- Что все это значит, Карлайл? – туман в голове Эдварда не позволял ему соображать. Та частица, душа - единственное, оставшееся в нем от человека, - разрывалась на бесчисленные осколки, когда в голове возникал образ замершей, зависшей в воздухе, бездыханной Беллы.
Карлайл повернул голову в его сторону и ухмыльнулся.
- Неожиданно, правда, Эдвард? Вряд ли ты предполагал, что именно я дергал за все ниточки.
Карлайл развернулся в его сторону и заложил руки за спину, слегка склонившись над Эдвардом. На его лице витала кривоватая улыбка.
- Ты знал, что их ждет смерть? – отстраненно произнес Эдвард, кинув взгляд на одежды, скучившиеся по алхимическому кругу.
- Конечно, знал. Более того, именно я рассчитал все так, чтобы Аро узнал о возможности создания Философского камня, Эдвард.
Где-то на задворках сознания Эдвард начинал понимать суть происходящего.
- Объясни мне все, – отрывочно прошептал он.
- Мучают вопросы? – осклабился Карлайл. – Хотя, думаю, я тебя понимаю. Прежде чем умереть, ты имеешь полное право узнать правду. Должно быть, тебя сейчас посетило чувство дежа-вю, не правда ли, дорогой Эдвард? – Карлайл точь-в-точь скопировал слащавый голос Аро, еще недавно обещавший Каллену скорую смерть.
- Карлайл, объясни все немедленно, – повторил Эдвард. Он просто отказывался принять реальность, не хотел верить тому, что Карлайл оказался предателем, что он сам и Белла были лишь частью хорошо спланированного плана, спектакля, как выразился Флоренцо перед своей смертью. От этой догадки его рассудок помутнел.
- После того, как ты оставил меня, со мной многое произошло. - Взгляд Карлайла задержался на лице Эдварда, и Каллен увидел в его глазах нечто странное. - Я вкусил человеческой крови, - почти прошептал он, резко отвернувшись от вампира, - кровь этой женщины пела для меня, и я не смог сдержать в себе зверя. Это оказалось сильнее меня.
Карлайл снова взглянул на Эдварда, но теперь в его глазах не было сожаления. В них не было ничего человеческого. Только жадный блеск, который так часто приходилось улавливать Эдварду во взгляде Аро раньше.
- Во мне словно что-то переключилось. Я бросил бегать от самого себя, больше не отрицал свою сущность, вампир подчинил меня себе. Признаюсь тебе честно, вкус человеческой крови прекрасен, она дает невероятные силы, которые просто взбудоражили мой разум! Мне тогда захотелось чего-то необъяснимо большего, Эдвард. Словно что-то в этой жизни я пропустил, будто не совершил нечто, что должно было изменить ее навсегда. Тогда я, влекомый этим тайным желанием, наткнулся на рукописи о Философском камне, и меня заинтересовали его свойства. Конечно же, меня не волновало ни бессмертие, ни золото, но монстр, проснувшийся во мне и столетиями дремавший, словно заставил заняться поисками способа получения камня. Я долго изучал его историю, потратил много сил и времени на поиски «Изумрудной скрижали», упоминание о которой отыскал в древнем манускрипте, и нашел ее в Египте. Заповеди оказались выгравированы на погребальной плите, где, как было обозначено, полагалось быть захороненным Гермесу Трисмегисту. Сомневаюсь, что та гробница действительно стала его последней усыпальницей, но больше его следов я нигде не обнаружил. Из легенд, изложенных в рукописях, что хранились в Александрийской библиотеке, я узнал, что Гермес был первым, кому удалось создать Философский камень, вот только попытка его закончилась тем, что был уничтожен целый город. Теперь его останки покоятся на дне Средиземного моря. Остался ли сам Гермес жив после того неудачного опыта, я не знаю, но больше мне не удалось разыскать о нем ничего, и поиски его следов не увенчались успехом. Я понял, что процесс создания камня - не такая уж простая задача, как мне казалось на первый взгляд, ведь теперь я должен был сохранить свою жизнь при этом.
Карлайл ненадолго прервался, раздумывая о чем-то. Эдвард, затаив дыхание, сосредоточенно ждал продолжения его ужасающего монолога, пытаясь одновременно отыскать в вампире, сухо излагающем факты своей жизни, того Карлайла, который убеждал его в том, что убийство людей ради пищи делает вампирскую рассу чудовищами.
