отпрыска. Он еще проучит Эдварда за проявленное неуважение к отцу. У него еще будет время и повод. Пора было заканчивать фарс, начатый нерадивым сынком. Отдал приказ подошедшей к тому времени охране.

– В камеру! – кивнул в сторону Беллы. С наслаждением наблюдая, как грубо ее толкают в спину, заставляя делать шаг вперед, как, потеряв устойчивость, она падает лицом вниз на каменный пол. И надо же, все-таки упрямства ей не занимать. Не обращая внимания на поднимающие ее руки, пытается встать сама. Кому она и что хочет доказать? Карлайл зло усмехнулся. Недолго ей еще осталось. Уж он об этом позаботится.

Эдварду же ее страдания разрывали сердце. Он не мог видеть, как они заталкивают ее в дверной проем, не заботясь, что своими действиями наносят ей увечья.

Тяжелая стальная дверь с грохотом захлопнулась за спиной Беллы. Стражник, сжимающий его горло, ослабил хватку. Согнувшись пополам, упираясь руками в колени, долю секунды восстанавливал дыхание, на мгновение зажмурился, попытался прийти в себя. Последние события окончательно выбили из под ног почву. Где он так провинился, что заслужил подобное? Поднял на отца полный ненависти и разочарования взгляд.

– Я же верил тебе! Всю жизнь…

Карлайла же, казалось, не заботило состояние сына, он словно не замечал, что тот еле стоит на ногах. Что только что разрушил его жизнь. Равнодушно пожал плечами. Сделал знак рукой, приказывая страже оставить их наедине.

– Не понимаю… О чем ты!? – его лицо мгновенно приняло суровое выражение. Окатил сына хмурым, колючим взглядом. – Это я доверил тебе важную миссию. А ты? Что ты творишь? Скатился до того, что защищаешь какую-то дрянь, преступницу!

Резко сорвавшись с места, из-за всех сил вжал отца в стену. Захотелось, чтобы тот подавился своими оскорбительными словами.

– Не смей! Не смей так о ней говорить!

Эдвард сжал пальцы в кулаки на вороте рубашки Карлайла. Руки тряслись от желания свернуть ему шею. Карлайл лишь снисходительно ухмылялся. Выводя Эдварда из себя еще больше.

– Она преступница. Нравится тебе это или нет. И ответит за то, что сделала, по закону.

Внутри все похолодело. Знал он эти законы. Сам приводил в исполнение. Страх за Беллу буквально парализовал. Даже не заметил, как ослабил хватку, перестал удерживать отца.

Карлайл раздраженно сбросил с себя его руки, оттолкнул. С пренебрежением смотрел на сына. На то, как от боли искажается его лицо. Это же надо так побиваться из-за дрянной девки.

– Когда все закончится, ты еще спасибо мне скажешь! Ведешь себя как идиот. Эта дрянь тебе всю жизнь испортила, а ты сопли распустил.

Холодный жестокий голос Карлайла ударил по натянутым нервам. Ключевая фраза, опрометчиво сказанная Карлайлом, настойчиво прокручивалась в голове. Когда все закончится… Он столько раз слышал эту фразу… От Адель: в Румынии, в самолете. А теперь еще и отец. Когда все закончится… Почему они все время повторяют это?

Эдварда затрясло от гнева. Кажется, он наконец-то стал понимать, что происходит. Когда начал говорить, голос хрипел от клокочущей в груди ярости.

– Ты… Ты все спланировал. Похищение группы, мою поездку. Знал, чем обернется это для меня. Кем она станет для меня. Подослал туда Адель, чтобы она могла блокировать ее в нужный момент. И все для чего? Чтобы убить ее? Она так мешала тебе жить?

Карлайл резко прервал его. И не предполагал, что Эдвард сможет хоть о чем-то догадаться. Кажется, он недооценил своего сына. Зря. Хотя, если бы Адель не проболталась ему о ритуале, тот вряд ли хоть что-то смог сопоставить.

– Хватит нести этот бред! Ты сам себя слышишь? Или связь с этой мятежницей отбила у тебя способность трезво мыслить? Я что, по-твоему, заставлял ее убивать людей? У меня нет таких возможностей!

– Ты спровоцировал ее! Ведь знал, что она ненавидит тебя. Что не упустит возможность отомстить. Просто людей она бы не тронула. Ты бросил ей наживку в виде Элис и ее сестры. Это ведь заманчиво, избавиться от той, что защищает тебя. Ты ведь все просчитал, верно? И меня послал с Джаспером на поиски. Знал ведь, на что обрекаешь меня. Как ты мог? Ладно я. А Элис? Мы нашли ее еле живой. Белла ведь могла убить ее. Или для достижения цели ничего не жалко?

