Осталось несколько минут,
И тишь наступит гробовая.
Но, раньше чем они пройдут,
Я жизнь свою, дойдя до края,
Как алавастровый сосуд,
Перед тобою разбиваю.
Борис Пастернак

Мы с Томом тащили огромные стопки вырезанных фигурок для оформления спортивного зала. Как хорошо, что участь оформителя обошла нас всех стороной и досталась Майку Ньютону. Внуку того Ньютона с которым я училась. Зайдя в пустой спортзал, мы увидели Майка со страхом осматривающего фронт предстоящих работ. Я бы хотела его пожалеть, да боюсь, если сделаю это, то придется помогать.
- Принимай посылку. Распишись в бланке. Наслаждайся жизнью, - уронив наши стопки у ног, оторопевшего паренька, мы радостно и широко заулыбались – от нас больше ничего не требовалось.
- Фух, спасибо вам зато, что все это вырезали, а то я уже испугался, что мне придется все делать самому. Вот только если бы я не разбил мячом окно в кабинете директора – это счастливая работенка досталась бы кому-нибудь другому, - но окно было разбито, благодаря мне кстати. Изначально у мячика была другая траектория, но я быстро догадалась, что нас могут попросить помочь в оформлении зала и нашла чудного провинившегося юношу, что очень хотел загладить свою оплошность. Кажется, общение с Лили плохо на меня влияет.
- Не скучай, Майк, мы уверены у тебя все получится, - у меня получилось слишком саркастично, и Том укоризненно толкнул меня в бок.
- Ванесса и Катрин хотели зайти и помочь тебе, так что жди гостей, - подсластил пилюлю Томас. Помахав Майку на прощание, мы медленно пошли к выходу из зала, а Ньютон, взяв фигурку, отправился приклеивать ее на стену.
- Ауч, - чаще всего за такими немногословными восклицаниями идет мордобой с жестким насилием.
Запах крови очень быстро дошел до нас. Одного мимолетного мгновения хватило Тому, чтобы развернуться и метнуться в сторону предполагаемой жертвы. Ухватив вампира за шкирку, я выкинула его прочь из зала. Опьяненный жаждой он мало чего понимал, стараясь преодолеть преграду в виде меня и хлипкой двери внутрь к столь желанному для него напитку. Мертвой хваткой держа Тома за шею, я выволокла его на улицу. Свежий воздух и пара крепких ударов, помогли прийти ему в более или менее относительное спокойствие.
- Я… прости. Просто у меня еще не получается сдерживаться так как у остальных, - вообще не дыша, он пинал носком ботинка землю под ногами.
- Ничего, главное, что все обошлось. Вот только я не совсем уверенна, что нас никто не видел, - внимательно прислушиваясь к тому, что происходит рядом, я похлопала Тома по плечу.
- На счет этого не волнуйся, даже если нас кто-то и увидел, то уже забыл, - интересно, а от жажды или пары тумаков по голове вампир может свихнуться?! Скептически рассматривая Томаса, я даже потрогала его лоб, вдруг температура появилась. – Это просто мой дар, - усмехнувшись, Том убрал мою руку со лба. – Я могу сделать так, что люди забудут о нас, как только увидят.
- То есть, если Майк тебя сейчас увидел, то, как только ты вышел из зала он уже и забыл об этом? – очень интересная способность. Главное, чтобы о ней не узнали Волтури, иначе они не пощадят никого, чтобы заполучить его в свою коллекцию.
- Нет, немного не так. Я выбираю, когда и кому забыть – это не работает спонтанно. Когда ты забеспокоилась, что нас могли увидеть, я сделал так, чтобы о нас забыли ровно с той минуты, как мы вышли из зала. Так что с моим даром, мы можем жить в этом городе, целую вечность, или выбрать какой-нибудь другой городок, где всегда плохая погода, - объяснил он пока мы неторопливо шли к нашим машинам.
- Твой дар действует на всех и на вампиров? – если так, то можно пробраться в Вольтеру украсть что-нибудь у Аро, и никто об этом не узнает.
- Нет, только на людей, - остановившись у моей машины, мы оглянулись на школу.
- Том, а почему вы переехали в Форкс? – я так давно хотела задать этот вопрос кому-нибудь из Калленов, но никак не решалась. Мне было страшно, казалось, они догадаются кто я, если спрошу. Том вряд ли знал всю историю Калленов и этого городка, поэтому я, наконец, и спросила.