- Я не хотел рисковать, мне почему-то вдруг стала необъяснимо дорога собственная жизнь, хотя раньше я не мог с твердостью утверждать того же. – Карлайл горько успехнулся. – Каким я был глупцом, когда презирал себя и свою сущность, свою силу! Отыскав рукопись, изучив легенды, я начал поиск единомышленников и того самого избранного человека, в котором должна была воплотиться Первоматерия. Чтобы достичь последней цели, пришлось потерять очень много времени, почти полвека я потратил на то, чтобы отыскать Уильяма МакГрегора, юношу, который и оказался этим избранным. Найти его оказалось не так просто, он обладал теми же способностями, что и Белла, а потому всеми силами скрывался от людей, которые просто не могли принять его. Глупые люди всегда дичатся тех, кто хоть немного отличается от них, двуличие уже давно сковало их души. Уильяма воспитала одна сумасшедшая старуха, которой каким-то непостижимым образом удалось вырастить его. Именно через нее я и узнал о нем, о том, что МакГрегор ушел от нее, когда ему исполнилось восемнадцать. Дальше дело встало за малым, я не долго разыскивал его, вот, правда, убедить его оказалось нелегко. Пришлось проявить фантазию и обманом привести его в Лондон.
- Не замечал за тобой раньше подобной низости, – прошипел Эдвард, на что Карлайл лишь фыркнул.
- Что я слышу, Эдвард? Не ты ли поначалу обманывал Беллу?
- Это абсолютно разные вещи.
- Вовсе нет, у тебя была цель, и ты хотел добиться ее даже ценой лжи. То же самое произошло и в моем случае. Желаешь поспорить? Может быть, тебе не интересно продолжение? Я могу на этом и закончить.
- Продолжай, – тихо произнес Эдвард, постепенно восстанавливая силы. Его взгляд то и дело возвращался к Белле. Слишком много времени тратит Карлайл на свой рассказ, уже слишком долго Белла и ее душа провели в этом смертельном коконе, способном поглотить все живое навсегда, слишком много времени потерял Эдвард, которое мог бы использовать для спасения любимой.
- Любопытство всегда берет вверх, – ухмыльнулся Карлайл и продолжил:
– О дальнейших событиях ты частично уже знаешь. Аро рассказал тебе о них, вот только внесу небольшое изменение в его вариант рассказа. В обряде я, естественно не принимал участия, а также не принял участие мой единомышленник и талантливый алхимик Исаак Томпсон, конечно же, по моей личной просьбе. Я решил не рисковать его жизнью на тот момент, в любом случае, если бы что-то пошло не так, всегда можно избавиться от лишних свидетелей. Обряд закончился именно так, как я и предполагал, создание Философского камня потребовало чересчур много энергии, и, не отыскав ее, камень поглотил жизни тех четырех алхимиков, что участвовали в той церемонии. Все погибли во имя науки.
Карлайл выдавил злую ухмылку, заставившую Эдварда скривился. Он не мог узнать того Карлайла, которого знал четыреста лет назад, словно перед ним стоял совершенно другой вампир, Аро воплоти. – В тот раз произошло именно то, что недавно ты видел своими собственными глазами. Все закончилось так быстро. Исаак был в ужасе, он уже тогда чуть не сошел с ума от произошедшего. Я воспользовался моментом и успел поглотить силу камня до того, как Томпсон обо всем догадается.
Карлайла ненадолго прервался. На мгновение лицо его осветилось торжественной улыбкой, словно он вновь возобновил в памяти старые воспоминаний, даровавшие ему силу.
- В тот день я возобладал неимоверно огромными возможностями, ты даже не представляешь какими, Эдвард. - Карлайл кинул на Каллена взгляд, полный сумасшедшего алчного блеска. - Тогда я понял, что могу проникнуть в мысли Исаака. Я мог увидеть, каким он был, когда только родился, видел лица его родителей, друзей, слышал первое произнесенное им слово, видел тот день, когда он впервые взял в руки старый потрепанный том по основам алхимии, я прочел его мысли и желания из той ночи, когда он впервые овладел женщиной, любил ее. Я видел его, женившимся на той самой женщине, видел, как он хоронил ее, умершую от чумы, его боль и гнев на бога, его скитания и всю дальнейшую жизнь, увязшую намертво в путах древней науки. Вся его жизнь была на моей ладони. Тогда же я почувствовал, что одним своим желанием могу лишить его того воспоминания, когда он, разрываемый от боли, страдал, потеряв любимую жену, но тогда же я понял, что могу и усилить ту боль, заставить переживать тот момент снова и снова, усиливая страх перед смертью, которой он боялся больше всего на свете. А еще, Эдвард, я понял, что могу изменить его мысли до такой степени, что он забудет, кто он, что он, где существует и где находится. Когда я осознал, какой силой обладаю, я понял, что мне под силу абсолютно все!
- Карлайл, ты сошел с ума! – ужаснулся Эдвард, отшатнувшись от него. Карлайл, тяжело дыша, постепенно взял себя в руки, возвращаясь к первоначальному задумчивому виду.
