Раздвигая ветви деревьев длинными передними конечностями, оканчивающимися черными заостренными когтями, два оборотня ступили на полянку и начали расходиться в противоположных друг от друга направлениях, постепенно окружая стоящих в центре вампиров и перепуганной до смерти девушки. Эти оборотни передвигались лишь на задних лапах, иногда для удобства опираясь на передние. Их удлиненные серые человекоподобные туловища, покрытые короткой жесткой шерстью, зловеще покачивались в такт шагу, вытянутые пасти были искривлены в жутком оскале, с длинных желтых крючковатых зубов стекала пропитанная ядом слюна.
Этот яд был опасен для вампира, так как, попадая в тело, полностью тормозил все процессы восстановления истерзанных тканей, сломанных костей, поврежденных органов, доставляя мучительную боль. Попади яд в кровь вампира в больших количествах, он умер бы, как человек погибает от укуса кобры. Эдварду приходилось всего пару раз сталкиваться с оборотнями. Впервые встреча произошла перед очередным сражением с кланом румынских вампиров. В лесу, принадлежащем небольшому герцогству, клан Волтури повстречал одну из этих ужасных тварей, и даже застал момент превращения в нее человека. Эдвард помнил все до мельчайших деталей, настолько ужасно было то зрелище. Под серебристым светом полной луны на земле лежала, скорчившись от невыносимых адских болей, молодая девушка в оборванном платье. Ее рыдания то и дело переходили на булькающие стоны, словно она захлебывалась собственными криками. С некогда прекрасных губ стекала белая пена, глаза выражали бесконечный ужас, дико закатываясь под дрожащие веки. Молочная бледная кожа приобретала темную окраску, выпуская на свободу черную жесткую щетину прораставшей шерсти. Тонкие руки удлинялись, маленькие ноготки чернели и, вырастая и искривляясь, со всей силы впивались в землю. Длинные спутанные светлые волосы, наоборот, уменьшались в своей длине, будто прячась под кожу. Искаженное от боли и ужаса, лицо неприятно изменялось, вытягиваясь, что вызывало еще большую агонию и новую порцию горького плача и криков. Девушка, а точнее то существо, которым она стала, вдруг резко умолкло, обхватило изменившимися конечностями живот и присело. Из его горла раздавались странные хрипы, отдаленно напоминающие кашель. Содрогнувшись, чудовище сцепило черные кожистые веки, а затем, резко вскочив на задние лапы, издало протяжный, леденящий кровь, вой. Вампиры, ставшие невольными свидетелями этого ужасного зрелища, не дожидаясь нападения, бросились на перевоплотившуюся девушку и порвали ее в секунду. Тогда Эдвард, не принимающий участия в расправе, находился в непонятном ему состоянии, что позже обозначил для себя, как шок. Вскоре после этого случая Эдвард спрашивал Аро об оборотнях, о причинах их появления. Тогда Аро поведал ему большую историю о легендах зарождения оборотней, о слухах, о самих детях Луны. Древние греки верили, что первым оборотнем стал Ликаон, аркадский царь, тиран и безбожник, который, чтобы посмеяться над Зевсом, накормил его блюдом из человечины. Жаркое было приготовлено из тела собственноручно убитого семилетнего сына, а Зевс в ответ, желая наказать царя за такую дерзость, превратил его в волка, посчитав, что смерть будет ему недостаточным наказанием. Но конечно то был лишь миф, над которым Аро изрядно посмеялся. Он много говорил о том, как наивные люди, стремясь заполучить силу и скорость, присущие волкам, придерживались странных правил: съедали мозг волка; пили из волчьего следа в земле или из водоема, из которого пила волчья стая; вкушали жареную волчью плоть; носили одежду, сделанную из волка – и это то немногое, что они