- Все почему-то очень хотели вернуться сюда, а мне, в общем-то, неважно, где жить. Главное, чтобы рядом кто-нибудь был. Правда, они меня немного перепугали, когда я уже почти сделал так, чтобы все забыли Калленов. Оказывается, тут есть оборотни и нужно, чтобы они помнили нас, так что пришлось очень пространственно мыслить о них. Но думаю, они бы не забыли и без таких ухищрений – они же не совсем люди. Эдвард немного жалел чего-то, когда мы встретили в магазине деда Ньютона, и он никого из них не узнал. А вообще мне этот город нравится: тут немного жителей и мне намного легче справляться с жаждой. А вы, почему переехали сюда?
- Лили захотелось поучиться в школе, почувствовать себя подростком, поэтому она придумала целую историю нашей семьи. А город мы выбрали наугад, - с нечеловеческой силой и красотой я приобрела умение красиво лгать. – Кстати, а где все Каллены? – Лил как раз выбежала из школы, радостно насвистывая какую-то мелодию.
- Ты же знаешь про это убийство на кладбище?
- Еще бы не знать. Мне кажется, только слепо-глухо-немой в этом городе не знает про таинственное убийство кладбищенского сторожа за пару дней до Хэллоуина, - саркастично заметила я, Том усмехнулся, кивая моим словам.
- Я тоже думаю, что какие-нибудь наркоманы искали, чтобы раскурочить или чтобы своровать, а сторож им мешал, и нет в этом убийстве ничего мистического. Но ведь Хэллоуин завтра, а тут такое. В общем, я не до конца понял, почему все они так близко к сердцу приняли это событие. Старичку просто свернули шею, а не высосали его кровь. К тому же, они все с момента нашего переезда сюда избегали кладбища. Такие странные: они жили тут лет сорок пять - пятьдесят назад, лично мне бы захотелось пройтись по кладбищу и узнать, кто из моих бывших одноклассников умер. А они бояться…
- Может быть, они бояться увидеть там могилу кого-нибудь дорогого для них, - подошедшая к нам Лили, внесла свою лепту в беседу, и отдала Тому список дел для Элис.
- Наверное, я не знаю. Но все очень рады, что познакомились с вами: Эдвард впервые заговорил именно благодаря вам. Я уже начал думать, что он немой, так что когда он неожиданно сказал о твоем даре – это было шоком. Ладно, я поеду, передам нашему заводному мотору список дел, а то она наверное все изволновалась, что еще не получила его, - помахав нам на прощание, Том уехал.
- Сегодня обещал прийти Лука, так что не пытайся оторвать голову тому вампиру, что придет к нам в дом. А у меня есть дела, - открыв машину, я бросила свою сумку на заднее сидение.
- С тобой не нужно идти? Ты ничего опасного не задумываешь? – забрав у меня ключи от машины, спросила Лил.
- Нет, это… мое – личное. Все будет хорошо.

Честно говоря, я не была до конца уверенна, что все будет хорошо и что вообще что-то произойдет. Но мне нужно было убедиться – узнать всю правду, наконец. Сторожка на кладбище была огорожена желтыми полицейскими лентами, тут каждый дюйм исследовали и осматривали с собаками. Но чтобы им удалось найти? Возможно следы от шин, но Лука изъездил на машине по всему кладбищу, оставляя следы везде, а потом и вовсе сгонял в Сиэтл и поменял колеса. Возможно, можно было как-нибудь отследить место на кладбище, что я купила, но той же ночью, я обокрала контору нотариуса и сожгла ее. А Лука убил самого нотариуса, подстроив аварию. Можно было бы расспросить продавца в похоронном бюро о странных посетителях, но он неожиданно уехал в отпуск на Гавайи, из которого уже не вернется. Волки могли бы почувствовать здесь мой запах, но Лука разбросал повсюду тухлые яйца. Я похоронила себя, и никто пока об этом не знает.
Спрятавшись в одном из красивейших и старинных склепов, мне осталось только наблюдать и ждать посетителей на своей могиле. Для вампира время весьма относительно, но тех нескольких часом в полнейшей тишине мне явно не хватило, чтобы подготовиться к тому, что я увидела. Первыми на кладбище пришли Карлайл и Эсми. Они медленно проходили по рядам, читая те или иные знакомые им фамилии. Порой они улыбались, вспоминая ушедших людей, а порой грустили. Когда же они увидели могилу Чарли, а за ней мою, то застыли в нерешительности. Они были как будто статуи, щедро разбросанные в этом месте.