- Эта сила… Эдвард, мне порой кажется, что она управляет мною, существует обособленно от моего разума и, словно подминает его под себя. – Он внезапно сгорбился, лицо его помрачнело. – Знай, что в тот момент, как я загубил Исаака, я понял, что разум, мысли любого мне подвластны. Я мог управлять ими как угодно, изменяя, удаляя ненужные или добавляя те, наличие которых мне было необходимо. Когда я почувствовал эту силу и вкусил ее по-настоящему, мне захотелось большего! Я решил сделать еще один Философский камень, но на этот раз решил использовать вампиров. Древний клан, столетиями устанавливающий свои порядки в Европе, безобразно пользующийся своим положением, как нельзя кстати подходил для моего эксперимента. На тот момент у меня уже сложилось полное представление о личности Аро Волтури, его способностях, жажде власти и собственничестве. Я просто решил сыграть на его же слабостях. Экспериментируя с мыслями и воспоминаниями Исаака, я немного перестарался и бедняга сошел с ума, но мне это, к счастью, оказалось только на руку. Я приказал ему отправиться в Вольтерру, и он отлично справился с заданием. Аро выудил из его головы только то, что было нужно мне, и, конечно же, как я и предполагал изначально, его весьма заинтересовало то, что он смог прочесть. Мне повезло в том, что я нашел Беллу раньше них. Отыскал ее в Лондоне еще маленькой, историю ее детства ты знаешь. Она росла, привязывалась ко мне, а это было мне только в подспорье. И вот пару месяцев назад на ее след, наконец, напали приближенные Волтури. Признаюсь, я ожидал, что они работают быстрее, был разочарован их медлительностью. Флоренцо, один из них, однажды подобрался слишком близко к нашему дому, я поспешил этим воспользоваться. С помощью своих способностей, я приказал ему взять гребень Беллы и поднести его Аро, а также следить за дальнейшим развитием событий. Очистив его голову от воспоминаний нашей с ним встречи и наводнив их посторонними о том, как Флоренцо добыл гребень, я стал смиренно ждать, прекрасно осознавая, что Аро не станет раздумывать долго и тотчас же отправит кого-нибудь за Беллой. Этим вампиром оказался ты, Эдвард, чему я был очень удивлен, очень. – Карлайл вновь прервал рассказ и с интересом рассматривал Эдварда, словно пытался уловить реакцию на выданную информацию.
- Как ты мог столько лет обманывать Беллу? – Шок Эдварда сменялся зарождающимся гневом. – Неужели твоя гуманность – всего лишь жалкое прикрытие, которым ты пользовался, когда пытался отучить меня питаться человеческой кровью четыреста лет назад, неужели ты не понимаешь, что был для Беллы единственным, пусть не человеком, но существом, который принял ее такой, какая она есть, не подвергая издевкам подобно другим людям. Она любила тебя, считала своим отцом, которого у нее никогда не было. Ты же лишь воспользовался ее неспособностью видеть ложь в словах такого чудовища, как ты, ее доверием, жестоко обманув его, ее добротой и открытостью, которую она могла подарить только тебе. Черт возьми, Карлайл, она была с тобой двадцать лет, неужели все это время ты просто выращивал для себя подопытное животное?! - Эдвард выкрикивал каждое новое слово, пытаясь вложить в них всю ненависть и презрение, испытываемые им по отношению к Карлайлу.
Карлайл едва заметно вздрогнул от услышанно, и Каллену на мгновение показалось, что в его глазах скользнуло расскаяние. Но уже через мгновение едва заметную эмоцию вновь сменил алчный злой блеск.
- Это сильнее жажды, Эдвард, сильнее любви, сильнее чего бы то ни было! - грубо выкрикнул он. - И я ни о чем не жалею, я не расскаиваюсь.
- Теперь я, кажется, начинаю все понимать. Так вот к чему было твое странное поведение в Лондоне, вот почему ты поехал вместе с Беллой. – Голос Эдварда уже давно перешел на крик, ладони сжались в кулаки от испытываемой злости и ненависти к предателю, благодаря которому Белла, в буквальном смысле, висела на волоске от смерти, а быть может, уже и отдалась в ее объятия. Подумав об этом, Эдвард обернулся к возлюбленной, его участившееся дыхание выдавало его с головой. Карлайл не мог не заметить этого. Эдвард попытался взять себя в руки. Ради нее, ради Беллы. – Поэтому Джаспер нас нашел, и мазь не подействовала только лишь из-за тебя?
