Ливень, плотной пеленой заливающий оконные рамы, мешал сосредоточиться. Шум отвлекал.
Казалось бы, ничего необычного, после дождливой и туманной Англии должен был привыкнуть, не обращать внимания.
Должен бы…
Легкое соприкосновение капель воды с металлом, стеклом или пластиком буквально взрывали чувствительные к звуку барабанные перепонки. Мешали сосредоточиться. Как не уговаривал сам себя думать только о поисках, этот проклятый поток отвлекал, возвращая мысленно к ней.
Где она сейчас? Что делает? Находится ли в укрытии своей пещеры, либо мокнет, выслеживая беспечную жертву, подавшуюся в горы?
На мгновение представил ее: дикую, затаившуюся в тени дерева, готовую броситься в атаку. И вздрогнул, но не от того, что представил бросившуюся на человека, а от того, что увидел ее, намокшую от зарядившего не на один час дождя.
И ощутимо напрягся, стоило только памяти выбросить другую картинку: мокрая, прилипающая к телу, ничего не скрывающая майка, кривоватая полуухмылка на красивом, обрамленном черными намокшими прядями лице.
Тело отреагировало мгновенно, выдавая характерную реакцию.
- Черт! – тихо прошипел он, злясь на реакцию собственного организма. Как какой-то сопливый школьник, он возбудился только от одного воспоминания, от одной вспыхнувшей в памяти картинки.
Резко подымаясь с кресла, с силой сжимая голову кулаками, попытался отогнать навязчивое видение. Думая об Адель, Эсми, Джаспере… И обреченно застонал.
Не получалось. Девчонка стояла у него перед глазами и нагло ухмылялась, соблазняя аппетитными формами.
Осторожный стук в дверь заставил его разжать кулаки и открыть глаза.
После его раздраженного «войдите», напряжено окинув взглядом мрачного начальника, Дерек поспешно прошел в кабинет, развернул на рабочем столе внушительных размеров карту.
Ему немало усилий пришлось приложить, чтобы добыть ее, пойти на кое-какие уступки мятежникам. Но Каллену этого не стоило знать, реальная жизнь отличалась от той, что они, королевские отпрыски, видели в своих рамках условности.
Но все же, не смотря на правильность Эдварда, именно к нему он хотел обратиться с личной, важной для него просьбой. Не сейчас, возможно, позже, но до того, как найдут пропавшую девчонку. Сейчас существовал хоть один шанс, что тот его выслушает и может быть даже поможет. Но все равно не знал, как начать, как подступиться к своенравному Каллену. И все, что пока ему оставалось, это наблюдать за действиями королевского сынка, ожидая удачного момента.
Склонившись над разложенной на столе картой, Эдвард вдумчиво разглядывал сложные переплетения подземных коридоров и залов.
Где-то там, среди бесчисленных ветвей туннелей, нагромождений многотонной породы, Белла прятала Адель.
Вот только где? Без четкого знания они могли потратить на поиски целую вечность.
В их распоряжении не было этой вечности. В ее распоряжении не было этой вечности. Организм вампира был, несомненно, выносливее, совершеннее человеческого, но даже он не мог выжить в условиях голода.
На секунду перед глазами встал ее образ: милая, добрая девочка. Адель была правильной во всех отношениях, тихая, спокойная, вежливая, красивая. Подходящая ему, и до поездки в эту Богом забытую страну она была единственной, кого он хотел, к кому стремились все его помыслы.
Одна короткая встреча перечеркнула годы.
Дикое необузданное желание пересилило робкую привязанность и теплые светлые чувства.
Эдвард не был слепым, видел, что нравится Адель, что притягивает ее. Но по каким-то известным лишь ей причинам она горько улыбалась и отстранялась при каждой его попытке сблизиться.
Он не понимал почему, спрашивал. Она молчала.
Видел, что она, как и он, хочет большего, чем робкие прикосновения и томные взгляды.
Но все же упорно продолжала избегать его, не объясняя причин отказа.
И лишь однажды проговорилась, когда, забывшись после шумной вечеринки, чуть не уступила, но в последний момент, опомнившись, оттолкнула и печально прошептала:
- Это все обман… Это все не мое…
Он тогда так и не понял, о чем она.
После того случая она всячески избегала его. Уезжала надолго, на годы. И когда возвращалась, пыталась не попадаться ему на глаза.