творили по собственной глупости и невежеству, стараясь унять собственную жадность и стремление к власти. Однако, даже Аро не знал, когда по земле пробежался первый оборотень этого мира. Еще тогда он, долго раздумывая, сказал Эдварду: «Подумать только, мой мальчик, что даже этот мир, населенный столь слабыми людьми, смог выдумать таких хищников, как оборотень – единственное существо, способное сокрушить вампира. Выходит не так уж и слаб этот мир, каким кажется на первый взгляд. Все в нем уравновешено, и не может быть иначе. А жаль…». Эти слова Эдвард запомнил надолго и, пожалуй, будет помнить весь остаток вечности, отпущенной ему. Когда же произошла его вторая встреча с оборотнем, то она чуть не стала последней. Эдвард столкнулся с оборотнем в лесах Трансильвании. Оборотень оказался опытным и сильным. Он первым внезапно напал на Эдварда, когда тот хотел уже выпить кровь недавно пойманного человека. Оборотень, почувствовав сладость свежей крови, примчался к источнику запаха и без малейшего промедления бросился в атаку. Эдварду удалось спастись и сокрушить чудовище лишь благодаря своей скорости. Оборотень был мертв, а Эдвард чуть не оказался на грани своей второй смерти. Именно после того случая он понял, что оборотни – самые опасные существа для вампиров, и встреча с ними может обернуться весьма плачевно. Он это запомнил, стараясь обходить стороной леса, населенные этими тварями, чутко следя за трансформацией лунного диска, венчавшего ночной небосвод. Но сейчас, к его величайшему ужасу, он не мог избежать сражения, а что самое страшное - не мог обеспечить девушке полную безопасность, полная противоположность которой, воплотившись в двух ненасытных чудовищах, коварно окружала его, Карлайла и Беллу с одной целью - уничтожить.
Звериные глаза перебегали от стоящих в оборонительной стойке вампиров к намеченной жертве, запертой между двумя холодными телами. Слишком много понимания, хитрости и осознания истинной ситуации сквозило в этих пронзительно желтых глазах, словно они понимали абсолютно все. Издавая низкий рык, вспахивая от нетерпения острыми когтями влажную землю, они мялись на месте, не решаясь напасть первыми. Они двигались до тех пор, пока каждый из них не оказался напротив выбранного им для расправы вампира. Более крупный оборотень, выбравший Эдварда, опустился на передние лапы, полностью готовый в любую секунду молниеносно броситься на него. Эдвард внимательно оглядывал монстра, пытаясь изучить врага и разыскивал его слабое место. Огромную морду, подрагивающую от исходящего из пасти рыка, пересекал глубокий свежий шрам. С длинных зубов стекала, перемешанная со слюной и ядом, кровь недавно убитой лошади. Уши оборотня то припадали к плоской голове, то внезапно устремлялись к лесу, словно жили собственной жизнью и пытались уловить что-то, что могло быть известно только им.
Еще мгновение и все присутствующие на поляне застыли, уподобившись статуям. Теперь Эдвард видел только свою цель. Все его мышцы напряглись, ноги согнулись, готовые отпружинить в любой момент, руки сжались в кулаки, а рот в предвкушении наполнился ядом. Эдвард не видел вокруг никого, ни Карлайла, неуверенно занявшего оборонительную стойку, ни Беллы, испуганно зажатой между спинами вампиров и задыхающуюся от волнения и страха. Не видел никого, кроме оборотня, нацелившегося на него. Напряжение давило на его барабанные перепонки, все чувства обострились, мозг лихорадочно соображал, разрабатывая план нападения и защиты, изучал любую попытку, способную привести к победе. Внезапно, словно по чьей-то команде, оборотни атаковали, разрывая внезапно установившуюся тишину громким бешеным рыком