- Пожалуй, да, в этом моя заслуга, – лукаво улыбнулся Карлайл. – Когда я понял, что ты и Белла привязались друг к другу, то меня это серьезно взволновало, потому как я был уверен, что ты не позволишь ей отправиться к Аро. Ведь изначально я предполагал, что ты посвящен в его план о создании Философского камня. Лишь позже я догадался, что ты ничего не подозревал о его реальном плане, но возможность того, что мои задумки поломаются из-за тебя и так называемого чувства любви, так некстати между вами вспыхнувшего, была велика. Мне нужно было что-то предпринять.
- Что я слышу? – резко спросил Эдвард, усмехнувшись. – Неужели, если бы я решил спрятать Беллу, ты не воспользовался бы своей силой, чтобы заставить меня привести ее к Аро? – Эдварда внезапно осенило, что, возможно, благодаря его щиту Аро не способен управлять его мыслями.
- Ох, не глупи, Эдвард. Твой щит для меня – ничто, пузырь, который я с легкостью лопну, щелкнув пальцем. Дело в том, что спохватился я слишком поздно, это было моей ошибкой. Белла бы обо всем догадалась, она бы поняла, что с тобой что-то не так, потому как в моих способностях есть небольшие огрехи. Человек или вампир при изменении памяти теряет некоторые эмоции, становится... безжизненным. Это было бы сразу заметно, примени я на тебе свои способности, а потому я решил не рисковать. Однако, и это было поправимо, всего лишь стоило притупить бдительность Беллы. – Эдвард метнул на Карлайла удивленный и разгневанный взгляд. – Да-да, не смотри на меня так. По прибытии в Париж, я отправился ночью в город, чтобы найти необходимые ингредиенты. Но в ту ночь звезды мне явно соблаговолили, как нельзя кстати мне попался под руку один из Волтури, Джаспер кажется, я уловил его по запаху, нашел и выяснил, что он ищет тебя. Это было подарком судьбы. Естественно, я им воспользовался, узнал о способностях Джаспера, и в моей голове зародилась мысль о том, что Аро следовало бы подробнее узнать о вашей внезапно вспыхнувшей любви и начать действовать. Что было дальше, ты знаешь сам.
Карлайл на секунду прервался, вспоминая о каком-то важном упущении, но, вспомнив, вскоре продолжил.
- А что касаемо того снадобья, способного лишить Беллу запаха, то это всего лишь хорошая фальшивка. Ведь на тебя его действие все же распространилось, - осклабился он.
Эдвард метнул на него испепеляющий взгляд.
- Подлец, – процедил он сквозь зубы. – Я доверял тебе, Белла доверяла.
- Брось, Эдвард. Нужное средство я приготовить все равно не успел бы. Я говорил, что мне нужно не менее пяти дней на его приготовление, все это совершенно не соответствовало изначальному плану.
Карлайл, отвернувшись от Эдварда, посмотрел на Беллу. Скрестив руки на груди, он оценивающим взглядом окинул представшее его глазам зрелище.
- Ты любишь ее, не так ли, Эдвард? Насколько ты ее любишь? – мягко, но хитро поинтересовался Карлайл в раздумье. В его глазах загорелся огонек любопытства.
- Я люблю ее больше, чем ты можешь себе представить, Карлайл, – жестко ответил Эдвард на его вопрос. Ему вдруг захотелось плюнуть в это ненавистное лицо, чтобы стереть наглую ухмылку с гладкого лица. – А ты дал ей исчезнуть, ты! Ты во всем виноват!.. И ты умрешь.
- Ох, какие пламенные речи. – Карлайл воздел глаза к потолку. – Все мы эгоисты, Эдвард, в той или иной мере, кто-то больше, кто-то меньше, кто-то тщательно скрывает об этом недуге, как ты, например, а кто-то пользуется им полностью и безраздельно и извлекает из него выгоду, как я.
- Теперь, Карлайл, ты действительно стал монстром, – презрительно заключил Эдвард. – Я не позволю тебе убить Беллу, слышишь? Повернись, трус.
Карлайл медленно развернулся к Эдварду. Рассматривая искаженное от ненависти лицо Каллена, он сузил глаза, словно оценивая противника.
- Эдвард, ты зря надеешься одолеть меня, у тебя ничего не выйдет. Я обладаю властью над твоим разумом, не забывай об этом. Хотя, что я объясняю тебе? Все равно через несколько минут ты забудешь об этом, а, возможно, наоборот, будешь помнить до самой смерти, которая придет к тебе очень и очень скоро. Знай, что сейчас ты – единственная преграда, отделяющая меня от заветной цели. Ты считаешь, что я сдамся?
Карлайл жестоко рассмеялся, вкладывая в свой смех все презрение, которое испытывал к Эдварду.