Сейчас в глубине души он даже был рад, что между ними так ничего и не было. Своими мыслями о другой женщине он бы обидел ее, предал. А она не заслуживала подобного к себе отношения.
И по его вине она сейчас томилась черт знает где. Нет, чтобы сломя голову броситься ее искать, собственноручно перевернуть всю страну, пересмотреть каждый камень. Он как идиот увлекся, искал ответы там, где их не могли ему дать.
- Сэр, что прикажете делать? – тихо спросил Дерек, выводя Эдварда из мрачных раздумий.
- Действовать… - коротко бросил он, злясь на то, что потерял из-за сомнений слишком много времени. Дернул на себя лежащий на спинке кресла пиджак и поторопился к выходу.
– Собирай отряды.
Он уже дернул на себя ручку, когда робкий голос Дерека остановил его.
- Простите сер… возможно сейчас не время, но это важно.
Эдвард закрыл дверь, невольная задержка злила, но он попытался остаться вежливым.
- Вы что-то хотели, Дерек?
Начальник патруля нервно кивнул и заерзал не месте. Его поведение напомнило Эдварду прощание с Аро. Он невольно нахмурился, о чем бы ни собирался поведать ему стоящий перед ним подчиненный, вряд ли это было приятной вестью.
- Мне нужна ваша помощь… - неуверенно начал тот, не решаясь смотреть прямо в глаза, упорно разглядывая несуществующую на полу грязь. – Вопрос очень деликатен…
Он замолчал. Эдвард кашлянул, нарушая затянувшееся молчание. Было понятно, что Дерек ждет от него каких-то слов, любого намека, позволяющего продолжить, но Эдвард не собирался поощрять его, не зная сути. И лишь сухо кивнул.
- Я слушаю.
Дерек нервно сглотнул, слова довались ему с трудом, он уже и сам не рад был, что все это затеял. Но отступать было поздно, да и жене обещал, что попытается.
- Я уже долго возглавляю патруль… Вы знаете. Я всегда служил вашему отцу верой и правдой, всегда придерживался законов, следовал всем правилам… - он запнулся, а Эдвард нахмурился еще сильнее. Направление разговора не нравилось, как и то, каким потерянным выглядит Дерек. Ничего хорошего это не предвещало.
Между тем, совладав с собственными чувствами, тупо смотря перед собой и ничего не видя, Дерек продолжил.
- Мы с женой уже около полувека вместе, у нас есть дом, любимая работа, предметы роскоши, мы даже чувствуем себя почти людьми. У нас есть все, кроме одного и самого главного – детей.
Эдвард нахмурился еще сильнее. Разговор и вовсе перестал ему нравиться. Он чувствовал себя неловко, неуютно. Они не были настолько знакомы с Дереком, чтобы делиться подобными переживаниями. Эдвард почувствовал себя не в своей тарелке.
- Мне жаль Дерек, правда… но вы же знаете, что вампиры утратили эту возможность.
- Не все! – вспыльчиво выкрикнув, Дерек тут же притих, и почти шепотом добавил. – Пещеры мятежников кишат детьми разных возрастов.
Эдвард замер. Его словно током ударило, и осознание возможной просьбы вампира сразило его ужасностью предположения.
- Нет! – практически прошипел он.
Дерек так и не поднял на него взгляд, последняя надежда на понимание потухла. Как же он ошибся, жалел, что вообще затеял разговор, лучше было сразу, ничего не объясняя, забрать жену и уйти в горы. Но ведь так не хотелось расставаться с нажитым, с налаженным бытом.
- Мы могли бы питаться донорской кровью, не обязательно убивать… - еле произнес Дерек, делая еще одну, отчаянную последнюю попытку. – Мы не хотим уходить, становиться мятежниками. Когда ребенок родиться, мы снова перейдем на лекарства.
От надежды, сквозившей в его голосе, Эдварду стало не по себе. Сама просьба, ее абсурдность не укладывались в голове. Он понимал, что не может помочь ему. Ничем. Отступничество в их мире каралось смертью, без исключений. И никакие былые заслуги не отмоют кровавое пятно на репутации, не оправдают.
- Я ничем не могу помочь…
- Вы же сын короля! Я столько лет служил вам! Одна маленькая уступка! – на мгновение Дерек поднял на него полный холодной ярости взгляд.