и комьями взметая влажную землю. Поджарый оборотень кинулся на Эдварда, преодолев расстояние между ними всего за один прыжок. Тот в ответ метнулся в сторону, уводя пса подальше от Беллы. Оборотень, схватив зубами лишь воздух, прокатился по скользкой влажной земле и прыжком развернулся к вампиру. Эдвард решил поиграть с монстром, перемещаясь вокруг него немыслимыми зигзагами и полукругами, чем привел оборотня в еще большее бешенство. Чудовище, брызгая слюной и ядом, обезумев, металось из стороны в сторону, пытаясь ухватиться за вампира, посмевшего водить его вокруг пальца. Тут Эдвард, в очередной раз резко изменив направление, подлетел к опешившему оборотню сбоку, со всей силой обхватил его шею и рывком кинул в сторону леса. Чудовище пролетело несколько футов и с силой врезалось в стоящие тесной стеной вековые деревья. От силы удара лесные великаны содрогнулись и две ели, встретившись со спиной оборотня, возмущенно хрустнули. Верхняя часть одной из них, медленно покачиваясь, не устояла и рухнула на монстра, медленно сползшего на землю. Оборотень заскулил, но медленно приходил в себя. Карлайлу повезло меньше. Он тоже пытался защитить Беллу, но его попытка увести оборотня дальше закончилась плачевно. Первый же рывок оборотня в его сторону привел Карлайла в замешательство. Одним мощным ударом чудовище откинуло его на несколько футов от себя и оказалось лицом к лицу с беззащитной Беллой. Оборотень уже приготовился к победному прыжку и разинул мерзкую пасть, но Карлайл, быстро придя в себя, кинулся к нему, одним прыжком оседлав его сзади и сомкнув руки вокруг шеи оборотня. Монстр, почувствовав удушье, дико завращал глазами и откинулся на спину, пытаясь скинуть с нее непрошенного гостя. Удар вышиб из груди Карлайла весь воздух, но его руки сцепились вокруг шеи мертвой хваткой. Оборотень начал метаться из стороны в сторону и кинулся к лесу, продираясь между деревьями, используя все попытки, чтобы стащить со спины ненавистного врага. Карлайл держался изо всех сил, а тем временем Эдвард, не дожидаясь, пока оборотень окончательно придет в себя, почти мгновенно переместился к нему и схватил сломленную верхушку ели. Свободной рукой он обхватил лапу оборотня и, вложив в этот рывок всю свою немалую силу, перекинул чудовище через себя. От этого удара оборотень распластался по земле, взвыв от боли.
- Катись в ад, – прошипел Эдвард, обхватил ветку двумя руками и замахнулся острым концом. Удар пришелся прямо в сердце оборотня. Издав протяжный болезненный вой, последний в его жизни, чудовище расслабилось и откинуло голову. Оборотень был мертв. Эдвард, напряженно вдыхая и выдыхая прохладный воздух, с отвращением смотрел на его обратное превращение в человека. Шерсть исчезала, оставляя после себя лишь белую кожу, перепачканную грязью и кровью, а на голове удлинялась густая роскошная россыпь черных волос. Ядовитая пасть, уменьшаясь, трансформировалась в полные губы, приоткрытые в немом крике боли. Широко распахнутые дикие карие глаза все еще хранили в своем почти потухшем блеске частицу животной страсти, обуревавшей прОклятую девушку при жизни. И вот сейчас она, прекрасная, но мертвая, распластала свое белое молодое тело по земле. Чувственную красивую грудь окрасили багровые реки крови, сочащиеся из пронзенного деревом сердца. Эдвард смотрел на нее, и в какое-то мгновение ему стало жаль, что столь прекрасное существо было вынуждено умереть столь страшной смертью. Ему внезапно захотелось вытащить этот треклятый обрубок дерева, кощунственно впившийся в столь юное божественное тело, но Белла заставила его отвести взгляд от зрелища столь ужасного, но столь завораживающего.