- Я не боюсь тебя и не отступлю никогда. Многие пытались меня убить, но никому еще не удалось, ты, Карлайл не станешь исключением.

С желчью и злостью выдавив эти слова, Эдвард, собрав все силы и волю в кулак, бросился к Карлайлу с одной целью: убить того, кто хочет сделать Белле больно, уничтожить его, стереть с лица земли, навсегда. Стрелой метнувшись к замершему вампиру, он, выставив вперед плечо, со всей силы ударил замешкавшегося Карлайл в грудь. Тот, отлетев на несколько футов и ударившись о стену, медленно сполз по стене, на голову вампира посыпались кусочки раздробленного серого камня. Эдвард тяжело дышал, он был не так силен, как пару недель назад, человеческая кровь уже давно не бежала по его горлу, тут же неприятно сжавшееся от мыслей о живительной влаге. Карлайл сухо рассмеялся сквозь придушенный кашель.
- Что, Эдвард, давно не был на охоте. Силы уже не те. Подводят, верно? – Он медленно поднялся, смахивая каменные крошки с плеч. – Знаешь, сейчас я сильнее тебя, мне удалось поохотиться во время ночной прогулки по Парижу. Впрочем, сила мне может даже не понадобится, но вначале я хочу немного развлечься.
Он кинулся на Эдварда, но тот вовремя уклонился от нападения. Это раззадорило Карлайла еще больше. Кидаясь на Эдварда вновь и вновь, он совершал резкие сверхбыстрые броски, наносил точные удары, разрядами проходящие сквозь тело Каллена, он был словно кобра, плюющаяся смертельным ядом. Единственное, что оставалось Эдварду – уклоняться от его прыжков, если это было возможным, либо защищаться, закрываясь от наносимых рушащих хлестких ударов. Карлайл танцевал вокруг него, плавно и грациозно передвигаясь по кругу и быстро перебирая тонкими пальцами в надежде сомкнуть их на горле соперника. Эдвард лишь выжидал, когда представится момент для нападения. Все предыдущие попытки, любой выпад, любой удар Каллена блокировался с невероятной легкостью, словно все его мысли знали наперед, но ведь так это и было. Эдвард молча покрывал проклятиями способность Карлайла читать все мысли, что жили и рождались в его голове. Того же невероятно радовал тот факт, что Эдвард бессилен перед его властью. В этот момент, жестоко улыбнувшись, Карлайл метнулся в сторону Эдварда, но, резко изменив направление, обошел его и зашел со спины, схватив за руки.
- Я уже здесь, – улыбаясь, произнес Карлайл. Эдвард бессильно зарычал, замешкавшись и не успев вовремя отреагировать на его выпад. Карлайл с силой вытянул его руки назад, плечевой сустав жалко хрустнул. Эдвард издал стон боли и отчаянной злости, ноги предательски подкосились. Прикусив губу, чтобы сдержать крик, он пытался подняться, собирая воедино быстро исчезающие силы. Карлайл вновь скривился в улыбке и, размахнувшись, отбросил Каллена. Прокатившись по холодному камня пола, Эдвард выпростал неестественно согнутую правую руку из-за спины; чуть присев, он обхватил ладонь кистью здоровой руки и резко дернул, вправляя кость на место. Скривившись от боли, Эдвард медленно поднялся на ноги, буравя Карлайла ненавидящим взглядом. Того же подобное зрелище, казалось, лишь больше забавляло.
- Чересчур много времени тебе понадобилось на восстановление, теряешь навыки, – мрачно заключил Карлайл. Эдвард больше не стал тратить время на бессмысленные разговоры, лишь удлиняющие время, которое Белла провела погруженной в смертельную неизвестность. Карлайл стоял в двух футах от стены, которую совсем недавно протаранил собственной спиной. Эдвард решил воспользоваться этим. Глубоко вздохнув и на секунду закрыв глаза, он сделал твердый шаг по направлению к Карлайлу, тот напрягся. Еще один шаг, ускорение, и Эдвард на полной скорости начал приближаться к вампиру, застывшему в нерешительности. Зная о способности Карлайла влезать в чужие мысли, он решил обратить ее против него самого, держа в мыслях яркую картинку о задуманном плане нападения, заключавшемся в быстром разбеге, прыжке, способном снести вампира с ног, и следовавшего за ним резкого захвата, после которого Эдвард оказался бы способным вонзить клыки в шею Карлайла. Расстояние между ними стремительно уменьшалось, сейчас Каллен видел все происходящее невероятно четко. На расстоянии нескольких футов от Карлайла, он с силой оттолкнулся от пола и вытянул руки, желая сомкнуть их на шее ненавистного вампира. Карлайл, за мгновение прочитав его мысли, метнулся в сторону, радуясь возможность позлорадствовать над неудавшимся планом. Эдвард же, втайне надеясь именно на только что совершенное действие Карлайла, видел перед глазами быстро приближающуюся стену главного зала. Вспомнив ту ночь, когда он чуть не погиб от удара и яда нападающего оборотня, Эдвард повторил тот самый прыжок, что совершил оборотень, поранивший его. Оттолкнувшись от стены, он перевернулся в воздухе и, перемахнув через изумленного Карлайла, приземлился прямо за его спиной.