Его кулаки сжимались в бессильной злобе на царского отпрыска, на веру, на собственное желание следовать ей. Эта вера лишила его возможности иметь детей. Эту веру он навязал своей жене. И вот теперь эта вера отвернулась от него, отмахнулась, как от ненужного, выпадающего из цепи звена.
Но все же многолетняя привычка повиновения взяла верх над гневом, и уже более тихо, но все еще срывающимся голосом он прошептал.
- Прошу… подумайте… не отказывайте так сразу.
Дерек выскочил из кабинета, быстро, боясь услышать очередной отрицательный ответ. Окончательное неведенье все еще оставляло надежду, что не придется уходить. Ведь они с женой уже все для себя решили, и если судьба заставит их уйти, они уйдут. Не задумываясь, не жалея ни на секунду.

Эдвард молча гнал машину по узкой горной дороге. И не крутые виражи серпантина, ни ухабистость ужасных каменистых дорог не могли отвлечь его от невеселых мыслей.
Румыния преподнесла ему очередной сюрприз.
Сначала эта экспедиция, затем Аро, о главной причине невеселых мыслей даже и вспоминать не хотелось, теперь еще и Дерек.
Эдвард никогда не смотрел на их мир под таким ракурсом. Никогда не задумывался о детях. Возможно потому, что не было той, с которой хотелось бы создать свое продолжение. Да и цена за рождение была слишком высокой: за возможность размножения люди лишались жизни. Лишь человеческая кровь позволяла плоду развиться и родиться на свет.
Как Карлайл не пытался, еще ни одно лекарство не смогло помочь. Женщины их мира становились бесплодными.
Эдвард никогда не видел, чтобы хоть одна из них жаловалась. Разве что Розали. Бывшая жена его брата, но тогда все это быстро замяли, девушка бесследно исчезла, Эммет увлекся другой.
Других инцидентов он и не помнил. Просьба Дерека шокировала его, привела в ужас.
Его последние слова, обращение как к сыну короля… Эдвард буквально вцепился в руль, сильные пальцы чуть не раздавили хрупкий пластик.
Мысль, жестокая своей реальностью и его недальновидностью, неприятно оглушила. Сын короля! Родной! Мать клялась, что никогда не пила человеческую кровь. Так же как и отец, что всегда питались животными.
Он уже понял, что врали. Вот только раздражало, как мог так слепо верить, не сопоставил факты. Его отец ради наследника отодвинул на задворки совести все свои принципы, скрыл это от него, окутывая реальные вещи паутиной лжи.
И он как идиот на все это повелся.
Эдвард снова почувствовал, как мир под его ногами задрожал, угрожая рухнуть в любую минуту.
Просьба Дерека не казалась уже такой абсурдной. Если его отец захотел себе ребенка, то почему остальные не имеют на это право?
В некоторых доводах начальника патруля он увидел смысл, ведь и вправду можно было пользоваться донорской кровью. И пример Аро, что не обязательно, питаясь кровью, нужно быть монстром, лишь утверждал его в положительности мыслей. Их мир бы только выиграл, если бы наполнился детским смехом.
Эдвард пообещал себе, что как только найдет Адель, он обязательно поднимет этот вопрос. Потом, позже, когда вернется в Лондон. Сейчас же у него были дела куда поважнее.

Машины остановились. Заглушая мотор, Эдвард вышел из машины, громко захлопывая дверцу, напряженно всматриваясь в простирающийся перед ними горный массив Бихор.
Вот и пункт назначения.
До пещеры было около километра, два часа пути для человека, пару минут для вампира.
Не сговариваясь, они начали быстро подниматься. Эдвард и Дерек первые, остальные за ними.
Вход в пещеру располагался в широкой воронке, и в него без труда можно было спуститься сразу большому количеству человек. Но они не решались спрыгивать. Четкое зрение позволило в темноте прикинуть расстояние: от входа до дна около двадцати метров. Не так и много, но расположенные в основании глыбы льда могли покалечить.
Пришлось воспользоваться лестницей, возведенной людьми.
Спустившись в первый зал, Эдвард на мгновение замер. Он и раньше бывал в пещерах, и не в одной. Но подобной красоты еще не видел. Под его ногами располагался огромный ледник, и вокруг, словно величественные, похожие на церковные свечи, метров семи в высоту, возвышались ледяные сталагмиты.
Но времени любоваться не было. Они пришли не на экскурсию. Эдвард моментально собрался, потянул носом воздух и вздрогнул, уловил знакомые нотки мускуса.