- Белла, девочка моя… - всхлип Эсми раздался в моей груди, раздирая ее на куски. Зажав себе рот, чтобы не застонать, я смотрела с какой внутренней болью, они проводят пальцами по надписям на плите.
- Так скоро… - Карлайл не смог договорить, он содрогался от рыданий, которые никогда не смогут сформироваться в слезы.
- Прости нас… - сквозь всхлипы их слова доносились до меня единым унисоном одной раненой души. – Мы не должны были тебя оставлять. Нам нужно было проявить чуть больше выдержки, может быть даже накричать на Эдварда, но остаться здесь с тобой. Прости нас, Белла, зато, что мы не смогли подарить тебя счастье, а наоборот забрали его. Так сильно хотелось повидать тебя, услышать еще хоть раз твой голос и увидеть улыбку – удостовериться, что ты… ты была счастлива без нас. Но теперь мы знает: ты, вряд ли была счастлива и это наша вина. Прости нас, Белла. Может быть, сейчас ты смотришь на нас – не держи зла – прости. Мы любили тебя.
Они покинули кладбище, придерживая друг друга. Мне так хотелось закричать от услышанного: выплеснуть все чувства, что их слова всколыхнули. Мне так захотелось, чтобы они знали, что я жива, что слышала их, что не держу зла, что люблю. Но я не смогла – еще было рано – я знала лишь часть правды.
Потом пришли Эммет, Том и Розали. Эммет рассказал Тому о том, кем я была, растрогав мальчишку. Я и не знала, что Эмм был так привязан ко мне, что он считал меня своей настоящей сестрой, а не просто вечным объектом для шуток. Он пытался рассказывать смешные случаи, что со мной происходили, но его голос был слишком тусклым, в нем не было вечного задора, лишь боль и печаль. Когда ребята ушли, Розали осталась.
- Скора годовщина твоей смерти. А ведь знаешь, Белла, я была той, кто настаивал на переезде из Форкса. Мне не верилось, что у вас может что-то получится. Ведь ты была человеком, а Эдвард – вампиром. Чтобы он о себе не думал, рано или поздно ему бы не удалось сдержаться. И тогда для всех это обернулось бы настоящей катастрофой. Я хотела простоты, а проще всего решить проблему было исчезнув. На общем голосовании оказалось четверо против трех. Я победила, хотя Эммет принял мою сторону, лишь скрипя сердцем, чтобы меня не обидеть. Не поддайся он мне – все, может быть, вышло бы иначе. Но мы теперь уже никогда не узнаем, как бы все получилось. Ты, наверное, думала, что не нравилась мне. Нет, Белла, ты мне очень нравилось. Просто, я завидовала тебя. Ты была молодой, красивой, смелой. Для тебя вся жизнь была еще впереди, в то время как моя закончилась. Ты обладала тем, за что я бы отдала все золото мира, все души людей и их кровь. Ты могла иметь детей, могла стать матерью. Белла, ты могла воплотить в жизнь одну единственную мою мечту, что не сбылась. Я должна признаться тебе, что радовалась, когда Джаспер сорвался. Это означало, что Эдвард засомневается в себе и в нас. Я пришла к нему тем же вечером и сказала, лишь: «Однажды, ты не сможешь удержать кого-нибудь из нас». Я знала, на что давить – слепо шла к тому, чтобы он оставил тебя. Белла, мне казалось, так будет правильно. Прости меня, Белла, хотя я и знаю, что такое простить невозможно.
Мне хотелось крикнуть: «Прощаю», смотря на медленно бредущую фигурку Розали. Я просто думала, что она не любит меня, что не нравлюсь ей, но я так любила ее, так была привязана. Мне стали понятны ее чувства и желания – ее боль. Наверное, я поступила бы так же, окажись на ее месте. Розали оглянулась в последний раз, посмотрев на мою могилу – в ее глазах стояли невыплаканные слезы, и убежала прочь так быстро, как могла.
Яростное, как ураган, появление Элис заставило мое сердце сжаться. Она долго стояла рядом с могилой Чарли, не решаясь подойти к моей. Но должно быть и ее внутренний стержень, наконец, сломался. В доли секунды оказавшись рядом с могилой, она в сердцах стукнула по плите, отломав краешек.