- Эдвард, – ее голос дрожал, заставляя звенеть выходящий из ее легких воздух. – Эдвард, Карлайл… Он… Он в лесу, ему нужна помощь. Помоги, пожалуйста, – ее глаза, расширенные и обезумевшие от страха, заставили Эдварда прийти в себя. Он метнулся в сторону покореженных, поваленных деревьев и ринулся в лес. Из чащи все еще раздавались звуки битвы, треск поваленных деревьев и рычание оборотня, напавшего на Карлайла. Когда Эдвард прибыл к месту битвы, оборотень пытался зацепить вампира, пытавшегося петлять меж деревьев. Ему все-таки удалось скинуть Карлайла со своей спины. Будучи меньшим по размеру, чем второй, убитый Эдвардом, оборотень, и оттого более ловкий, он преследовал Карлайла, не давая тому возможности обмануть или скрыться. Эдвард, не раздумывая, попытался зайти с тыла, но монстр, почувствовавший неладное, резко рванул к ближайшему дереву и, использовав его в качестве опоры, оттолкнулся и, развернувшись, прыгнул прямо навстречу Эдварду. Все случилось в секунду: оборотень, выпустив крючковатые когти, вонзил их в плечо Эдварда, доставляя невыносимую боль и жжение. Чудовище повалило его на землю, и уже готово было впиться своими клыками в шею вампира, но вовремя подоспевший Карлайл схватил оборотня за заднюю лапу и оторвал от Эдварда, скривившегося от испытываемой боли. Рана невыносимо горела, словно плоть прижгли железом. Попавший через когти яд мешал заживлению и доставлял адские болезненные ощущения. В его теле шла усиленная борьба: яд вампира против яда оборотня. Перед глазами Эдварда все поплыло, он пытался сфокусироваться на Карлайле, чтобы помочь ему расправиться с оборотнем. Тому снова удалось захватить почти обессиленное чудовище в удушающий плен. Внезапно до ушей Эдварда донесся исступленный крик Беллы.
- Нет, не может быть! – все, что был в силах прохрипеть Эдвард. Карлайл, услышав ее крик, чуть не выпустил оборотня из хватки.
- Эдвард, помоги ей! Она погибнет! Умоляю! ПОМОГИ!!! – на Карлайла было страшно смотреть. Прекрасное лицо вдруг стало ужасающим, тонкие черты лица полностью стерлись под маской ужаса и гнева, который он полностью вложил в руки, уничтожающие монстра, уже забившегося в конвульсиях. Эдвард, собрав последние силы, поднялся и бросился к поляне, подгоняемый собственным, внезапно рожденным страхом за жизнь девушки. Перед глазами все еще маячил туман, вызванный действием яда. Когда он вылетел на поляну, его глазам предстала жуткая картина: Белла неподвижно стояла, боясь шелохнуться, ее взгляд был направлен на огромного черного оборотня, медленно подступающего к своей жертве. Он смотрел прямо в ее глаза, словно гипнотизируя и успокаивая, обещая скорую и безболезненную смерть. Заметив выскочившего на поляну Эдварда, оборотень обернулся и зарычал. На секунду он кинул взгляд в сторону мертвой обнаженной девушки, что лежала у кромки леса, втянул воздух черными ноздрями, а затем его взбудораженные глаза метнулись обратно к вампиру. Он смотрел на него так, словно хотел убить его одним взглядом, прожечь насквозь его сердце, сделать то же самое, что Эдвард сделал недавно с девушкой. Оборотень стал тихо набирать в легкие воздух. Эдварду показалось, что оборотень стал еще больше. И тут он резко выдохнул, и воздух, проходящий через легкие, преобразился в громогласный, ни с чем не сравнимый рык. Казалось, он эхом разнесся по всему лесу, в секунду достигнув его пределы, преодолев их и огласив всю землю. Эдвард невольно содрогнулся. Оборотень, вкладывая в этот холодящий рык всю свою ненависть, будто изрыгая проклятие за проклятием, бесшумно ступал по изможденной земле, приближаясь к замершему вампиру. Эдвард внезапно почувствовал, что не в силах выиграть эту битву.