- Слишком медленно, Карлайла, – мгновенно выпалил Эдвард и схватил Карлайла за руку. Перевернув в воздухе, он с силой швырнул его на пол, словно тряпичную куклу. Карлайл, не ожидавший подобного, издал резкий крик и скривился, обхватив себя руками.
- Не время отдыхать, Карлайл, – с издевкой шепнул Эдвард и, обхватив сильными руками, встряхнул, поднимая на ноги. Попытавшись подобраться к его шее, Эдвард схватил его за плечо, но Карлайл успел среагировать и с силой ударил его прямо в лицо, отталкивая от себя.
- Все, Эдвард, ты мне наскучил. – Карлайл поправил выпавшую прядь волос, дополняя свой совершенный образ. - Хватит с тобой нянчиться, нужно было сразу раздавить тебя и избавиться от лишних проблем. – Усмешка давно сползла с лица Карлайла, оставив на своем месте лишь непроницаемую маску жестокости и хладнокровия. Но Эдвард не собирался сдаваться. Вскочив на ноги, он бросился к Карлайлу с полной уверенностью, что сможет победить, пусть это дастся ему с огромным трудом. Не успел он сделать и шага, как, издавая мучительный крик, рухнул на пол и схватился за голову. Карлайл ликовал, в то время, как голову Эдварда вновь заполонили воспоминания, комом навалившиеся на его сознание.
- Смотри, Эдвард. Помнишь, каким побоям и гонениям подвергался, какую черную работу заставляла тебя выполнять хозяйка приюта? Помнишь, как валялся в грязном углу, подхватив какую-то заразу в уличной канаве, почти сгнивая заживо, потому что некому было о тебе позаботиться. Помнишь, как зимой Билли столкнул тебя зимой в прорубь, и ты очень сильно простыл. Ха, хозяйка приюта еще тогда очень сильно ругала тебя за это, ведь лекарственные снадобья были чрезмерно дорогими, а купить их пришлось, потому что добрый целитель заставил. А помнишь, как подобрал на улице раненного щенка, которого закидали камнями беспризорники с улицы, чтобы развлечься? Ты его очень любил, правда? Он был для тебя очень дорог, а эти гадкие мальчишки из приюта убили твоего первого друга, этого прелестного щенка, которого ты приютил и подкармливал, таская косточки из конуры хозяйской собаки. Еще ты прекрасно помнишь, как в твои детские штанишки сунули жирную подвальную крысу. Было очень больно, правда, Эдвард? Как тогда тебя назвали те малыши? Крысой? Да-да, действительно, так оно и было, и есть. Ты просто крыса, которую я растопчу всего через пару секунд. Ничего в этом мире от тебя не останется, Эдвард, ничего ты для него не сделал, чтобы тебе было позволено увековечить свое имя на века. Ты даже не представляешь, какое невероятно жалкое зрелище сейчас представляешь.