- Почему? Почему ты ушла? Ты не могла, слышишь! Ты не могла умереть, я не верю! – она крошила плиту, рушила асфальт от сильных ударов ногами. Она упала на землю, содрогаясь от подступивших, наконец, рыданий. – Мне нужно было настоять на своем. Я должна была убедить Эдварда передумать – должна была хоть что-то сделать, чтобы мы не уехали от тебя. Белла, пожалуйста… Белла! – всего несколько движений, всего пара секунд и я стояла позади нее, желая задушить в объятиях, лишь бы не видеть ее терзаний. Но я не смогла, лишь вернулась в свое укрытие. – Почему я не увидела, почему не смогла спасти тебя? Зачем мне этот дар, если я не смогла спасти тебя, Белла?! Ничто и никогда не сможет загладить мою вину перед тобой. Я так любила тебя и ничего не смогла сделать в твою защиту. Мне нет прощения, верно?!
Хотелось разорвать свою грудную клетку и вырвать сердце, чтобы никогда не чувствовать этой боли. Моя малышка Элис, ты не виновата ни в чем, а если и была, то я давно простила. Я слишком сильно боялась вас потерять, чтобы обижаться и сердиться слишком долго. Мне так хотелось подойти к ней, помочь уйти отсюда – поддержать и стать опорой, той, что она сейчас выбила из-под своих ног. Она ушла, оставляя за собой разрушения в своей и моей груди. Я зря все это задумала: пусть лучше они бы думали, что я жива.
Джаспер был сдержан и аккуратен. Мне кажется, он был таким всегда – его таким воспитали. Он принес с собой белые незабудки, усыпавшие землю ковром. Присев рядом, Джас долго смотрел на покореженное его женой надгробье.
- Знаешь, Белла, я так хотел избавиться от своей сущности. Стать подобным Карлайлу и Эдварду. Но мне такое не дано. Я могу лишь губить свои и чужие жизни. Мне лучше было умереть при рождении или на войне, но никогда не становится вампиром. Не быть предводителем армий новорожденных, не быть столь алчным до человеческой крови. Ведь я всему виной. Ты не умерла бы так скоро, если бы я смог удержаться. Я чувствовал всю их невысказанную боль и отчаяние. Я был проклинаем каждой их мыслью о тебе. Мне столько раз хотелось наплевать на строгий взгляд Эдварда и прийти к тебе, чтобы испросить прощения. Столько раз хотел, но не мог - слишком боялся увидеть страх и отчуждение в твоих глазах. И вот теперь я сижу на твоей могиле и говорю все камню. Если за смертью есть жизнь и ты начала ее вновь, я молю тебя, Белла, прости меня. Хотя для меня, наверное, нет прощения: я стольких убил, уничтожив их жизнь. Я уничтожил твое и Эдварда счастье. Поколебал покой всей семьи. Если бы все можно было вернуть назад, если бы ты оказалась жива, быть может, стала вампиром…. Ведь с твоим везением такое возможно. Прости, Белла, зато, что я не смогу водворить в жизнь не один предлог для твоего воскрешения.
Мне не нужны были предлоги – я была жива и ни в чем тебя не винила. Так могло произойти с каждым, так может произойти и со мной. Главное, чтобы был кто-то кто смог бы остановить. Ведь ничего не случилось страшного: просто порез на руке. Просто Эдвард решил меня оставить. Уходя с кладбища, Джаспер оглянулся, остановившись долгим взглядом на том склепе, где я пряталась. Помотав головой, отгоняя какие-то мысли, он исчез.
Остался только один, кто не пришел на мою могилу. Он должен был уже понять, куда всю ночь уходят члены его семьи. Он должен был уже понять, перед кем они просят прощения. Эдвард пришел, принеся с собой огромный букет алых роз. Его лицо было непроницаемым, когда он наклонялся, чтобы их положить. Алые розы на разбросанных всюду незабудках: алая кровь на белой судьбе моей жизни. Эдвард замер проводя рукой по дате моей жизни и смерти, а затем ударил в нее кулаком, превращая единственное доказательство моей смерти в мраморную крошку. Он бесновался, разрушая все, что попадалось ему на глаза, усыпая розы и себя белым песком. Рухнув на землю, он уткнулся головой в цветы, содрогаясь всем телом. Не в силах смотреть на него я прижалась лицом к холодной мраморной стене склепа. Мне так хотелось подойти к нему, дотронуться до дрожащего плеча, сжать молотящую землю руку. Но я впивалась пальцами в податливый мрамор, принуждая себя оставаться на месте.