Слишком сильный, слишком злой, слишком меня ненавидит, чтобы мне же и проиграть, – думал он и прокручивал в своей голове последние столетия жизни. Картинки сменялись, одна за другой, обделенные счастливыми моментами, но такие бесценные, что хотелось видеть их всегда, остаться с ними, уединиться и закрыться от остального мира. А затем перед глазами возникла другая, новая, долгожданная картина. На ней измученно улыбалась бледная девушка с каштановыми волосами, отливающими медью. Большие карие глаза с золотыми искорками смотрели прямо на него. Несмотря на усталую улыбку, она была так счастлива. Каждая черточка ее прекрасного тонкого лица выражала покой и умиротворение. Она протягивала к Эдварду руку, облаченную в черную перчатку, глазами умоляя пойти ей на встречу. Он несмело взял ее ручку дрожащей ладонью и крепко сжал. Мгновенно все перед глазами померкло. Девушка пропала, картинка исчезла, сменившись волчьим оскалом. Разгневанный оборотень пригнулся к земле для прыжка. Следующее, что случилось, произошло слишком быстро даже для вампира. Оттолкнувшись своими сильными конечностями, оборотень прыгнул на Эдварда, распуская веер острых, как ножи, когтей.
Его желтые глаза, подернутые пеленой ненависти и злобы, приближались с неумолимой скоростью. Эдвард, завороженный ужасным зрелищем, застыл, не в силах шелохнуться. Его тело вдруг сковало, мышцы отказывались сокращаться - все это оказалось плачевным действием яда оборотня. Эдвард с ужасом осознал, что ему осталось лишь ждать собственной смерти, когда едкая желтизна глаз оборотня внезапно сменилась такими знакомыми до боли в сердце искристыми теплыми глазами. Следующее, что почувствовал Эдвард, как маленькие пальчики вцепились в его предплечья, сжав с невероятной силой, порыв солнечного полюбившегося запаха окунул его разум в неиссякаемый благодатный источник. Грубый толчок вывел его из состояния оцепенения. Теперь он видел перед глазами лишь темное небо, освещенное дьявольской луной, чувствовал под собой земную твердь, слышал дикие повизгивания и ощущал на себе почти невесомую ношу теплого тела. Солнечный запах, усиленный стократно, ударил ему в нос, вызывая жжение в горле, но теперь к нему прибавился еще и запах железа. Кровь! Эдвард резко вскочил, поддерживая на руках израненную Беллу. Девушка, грудью прижавшись к нему, грустно вскинула свои карие глаза. Усталая улыбка засветилась на ее бледном лице. Черная ткань платья на спине была четко разрезана когтистой лапой оборотня. Влажное пятно расползалось по исполосованной одежде Беллы, распространяя аромат, почти сводящий Эдварда с ума. Он все еще не мог поверить в реальность происходящего. Скулящие звуки привлекли его внимание, он кинул взгляд на бьющегося в предсмертных конвульсиях оборотня. Тот, разрывая своими острыми когтями собственную плоть, словно пытался унять пожар, мучающий его. Все закончилось быстро, он последний раз дернулся и затих навсегда. Раскрытая пасть, вывернутый алый язык, скрюченные от боли пальцы звероподобных конечностей – все внушало отвращение и ужас. Еще мгновение и оборотень начал возвращаться к своему изначальному состоянию. Опять перед глазами возник этот момент возврата волка к человеческому облику, но Эдварду было уже все равно. Белла в его руках жалко забилась.
- Эдвард, мне холодно, холодно! – почти кричала она. Вся спина ее теперь была покрыта кровью, темнеющее пятно спускалось к подолу. Эдвард поразился, что еще может сопротивляться своему инстинкту. Все его существо теперь было направлено лишь на то, чтобы девушка выжила. Она спасла его от смерти, и эта мысль стрелой вонзилась в его мозг, причиняя непонятную тупую ноющую боль. Он, по-прежнему поддерживая Беллу, приподнял ее лицо рукой. Она все еще была в сознании, но в ответ на его жест она распахнула свои глаза и судорожно вздохнула.
- Ты… ты в порядке… - слабо пролепетала она. – Тебе не больно?