По телу пробежала предательская дрожь, он с силой сжал кулаки и поджал губы. Да, это будет сложнее, чем он ожидал.
А не дышать не мог, как бы не хотелось. Этот запах, словно яд, расползался по его телу, парализуя волю, подчиняя разум низменным плотским инстинктам.
Эдвард зло рыкнул, и попытался взять себя в руки. Только подобных мыслей о девчонке ему не хватало. И так было тошно от всего происходящего.
Но выхода не было. Он быстро заскользил по ледяной поверхности, стремясь ко второму залу. Узкие сколькие ступеньки преодолел за пару секунд. Взгляд цепко прошелся по каждой щели, трещинке, задерживаясь на подозрительных впадинах и выпуклостях.
По опыту знал, что искать нужно не на поверхности, события в Бране подсказывали, что нужно искать скрытые пещеры и механизмы.
Это усложняло и без того непосильную задачу. По запаху искать не мог. По какой-то злой иронии судьбы запахи пленницы и мучительницы были практически идентичными.
Эдвард тихо чертыхнулся. И как он должен ее искать? Если каждая молекула воздуха насквозь пропитана одинаковым ароматом? Как определить, кому точно он принадлежит?
Эдвард попытался вспомнить запах, свойственный Адель, его отличительные нотки.
Закрыл глаза, погружаясь в пучину памяти, воскрешая далекие воспоминания.
Не получалось.
А вот запах другой, злой и жестокой девчонки, ему и вспоминать не нужно было. Он буквально ощущал его на кончике языка. Казалось, что запах въелся в его сознание
напрочь вытесняя из мыслей все остальные. Это уже становилось похожим на паранойю.
Эдвард раздраженно осмотрелся по сторонам, злясь на самого себя, на девчонку, что имела над ним такую болезненную власть. Нахождение в подземелье уже причиняло реальную физическую боль. Он не мог не дышать, каждый же глоток воздуха отзывался дрожью в теле.
Осмотр второго зала так ничего и не дал. Отряд бездействовал, терпеливо ожидая дальнейших распоряжений. Эдвард с трудом подавил в себе зарождающуюся волну злости.
Все эти поиски могли оказаться бессмысленными. Ведь Адель могло и не быть в этой пещере. На основании чего были сделаны такие выводы?
Пещера, в которой наибольшая концентрация ее запаха?
Возможно, как и то, что эта пещера была отвлекающим маневром. В Бране они попались в точно такую же ловушку. Неуловимое ощущение дежавю прошлось неприятным холодком по позвоночнику.
Непонятное чувство потянуло обратно на поверхность. Приказав Дереку продолжать осмотр пещеры, Эдвард буквально побежал обратно к входу.
Он не понимал, почему, слепо следуя велению шестого чувства.
И, достигнув поверхности, застыл у края воронки, напряжено всматриваясь в простирающийся вдаль лес.
И чуть не упал, настолько сильными были сразившие его ощущения.
Дождь только закончился, кое-где еще тяжелые капли стекали с веток, пропадая в толстом слое лесной подстилки. Воздух наполнялся пьянящим привкусом озона, расширяя диапазон ощущений, позволяя более четко и полно чувствовать запахи.
Стоило сделать вдох, сильный терпкий запах мускуса, ее запах, буквально обжег легкие и вскружил голову. Она была здесь, она не просто была, она находилась где-то рядом, вызывая в нем болезненную жажду.
Острота ощущений настолько захватила его, что он даже пошатнулся, но все же нашел в себе силы заговорить практически ровно, почти спокойно.
- Выходи, я знаю, что ты здесь!
Его зов утонул в собственном эхо, последующей тишине и в испуганном крике сорвавшейся с дерева сойки.
Это разозлило. Он знал, что она здесь, чувствовал это каждой клеточкой своего напряженного тела. Она же, похоже, снова решила поиграть с ним в кошки мышки.
Он не собирался идти на поводу ее игр, оставаясь на своем месте, напряжено сканируя окрестности, вслушиваясь в циркулирующие в воздухе звуки.
Капли воды, шелест перелетевшего с одно места на другое листка, бурное журчание стремящегося вниз потока среди высоких кочек из корней, и чуть поодаль легкое, практически неуловимое сердцебиение.
Эдвард усмехнулся, определяя направление. Она практически не дышала, замедлила все свои жизненные ритмы, чтобы не выдать себя. Это могло ей помочь, но только не с ним. Каким-то странным мистическим образом он ощущал ее на расстоянии, словно между ними была прочная, но невидимая связь.