Карлайл смеялся и упивался своей бесконечной властью, посылая в голову Эдварда все новые и новые муки, прорывающие душу и сжигающую ее насквозь. Раньше Эдвард был уверен, что он выстрадал все, что ему отпущено, что эмоции уже давно сменились холодом, заполнившим сознание, он считал, что больнее уже не будет, но как же он горько ошибался. В этот момент ему захотелось действительно умереть, хотелось жадно кричать в голос, кричать так, чтобы весь мир услышал, как ему больно. Перед глазами стояли воспоминания, оставившие в его сердце глубокие раны, разгоревшиеся с новой силой, не зажившие и кровоточащие. Слова Карлайла раскаленным молотом ударяли в него снова и снова. Эдвард перестал отличать реальность от воспоминаний. Он вновь и вновь переживал те страшные моменты своей смертной жизни, вновь чувствовал убивающую боль, захватывающую все тело, когда он избитым до полусмерти мальчишкой лежал на своем матрасе на чердаке приюта; чувствовал, как горят обожженные легкие и горло сжимается от потоков ледяной воды, с силой проникающей в горло, нос, уши, как глаза застилает жгучая водная масса. Он видел мутное окошко света, рожденное проломленной коркой льда, невероятно быстро удаляющееся и темнеющее с каждым дюймом растущей толщи воды. Видел мальчишескую ручку, в помощи протянутую к свету, умоляющую о спасении. Как он хотел тогда жить, как не хотел, чтобы его жизнь закончилась вот так просто. Эдвард, не смотря на всю губительность и жестокость того мира, в котором он обитал, совсем не хотел познать сущность смерти так быстро, не хотел, чтобы его маленькое тельце нашло вечную обитель в объятиях мокрого холода зимы. Ему было там так страшно, тоскливо, что хотелось громко кричать, но вместо крика вырывались лишь пузыри воздуха, уносившиеся к свету, запасы которого истончались с каждым мгновением, проведенным под водой. Он помнил, как ценой собственных синяков и ран отбил у уличных беспризорников маленького щенка, жалко скулящего от побоев. Перед глазами предстал Билли, человек-монстр, жадно смеющийся, всю жизнь ищущий и находящий утешение лишь в причинении боли и страданий тем, кто слабее его. Эдвард видел камень, зажатый в его руке, занесенный над головой, видел щенка, маленького и хрупкого, скулящего от боли, смертельный удар камнем и реки крови, полотном застелившие глаза Эдварда. Он лежал на полу, скривившись от мук, и невыносимо кричал, оглушая себя собственным криком. Ему хотелось провалиться, забыться, умереть, только бы не видеть всего этого, всех мучений, которыми наградила его жестокая судьба, всех испытаний, которые пришлось преодолеть. Но Карлайл не остановился на этом, его, казалось, все больше увлекало это зрелище.
- Даже тогда, будучи человеком, ты не смог научиться разбираться в людях, и что вышло в результате? Тебя предал человек, которому ты доверил свою жизнь. Эдвард, его Питер, кажется, звали? – Эдвард, с силой зажмурив глаза, мотал головой, мысленно умоляя Карлайла прекратить мучения. – Тебе больно, Эдвард? – продолжал глумиться Карлайл. – Как жаль, а я только вошел во вкус. Не порть мне праздник, ублажи старого вампира. – Дерзкие смешки Карлайла резали слух, стальными иглами впиваясь в уши Эдварда. Вспышка мелькнула в его мысленном образе, искривленное от дикого хохота лицо Билли стало приобретать знакомые очертания. Короткие волосы выросли, превращаясь в задорные вихры. Глаза изменили цвет и загорелись до боли знакомым блеском, губы вытянулись в доброй улыбке, тело приобрело долговязость, руки удлинились. Перед глазами возник Питер, шаловливо улыбающийся и подмигивающий. Эдвард протянул ему руку в призывающем жесте о помощи, ему так захотелось, что его друг помог ему сейчас, выручил, вытащил из лап жестокого Карлайла, как тогда, в детстве, помогал ему скрыться от преследующих разъяренных торговцев, у которых они что-то умыкнули. Пит, заметив это, помрачнел, брови его сошлись на переносице, губы плотно сжались. А потом он беззвучно рассмеялся, совсем как Карлайл, наблюдающий сейчас за воспоминаниями Эдварда и испытывающий непреодолимое желанием сделать еще больнее. Пит смеялся, закинув голову назад, а Эдвард, маленький вихрастый мальчишка с острыми коленками, стоял и смотрел на него огромными, полными горя, зелеными глазами, отказываясь поверить в предательство лучшего друга. По щекам струились горячие слезы, горло сжалось, но не от жажды, к которой Эдвард привык, а от старого, давно забытого чувства обиды и боли, исходящей от щемящего сердечка. Плач вырвался из горла маленького мальчишки, а Пит хохотал еще сильнее. Снова вспышка, перед глазами возникли лица крестьян, погибших во время осады замка барона. Он видел их мертвые тела, неестественно согнутые, тлеющие и гниющие, не преданные земле, а оставленные на растерзание птиц и зверей, видел измученные лица матерей, жен и детей погибших, находился рядом с ними. Они, сквозь слезы горя, кричали на него, тыкали пальцами, словно он был прокаженным, и винили в смерти своих родных. Изрыгая яростные проклятья, они желали его смерти, желали его мук в яростном пламени ада, не понимая, что сейчас тот, возможно, показался бы Эдварду раем.
- Я не виноват, я ни в чем не виноват! – схватившись за голову, кричал он, испуганно пятясь от них. Озлобленные лица окружали его все больше и больше, вращаясь в невообразимом потоке сквернословия и обвинений. Эдвард сжался, закрыл уши руками и, развернувшись, побежал в темноту, пытаясь скрыться от преследующих его криков и проклятий. Снова вспышка, Эдвард распахнул глаза и тут же прикрыл их рукой, пытаясь справиться от яркого потока солнечного света. Он видел голубое небо, чувствовал свежий ветер, слышал шепот листьев деревьев и трав, но спокойствие не окутало его, как должно было, наоборот, томящее чувство тревоги охватило все тело, словно предупреждая о предстоящей опасности, не заставившей себя ждать.