- Немного. Оборотень меня оцарапал, но рана неглубокая и яда попало совсем немного, я справлюсь. И ты тоже, Белла, ты выживешь, – хриплым голосом произнес он, поглаживая шелковую кожу ее щеки. Но он не верил в сказанные слова, и, вдруг осознав, что она может не выжить, перестал дышать. Эдвард отказывался принимать это, но мозг неумолимо внушал мысль, что девушка умрет. Он не мог этого допустить, не сейчас, не теперь, когда она спасла его, когда она… стала ближе к его мертвому сердцу.
- Нет, – у нее уже почти не осталось сил говорить. – Ты можешь прикоснуться ко мне. Никто… - она не договорила и откинула голову в бессознательном состоянии.
- Нет, Белла, нет! Очнись, говори! – его голос впервые за столько лет потерял свою былую твердость и дрогнул. Горло сжалось, но уже не от жажды, а от чего-то нового, более болезненного.
Тут из леса, наконец, выбежал Карлайл. Увидев на его руках умирающую Беллу, он прижал руки к голове и в ужасе взвыл, упав на колени.
- Нет!!! Не может быть!.. Она не мертва!.. Она НЕ может быть мертва!.. Это шутка! Неужели Все кончено?!.. Столько лет стараний и все впустую! Не может быть! – Эдварду показалось, что Карлайл сошел с ума. Его крики походили на бред сумасшедшего. Ему внезапно захотелось растерзать этого вампира.
- Замолчи! Она жива, возьми себя в руки и помоги ей. Ты же врач! – крикнул он Карлайлу. В нем зажглась огромная злость к вампиру, неспособному держать себя в руках в случае опасности. Карлайл от услышанного немного пришел в себя. Он с надеждой глянул на девушку.
- Она жива? А как же ты… - он дико смотрел на то, как пальцы Эдварда касаются оголенных участков кожи Беллы. – Я не могу, Эдвард.
- Идиот! О чем ты думаешь, ты сошел с ума?! Скорее помоги мне, нужно обработать раны, – если бы не Белла, Эдвард давно бы кинулся на Карлайла и привел его в чувство, ударив по лицу пару раз.
- Я не идиот, Эдвард. Я не могу коснуться ее, никто не может. Кроме тебя, похоже, – Карлайл встал. Сумасшедший блеск в его глазах внезапно сменился холодным равнодушием, а во взгляде читалось странное подозрение. Он прошел к своим сумкам и начал что-то искать в одной из них. – Ты сам будешь обрабатывать раны. Все вопросы потом, – Карлайл извлек из сумки запечатанный пузырек со спиртом и упакованные бинты. Эдвард поднес Беллу к нему. Карлайл снял с себя дорожный плащ и расстелил на земле.
- Уложи ее на живот, – приказал он сосредоточенным голосом. Эдвард повиновался, аккуратно опустив Беллу. – Теперь освободи спину от ткани, – Эдвард схватился за пропитанную кровью ткань и одним движением оголил спину от порванного оборотнем участка платья. Через всю спину пролегали четыре кровоточащие раны – следы от одной из лап. Кожа на левом плече была кровожадно разорвана клыками и изливала потоки алой крови. Эдвард задержал дыхание, чтобы не возникло желание успокоить ноющее, сжавшееся от жажды горло. Но еще кое-что привлекло его: на шее девушки был странный рисунок более темного, чем ее кожа, цвета, в виде креста правильной формы, две черты пересекались друг с другом под прямым углом, будто специально были выжжены под кожей. На шрам этот рисунок не был похож, он вообще не шел в сравнение ни с чем, что Эдварду приходилось когда-либо видеть. Но у него не было времени размышлять над этим, нужно было остановить кровь.
- Зажми раны, – Карлайл протянул ему белую ткань бинтов, но Эдварду они не потребовались. Прикоснувшись к спине, он почувствовал, как кожа Беллы заметно нагревалась, с каждой секундой температура ее тела все повышалась. Девушка заметалась от внезапно нагрянувшего жара. Ее дыхание резко участилось, легкие едва успевали выдыхать только что попавший воздух, веки трепетали. Эдвард ужаснулся нагрянувшей мысли о том, что Белла пытается вдохнуть в себя весь воздух этого мира, прежде чем уйти из него.