Он не верил, что такое бывает. Затаившегося вампира сложно, практически нереально вычислить, как бы сильно ты не обострял все свои органы чувств.
Ему когда-то рассказывали, что такое возможно только в одном случае. Похоже, ошибались. Он бы точно помнил, если бы прошел подобный ритуал, и уж точно он не проходил его с ней.
И то, что он чувствовал ее подобным образом, вызывало удивление, хотя он уже привык ничему не удивляться.
Он сделал шаг по направлению к ней. И тут же услышал легкий шелест веток, и треск опадающей коры. Усмехнулся, девочке явно не понравилось, что он знает, где она.
Эдвард остановился, возможно, при других обстоятельствах он бы за ней побегал по лесу, но сейчас, увы, на это не было времени. Его ждал отряд, поиски дорогой сердцу женщины.
И он просто должен попытаться отвоевать Адель у мятежницы.
- Белла, нужно поговорить….
Его голос снова утонул в лесной чаще. Она не спешила показываться, изводя его ожиданием, это разозлило, сильно до одури. Не выдержав, он стукнул кулаком по скале, не рассчитав при этом силы, врезаясь плотью об острый край, расцарапывая кожу до крови.
- Черт, Белла, это уже не смешно! – не выдержав, он крикнул, срывая в этом крике всю накопившуюся на нее злость.
И словно вторя ему, с гортанным криком с соседних деревьев сорвалась небольшая стая птиц, и в ту же минуту она грациозно спрыгнула с ветки, ловко приземляясь в метре от него.
- Чего кричишь, всех птиц перепугал! – она криво ухмыльнулась, и застыла в ожидании. – Что хотел?
И вправду, что хотел? Все мысли улетучились из головы, стоило ее увидеть. Воображение настойчиво рисовало все ту же картинку в мокрой одежде. Увиденное же было иным. И он сам не знал, огорчало это его или радовало.
Она была промокшей. Но вот только не так, как он представлял. Тяжелая кожаная куртка, застегнутая до подбородка, обтягивающие брюки, высокие сапоги, убранные в хвост волосы.
На мгновение захотелось подойти к ней, сорвать с волос резинку и запустить пальцы в шикарные черные кудри. Он даже сдвинулся к ней, привлеченный магнетизмом желания. Но застыл, буквально превращаясь в статую, стоило еще одному запаху, примешанному к ее, коснуться обоняния.
Запах человека. Крови, от нее не несло ржавчиной и солью.
- Что это?
Она скептично приподняла бровь, забавляясь его реакцией, тем, как раздуваются его ноздри, улавливая запрещенный запах. И то, как на его скулах заходили желваки, лишь сильнее позабавило.
- Там еще осталось, можешь присоединиться, – она небрежно указала пальчиком в сторону, с которой пришла. И усмехнулась, когда он пронесся мимо нее, больно задевая плечом, крича ему вслед со смехом: – Не спеши так, там хватит нам обоим!
Ответное рычание вызвало хищную улыбку. И невольно словила себя на мысли, что ей нравится его злить. Человека она притащила сюда с другими планами, но то, как слаживались обстоятельства, понравилось еще больше.
Она в секунду догнала его и, скрестив руки на груди, с ухмылкой наблюдала, как он осматривает бесчувственного парнишку. Белла собиралась помучить им сходящую с ума от голода Адель, сама-то и не дотронулась до него, хоть кровь и была сладкой, аппетитной. Она специально нашла такого, чистого мальчика, не отравленного наркотой и алкоголем.
Парнишка был довольно аппетитным, Белла сделала пару царапин на его руках, разрезая капилляры, позволяя крови сочиться тоненькими струйками, пропитывая насквозь одежду. Его аромат должен был окончательно свести с ума Адель, а теперь она надеялась, что тому же соблазну подастся склонившийся над ним Эдвард.
Она видела, что его светло-карие глаза потемнели, становясь почти шоколадными. Ему явно нужно было принимать лекарство, и то, что он этого не сделал, укрепляло ее шансы столкнуть его в пропасть.
- Так как? Выпьем на брудершафт?
Резко села на корточки, протягивая руку к горлу парня, и тихо хихикнула, когда воздух перед ней рассекся, и крепкие руки вжали ее в соседнее дерево.
- Если хочешь сам, я поделюсь, найду себе другого… так бы и сказал, зачем так грубо?