По скулам Карлайла заходили желваки. Как этот наглец посмел с ним так разговаривать!?

– Ты разочаровываешь меня, Эдвард! Я всегда гордился тобой, а ты ставишь под удар мое хорошее расположение к тебе. Я не собираюсь перед тобой оправдываться за то, что не совершал. Лучше ты мне расскажи, сынок, чем занимался в Румынии? Как вижу, время даром ты не терял.

Стиснув зубы, Эдвард проигнорировал насмешку в его голосе.

– Это тебя не касается!

– Ошибаешься! Еще как касается! Своим идиотским поведением ты поставил под удар мой авторитет! Перед моими подчинёнными!

– Ты вынудил меня! И я еще не раз пойду на это, если ты ее не отпустишь!

Карлайл скептически усмехнулся. Всё-таки Эдвард был еще таким наивным. Неужели он думает, что после всех тех манипуляций, что он проделал для достижения цели, просто так перечеркнет все свои усилия? Он никогда, ни при каких обстоятельствах не отпустит ее. Слишком долго к этому стремился, слишком много поставил на карту. А то, что Эдвард пытался спасти Беллу, мог понять. Хоть никогда и не любил ее, не мог не признать, что Белла могла Эдварду понравиться, а если учесть еще и действие ритуала, то наверняка он сходил по ней с ума. Но Карлайлу было плевать на желания сына. Отрицательно покачал головой.

– Ты же знаешь наши законы Эдвард! Она их нарушила. Многократно. Убийство двадцати человек, покушение на жизнь Элис и Адель. Она предстанет перед судом, и никто не в силах это изменить.

Непреклонность в его голосе разжигала и так неутихающую ярость. Сжал руки в кулаки. Но ради Беллы держался. Все еще надеялся, что сможет уговорить отца. Сможет договориться.

– Отпусти ее! И я клянусь, что никогда в жизни больше не встречусь с ней. Я буду делать то, что ты захочешь! Только отпусти!

Карлайл задумчиво взвешивал его слова. Заманчиво. Но его это не интересовало, он и так получит все то, что ему нужно.

– Она нарушила закон! И он един для всех.

Эдвард уже с трудом сдерживался. Шанс убедить отца изменить ситуацию становился все призрачнее, но не хотелось признавать поражение.

– Измени законы. Ты их создал. Это в твоей власти.

– Наши законы неизменны, уже век. Я не собираюсь ничего менять.

Эдвард лихорадочно искал выход. Он уже исчерпал все возможные доводы, нужно было что-то большее, чем просто слова. Что-то, что переселит его ненависть к Белле. Смелое, но довольно безрассудное предположение закралось в мысли. И вызвало надежду. Как никогда был уверен в своих действиях.

– Ты их изменишь! – и, не медля, уверенно позвал:

– Стража!

Карлайл, недовольно хмурясь, наблюдал за сыном, видел, что тот что-то задумал, но не мог понять хода его мыслей.

Двое вышколенных охранников стояли возле них, ожидая дальнейших указаний уже через секунду. Эдвард с удовлетворением отметил висящий на поясе одного из охранников сканер для крови. Удача улыбнулась ему. В основном охрана особняка из-за ненадобности не носила с собой эти портативные устройства, они были необходимым атрибутом в основном для патрульных.

– В аэропорту я не проходил сканирование. Хочу сделать это сейчас!

Карлайл еще больше нахмурился. Он совсем перестал понимать Эдварда. Что он творит?

Эдвард же выпрямился, позволяя охраннику поднести к его руке сканер. Он знал, что произойдет, а вот для остальных, особенно для Карлайла, писк прибора стал настоящим потрясением. Растерянный стражник расширенными от удивления глазами смотрел то на монитор, то на Эдварда, то на Карлайла.

Карлайл резко вырвал сканер из рук охранника. И казалось, впал в мгновенный ступор.

– Нет, я не верю… – он был настолько растерян в этот момент, что Эдварду даже стало его жалко. Но он быстро отогнал от себя это чувство. Эдвард загнал отца в ловушку, и если ему дорог единственный сын, он сделает все, чтобы оставить его в живых, а значит и Беллу. Законы для всех едины.

– Все верно отец! Это кровь… Я пил кровь вампира. И нарушил твои законы. Я такой же, как она!

Протянул руки стражнику, чтобы тот одел кандалы. В ожидании замер. Неотрывно следил за эмоциями, бушующими на лице Карлайла. Он не выглядел больше растерянным или потрясённым. На считанное мгновение злость и ярость исказили его черты, а затем резко сменились безразличием. Лицо застыло в холодной маске отчужденности.

– Если ты так этого хочешь… так тому и быть!

Быстро развернувшись, зашагал в сторону выхода. Приказ он отдавал, не оборачиваясь:

– В камеру его!