- Карлайл, что с ней? Ее кожа просто пылает, разве такое может быть с человеком? – Эдвард ошарашено смотрел на Карлайла, но тот хранил гробовое молчание. Так и не дождавшись ответа, Эдвард снова взглянул на Беллу, и вновь увиденное им повергло его в настоящий шок. На его глазах кровь прекращала идти, постепенно зарастая тонкой пленкой свежей кожи. Он не мог понять, как это происходило с обычным смертным человеком. Видимо, она действительно не была похожа ни на кого из нынеживущих людей, и Аро не случайно заинтересовался ею. Процесс заживления ее ран подходил к концу, дыхание Беллы постепенно пришло в норму, сменившись на ровное, а Эдвард все еще не мог прийти в себя от увиденного. Кто она такая? Какую тайну скрывает? Знает ли о ее возможностях Аро? Если знает, почему не сообщил Эдварду? На некоторые из этих вопросов мог дать ответ Карлайл. Эдвард, омыв спину девушки от крови, накрыл ее своим плащом и обернулся с вопрошающим взглядом к Карлайлу.
- Я требую ответов, Карлайл. Расскажи мне о Белле. Кто она такая? Почему оборотень умер, прикоснувшись к ней, а я жив? Почему ты не можешь до нее дотронуться? Какого дьявола здесь происходит? – потребовал он.
Карлайл, отвернувшись, молча взирал на мертвого мужчину, скривившегося от невыносимых болей, что испытывал перед смертью.
- Я не обязан тебе ничего рассказывать, Эдвард, – холодно сказал он.
- Я помог тебе справиться с оборотнем. Если бы не я, то ты, возможно, был бы мертв, – попытался Эдвард уговорить Карлайла, но получилось обратное. Вампир, услышав слова Эдварда, вдруг резко обернулся к нему искаженным от гнева лицом.
- Что ты сказал, дерзкий мальчишка? Это из-за тебя Белла чуть не погибла! Моя Белла! Из-за тебя, приспешника Волтури! Да я… - Карлайл осекся, заметив, что девушка, очнувшись, перевернулась на спину и тихонько застонала.
- Карлайл, – хрипло прошептала она. Тот сразу же подлетел к ней и склонился над ее лицом.
- Да, я здесь, дитя мое, – его голос сразу же смягчился. Он с нежностью смотрел на ее измученное лицо.
- Расскажи ему правду, – продолжала Белла шептать.
- Но…
- Пожалуйста. Мне и так сложно говорить, – и Белла, закрыв глаза, глубоко задышала.
Карлайл, осознав, что проиграл, шумно вздохнул и поднялся. Он отошел от нее, встал на прежнее место и вновь устремил взгляд на мертвого мужчину. Эдвард уже собрался открыть рот, но Карлайл прервал его, начав рассказ.
- Ты ведь ничего не знаешь об алхимии. Сколько я ни пытался привить твою любовь к ней, ты только все больше отталкивал ее… и меня. Так я начну с самого начала, и не перебивай меня.
Эдвард молча приготовился слушать.
- Существует принцип, без которого невозможно понять алхимию. Это единство Материи. В нашем мире материя может принимать тысячи различных форм, нескончаемое разнообразие и богатство которых поражает воображение. Но Материя – основа, корень – едина. Подразумевая под Единой Материей, Великой Первоматерией великий первичный принцип, который является основой всего космоса, алхимики пришли к другому закону, который гласит о том, что все, что есть в великом, есть и в малом, все, что есть на небе, есть и в человеке, и наоборот. Да будет тебе известно, Эдвард, что Первоматерия состоит из трех элементов, которые мы, алхимики, называем Серой, Ртутью и Солью. Разумеется, это не то, что можно встретить почти на каждом нашем шагу. Их имена взяты в качестве символических названий для особых элементов природы, – Эдвард все еще не мог понять, к чему клонил Карлайл, но внимательно вслушивался и пытался провести связь между способностями Беллы и его алхимическими бреднями.