Она усмехнулась, почувствовав, как напрягается его тело, трясутся в бессильной ярости руки, и была уверена на сто процентов, что если бы он мог, то наверняка свернул бы ей шею.
Она открыто провоцировала, а его трясло от бессилия. У него на глазах творилось преступление, а он ничего не мог сделать. Плюс у самого непривычно саднило горло, это ощущение ему до крика не понравилось. Запах взволновал, вызывая спазмы в области желудка. И еще она, к непривычному чувству примешивалось дикое вожделение. Это было выше его сил, вся выносливость трещала по швам, грозя в любую минуту раскрошиться.
Сжимая кулаки, он с треском стукнул ими по стволу дерева, переламывая его, из горла вырвался сдавленный хрип:
- Что ты со мной делаешь?..
- Ничего…
Она застыла, придавленная весом его тела. Конечно, при желании могла легко столкнуть, но то, как он склонил к ней голову, уткнувшись лбом в плечо, вызвало странную дрожь в теле. Он сейчас выглядел таким слабым, уязвимым, она ведь того и добивалась. Но почему-то не испытала от этого радости. Веселье сменилось непонятной горечью.
Он отстранился первым, поднимая на нее потемневший взгляд, в котором плескалось целое море эмоций. Она не хотела видеть этого взгляда, не хотела разгадывать, что это значило, как не хотела разбираться в себе, признавать, что этот взгляд переворачивал ей душу.
Белла отвела глаза в сторону. Сжимая пальцы в кулаки, стискивая зубы, вызывая на губы злую язвительную усмешку, такой ей быть было легче.
- Так что насчет парнишки?
Бессильный рык вырвался из его груди, слабость исчезла, злость на нее, на ее поведение возвращала трезвость мыслей.
- Почему ты такая? – прошипел он, хватая ее за руку, поворачивая лицо к себе, заставляя смотреть в глаза.
Она усмехнулась, скептически приподнимая брови.
- Какая – такая?
- Злая, жестокая, демоничная… - он буквально выплюнул ей в лицо обвинения, на что она лишь снова ухмыльнулась.
- Я вампир, Эдвард, – она оттолкнулась от дерева, убирая со своего лица его пальцы, отошла от него на метр, застыла на безопасном расстоянии и, презрительно скривившись, осмотрела его с ног до головы: - Чего не скажешь о тебе.
- Быть вампиром – не значит быть жестокой, все эти убийства, спелеологи, то, что ты сделала с Элис, то, что удерживаешь Адель…
Он заметил, как сжались ее губы при упоминании имени девушки, и как было ни горько, но это лишь подтверждало ее причастность ко всему этому ужасу.
- Что ты знаешь об этом? – зло прошипела она. – Как ты можешь судить о том, чего не знаешь и не понимаешь? Накачиваешь себя лекарством и считаешь себя лучше других?
- Я понимаю больше, чем ты думаешь, я на многое стал смотреть по-другому, но только не на убийство.
Белла зло хмыкнула, поставив себе галочку, что стоит его толкнуть и на этот грех. Уж больно захотелось лишить его всего этого чистоплюйства. Почему-то почувствовала себя грязной, запачканной в чужую кровь. И осознание того, что он не такой, лучше нее, еще не побитый жизнью, больно ужалило. Она уже собиралась съязвить, как произнесенное им имя выбило из ее легких весь воздух.
- За что ты мстишь Карлайлу!?
Перед глазами все поплыло, ярость, гнев и злость буквально захлестывали.
- Как ты узнал? – прохрипела она, зло прожигая взглядом, и даже не сразу дошло, что сама сдала себя. Подтвердила предположение.
- Неважно! Ты не ответила…
Она горько ухмыльнулась, выпрямилась.
- Ты не захочешь это услышать.
- Если спросил, значит, хочу! – упрямо повторил он, напряжено всматриваясь в ее ожесточенное лицо.
Она поджала губы, во взгляде промелькнуло что-то странное, он даже был готов поспорить, что эта была боль. На мгновение он подумал, что и впрямь не хочет знать, почему-то был уверен, что Белла скажет, что Карлайл бросил ее. И хоть понимал, что не имеет права так думать, но почему-то не хотелось представлять ее в объятьях отца. Увы, ничем другим объяснить подобную вражду не мог.
Ее ответ выбил у него почву из-под ног.
- Он убил моего сына…