- Эдвард, – услышал он позади себя знакомый голос. Повернув голову, он увидел Пита, замахнувшегося на него огромной толстой палкой. Эдвард успел лишь широко распахнуть глаза в ужасе, за этим последовал сильный удар, вновь нарастающая боль, раскалывающая голову на части, превращающее бедное сердце в кровавый ошметок.
- Прости, друг, я решил не делиться. – Страшный голос, вырывающийся шипением из уст человека, бывшего для Эдварда всем. Пит ушел и забрал с собой все человеческое, что Каллен еще пытался хранить с момента своего мрачного детства, заперев далеко и глубоко в сердце.
- Веселенькое у тебя было прошлое! – злобно восхитился Карлайл, на мгновение вернувший Эдварда в действительность. – Жаль, веселье было недолгим.
Карлайл подошел к Эдварду, распростертому на полу, и схватил его за волосы, резко поднимая голову.
– Готов выслушать твою последнюю просьбу перед смертью, так сказать, – окатил он его лицо своим ледяным дыханием.
Эдвард медленно дышал, все еще переживая самые страшные и ужасающие моменты своей жизни. Став вампиром, он тратил все силы и возможности, чтобы запереть воспоминания, но это лишь делало их более болезненными. Зачем он поступил так? Зачем бежал от прошлого? Почему он не мог просто помнить его, но жить настоящим, и не бояться существовать в реальности. Бесполезные попытки сбежать ни к чему не привели, лишь усугубили страдания, когда потайной сундук с ненавистными воспоминаниями открылся и выпустил на свободу ночной кошмар Эдварда Каллена. Почему он не мог жить как Белла? Белла. Она подарила ему райский островок спокойствия и умиротворения, научила терпению, желанию радоваться и жить по-настоящему. Она научила его улыбаться и любить.
Эдвард вздрогнул, он увидел перед глазами любимый образ своей мечты, желанной фантазии, в которой был готов утопать вечность. Он видел большие карие глаза, глубокие и нежные, взгляд которых проникал сквозь тело, сквозь душу, разбавлял мрак сладкой негой и окутывал сердце теплом; защищал от всего, чего Эдвард так страшился, но боялся сам себе признаться. Он наблюдал за золотыми искрами, излучающими мужество и силу, свободу и желание быть счастливой; наблюдал за длинными темными ресницами, мягко обволакивающими добрый взгляд. Он видел счастливую нежную улыбку гладких мягких губ, освещающих бледное лицо; его длинные пальцы ощущали шелк ее нежной кожи, переплетаясь с тонкими хрупкими пальцами. Перед собой он видел свою жизнь, свое будущее, свое ВСЁ. Эдвард не мог отказаться от этого сейчас, он знал, что жизнь задолжала ему очень многое и смерть не станет оплатой этого долга. Никогда.
Эдвард распахнул глаза, отрываясь от внезапного видения. Улыбка Карлайла стерлась с лица, принявшего серьезное встревоженное выражение. Каллен устремил взгляд зеленых глаза на противника, мысленно твердя себе о том, что справился с болью. Резко вскочив на ноги, Эдвард схватил Карлайла за руку, все еще держащую его волосы, с силой вывернул ее за спину и обхватил шею вампира свободной рукой.
- Одна просьба, Карлайл, раскайся, когда попадешь на тот свет. – Карлайл задрожал, но нашел в себе силы улыбнуться в последний раз.
- Ты не вернешь ее, Эдвард. Белла утеряна для тебя навсегда, - тихо, но твердо произнес он.

С холодящим рыком, разнесшимся по пустым холодным коридорам крепости Вольтерры вкупе с разгуливающим ветром, Эдвард впился в шею Карлайла. Раздался треск разрываемой плоти и крик боли безумного алхимика. В одно движение Эдвард оторвал его голову, брезгливо отбросив ее от себя, но на этом его месть не насытилась. Продолжая разрывать плоть вампира, Эдвард желал, чтобы на земле не осталось никаких свидетельств существования этого предателя. Откинув останки, Эдвард с отвращением оглядел их. Еще мгновение и они, собранные в кучу, полыхали синим пламенем, отражающимся в зеленых глазах Каллена танцующими огоньками победы. Это был конец Карлайла, Эдвард победил, но сердце мучительно порывалось к девушке. Неужели Карлайл прав и больше ничего нельзя сделать? Эдвард бросил болезненный взгляд на Беллу и сделал нерешительный шаг к неизвестности. Теперь все зависело только от него.