- Сера, Ртуть и Соль совмещаются в различных соотношениях, от которых и зависит степень совершенства тел природы. Чем больше Серы, тем выше степень совершенства. Наоборот, чем больше Соли, тем меньше степень совершенства, тем больше тяжелого, телесного, земного. Эдвард, - внезапно обратился к нему Карлайл, - знай, что эти три элемента есть и в человеке. В нем есть Сера. Это Дух, то наивысшее, что мы можем представить в человеке, совокупность его потенциалов и достоинств. Это высшая способность человека понимать не только умом, но и интуитивно. Наиболее полное выражение воли и божественного в человеке, наибольшая тонкость его души.
Есть в человеке и Ртуть. Мы называем Ртутью Душу, то, что оживляет человека, то есть всю совокупность его каждодневных человеческих проявлений: эмоции, страсть, чувства, жизненная сила, желание есть, спать, бегать, говорить, плакать, смеяться, жить.
- Что же такое Соль в человеке? – не удержался Эдвард от вопроса.
- Что такое Соль? – повторил задумчиво Карлайл. – Это тело человека. Так вот знай, что в алхимии есть понятие совершенного человека. Это тот человек, в котором Сера стоит выше над остальными двумя элементами, который мало-помалу достигает равновесия этих трех элементов, при которой высшее преобладает над низшим. Ты ведь заметил ту стигмату на шее Беллы? Это древний символ креста. Он у ее с самого рождения. Вертикальная перекладина креста – это Сера, горизонтальная – Ртуть. Точка их пересечения, точка равновесия, где все проявляется, воплощается и покоится, - это Соль. Так вот мы и подошли к самому главному. Изучая Беллу, ее способности, сопоставив итоги, я пришел к выводу, что Белла – воплощение Первоматерии, воплощение совершенства. Ее способности – доказательство невероятного преобладания Серы над остальными элементами, плюс ко всему, эта врожденная стигмата на ее шее. Это настолько потрясло меня! – теперь Карлайл смотрел на Эдварда взбудораженными, светящимися от радости глазами. В них горел маленький огонек алчности, тщательно замаскированный счастьем. Эдвард невольно нашел его невероятно схожим с тем, которым так часто загорались глаза Аро. Карлайл спустя секунду снова пришел в себя и продолжил:
– К ней никто не может прикоснуться. Любое касание, и его источник испытывает невыносимые боли. В большинстве случаев он умирает, как в случае с этим оборотнем, – Карлайл кивнул в сторону мертвого мужчины. - Сейчас она уже в силах немного контролировать свою способность, но полностью огородить окружающих от нее не может. В детстве же от ее рук погибли многие, – Карлайл был охвачен непонятным возбуждением. – Она – Совершенство! – он затих ненадолго, обдумывая какую-то мысль. - Ну и, как ты понял, она обладает способностью быстро заживлять собственные раны. Я не знал, что она в силах залечить такие серьезные, как раны, полученные от оборотня, поэтому решил, что она погибла, когда увидел ее в твоих руках. А еще ты… - он снова гневно посмотрел на Эдварда. – Почему ты ничего не почувствовал? Почему тебе не было больно? Не понимаю! – глаза Карлайла выдавали его зависть.
Эдвард пожал плечами. Сейчас его гораздо больше интересовало то, что он узнал о Белле.
- Как же она жила все это время? – внезапно спросил он Карлайла. – Если еще с самого детства невольно убивала любого, кто к ней прикоснется?
- Я нашел ее сразу после рождения, да и Ее способность действует, только если кто-либо прикоснется к ее коже. Остальное я уже не обязан тебе рассказывать, – он вскинул глаза на Эдварда. – Она сама расскажет тебе, – Карлайл ухмыльнулся, – если захочет. А теперь ответь на мой вопрос, Эдвард Волтури. Аро знает, кто такая Белла Мария Свон на самом деле?