- Я был таким дураком! Я не должен был тебя оставлять. Мне не было жизни, без твоих бормотаний по ночам, без твоей улыбки, блеска твоих глаз. Думал, что мой уход привнесет в твою жизнь счастье, что ты забудешь меня через год, а ты умерла…. Ты не могла умереть! Я должен был согласиться на все, что ты говорила мне. Должен был слушать каждое твое слово, а я был таким эгоистичным. Все время думал о том, что знаю как лучше. Что все мои решения правильные и других быть не может. Я потерял тебе теперь из-за своей спеси. Но ведь я просил тебя не совершать глупостей, Белла. Почему ты нарушила обещание? Почему я не смог нарушить своего и вернуться к тебе через месяц душевных терзаний? Что мне теперь делать, Белла, без тебя на этом свете? Ведь я верил, что все было правильным. Когда мы приняли решение вернуться в Форкс, я так не хотел, чтобы из-за дара Тома ты забыла меня. Но потом вдруг понял, что так было бы лучше: у тебя должна была бы семья и дети, тебе незачем было вспоминать первую любовь. Я думал… Элиза твоя дочь. Кто же она теперь, почему так похожа? Так много думал всю свою жизнь, – он расхохотался, сотрясая воздух истерическим смехом. – А в результате потерял все что любил. Ты делала меня человеком, Белла, помогала забыть кто я на самом деле. Была самым дорогим для меня, а я так легко тебе потерял. Скажи мне, Белла, что мне теперь делать? Как пробить свою грудь клинком? Из чьей чаши выпить яд? Скажи мне…. Ведь у тебя были ответы на все мои вопросы. Ты не должна была умереть, мне следовало обратить тебя, как ты и хотела. Мне так много нужно было дать тебе, пока я мог. А ты нашла наши подарки и фотографии? Я ведь не забрал их – просто спрятал под половицей у тебя в комнате. Я не смог бы забрать их – отнять у тебя нашу частичку. Такой правильный: разбил сердце, а побоялся забрать подарки, опасаясь отнять у тебя воспоминания о нас. Наверное, ты меня проклинала и поделом мне. Теперь я проклят навеки – без тебя. Я не смогу испросить твоего прощения никогда: твоя душа в Раю, моя давно проклята и обитает в Аду. Я люблю тебя, Белла! Любил, люблю и буду любить! – стена пошла трещинами угрожая развалить мое укрытие. Каждое его слово звенело в моем сознании, как стон тяжелого медного колокола. – Прости меня, хотя я себе никогда не прощу.
Он уходил прочь, шатаясь, все время, падая на колени. Смотря ему в след, я уже не понимала, чего хочу. Каждый нерв в моем теле, каждая фибра моей души кричали о том, чтобы я пришла к Калленам и рассказала им всю правду. Но я лишь смотрела, как Эдвард уходит, прислонившись к холодной стене. Как зачарованная наблюдала, как от очередного нахлынувшего приступа боли он падал на колени, колотя землю. Слышала его всхлипы и рычание, но не могла сдвинуться с места. Мне лишь хотелось, чтобы он обернулся и увидел меня стоящую так близко. Но он не обернулся…

Смутно помню, как пришла домой и какое впечатление произвела на радостно обсуждающих что-то Луку и Лили. Хотелось спрятаться где-нибудь, зажаться в темном уголке, чтобы меня никогда и никто больше не нашел.
- Беллс…
- Не надо, пусть она побудет одна…
Дверь в мою комнату захлопнулась, отрезая все звуки. Ошалелым взглядом осматривая обстановку, я хотела разбить что-нибудь. Растереть до мелкой пыли, как будто это поможет пережить правду. Плазменный телевизор, ровные паркетные доски, стеллаж с книгами – все падало, рвалось, разбивалось, лишь бы усыпать пепел моей души покрывалом.
Зачем я сделала это? Пусть бы они думали, что Элиза моя дочь, что я жива. Пусть бы верили в славную сказку, что их уход привнес в мою жизнь семейное счастье. Но ведь правда когда-нибудь бы всплыла, я просто отвязала груз. Мы причинила друг другу столько боли своими поступками. Нарушили так много обещаний. Каждый из них хотел бы вернуть все назад, а я лишь хочу жить дальше. Мы должны попробовать – я должна попробовать… вернуться к ним.