Маленькая деревушка Брентвуд, удаленная от Лондона на пару десятков миль, принадлежала барону Бамптону. Барон по природе своей отличался весьма горячим нравом и вспыльчивостью. Будучи человеком весьма лицемерным и алчным, он держал жителей принадлежащей ему деревни в ежовым рукавицах, угнетая поборами и повинностями. Англия уже имела за плечами опыт подавления восстаний. После того, как в 1380 году в Нортгэмптонском парламенте были с легким сердцем разрешены субсидии, и разным лордам общин показалось, что названные субсидии не были добросовестно собраны, но, как общее правило, взыскивались с бедных, а не с богатых, к великой пользе и выгоде сборщиков, вводя в обман короля и общины. В результате, королевский совет назначил несколько комиссий для расследования в каждой деревне, как эти субсидии взимались. В процессе проверки одна из комиссий потребовала с деревень повторную уплату субсидий. Представители деревушки Фоббинг наотрез отказались повторно выплачивать указанную сумму, и их поддержали близлежащие деревни. Сержанты произвели арест протестующих людей, что вызвало бурную реакцию среди общин. Начались волнения, захлестнувшие поселения почти всего Лондона. Возглавил ополченцев Уот Тайлер из Мэдстона, который всеми силами поддержал восставших. К сожалению, восстание было подавлено, Тайлер убит, а зачинщики казнены. Однако, этот бунт стал одним из крупнейших в истории Англии. И вот теперь, брентвудские жители, воодушевившись рассказами о мужестве ополченцев, вынужденные спасать свои семьи от разорения, решились на отчаянный шаг – захват замка, принадлежащего барону.
Эдвард с Питером прибыли в деревушку к утру следующего дня после их последнего разговора в убежище. Осматривая окрестности, Эдварда пробрал холодок. Проходя по главной проездной дороге, покрытой грязью и красно-серой глиной, они оглядывали запущенные деревянные домишки, находящиеся в полуразрушенном состоянии. Почти полностью прогнившие доски чернели на крышах, кое – где обвалившись. Оконные ставни, набухшие от влаги, еле держались на проржавевших петлях. Из одного окна мрачно выглядывала женщина с черно – угольными волосами, тронутыми сединой. Увидев путников, она на секунду бросила удивленный взгляд и захлопнула ставни, рассыпающиеся деревянной трухой. Забор, огораживающий старые дома, уже давно потерял свой первоначальный вид. Покосившийся и значительно поредевший, представлял собой строй несуразно воткнутых, покрытых плесневелым налетом палок.
- Да-а, на кладбище и то веселей, - мрачно оглядываясь, сетовал Пит. – Идем, нам туда. Он указал рукой на самый последний двухэтажный дом с пристройкой, внешне почти ничем не отличающийся от других. Печная труба, одиноко покоившаяся на крыше, испускала в небо тонкую струйку сизого дыма. Взобравшись по хлюпким ступенькам, Эдвард с Питом постучались в дверь, за которой раздавались мужские голоса. Стук заставил их стихнуть. Через пару секунду дверь приотворилась, и в щель выглянул лысоватый старик с длиной седой бородой. Лицо его было испещрено морщинами, на щеке красовался изогнутый белый шрам – свидетельство бурной молодости, водянисто - голубые глаза, казалось, буравили парней насквозь, заставив Пита нервно поежиться. Острые скулы резко выделялись на худом смуглом лице. Он окинул незнакомцев пристальным взглядом.
- Кто такие будете? – прошамкал старик беззубым ртом.
- М-мы из Лондона, – нервно начал беседу Пит. – Желаем присоединиться к вам и помочь в вашем предприятии. Эйден знает нас.
- Хм, раз так… прошу, входите, – старик распахнул дверь, и двоица шагнула в полутемное помещение. – Идите за мной.
Старик зашаркал по коридору. Эдвард с Питом последовали за ним, оглядывая душный, отдающий влагой коридор. Впереди маячил свет. Через секунду их окутало тепло горящих свечей. Они оказались в небольшой комнате, скудно обставленной мебелью. В середине ее стоял большой прямоугольный стол, который окружало несколько человек, горячо обсуждавших предстоящее событие.
- Мы должны будем разделиться, – активно жестикулировал руками невысокий мужчина с пепельными волосами и живым лицом. – Когда наш человек откроет ворота замка, первая группа займется его охраной, а вторая, - он указал пальцем на смятый пергамент, на котором кривыми линиями был изображен, как догадался Эдвард, чертеж замка, - пройдет по тайному ходу, чтобы зайти с тыла.
- Я не думаю, что разделиться будет хорошей идеей, – пробасил еще один мужчина. Его мощная фигура невольно внушала уважение. Бугристые мышцы перекатывались под льняной тканью рубашки. Темные курчавые волосы обрамляли широкое, немного детское лицо, оттеняя бледную кожу. – Первая группа может не справиться. Вчера из замка пришло известие, что, возможно, прибудет еще стража. Что мы будем делать в таком случае? Ты подумал об этом, Эйден?
- Стэн, что за новость? Я ничего не знал об этом! – встрепенулся стоящий рядом с махиной худой блондин. – Ты точно уверен?
- Не уверен, Райс, – он глубоко вздохнул. – Сейчас я ни в чем не уверен, кроме как в том, что пора показать этому Бамптону с кем он имеет дело, и заставить его нас уважать! – он крепко сжал широкую кисть в кулак.
- Это – непроверенная информация! Мы не можем на нее полагаться! Мы должны придерживаться старого плана! – вещал Эйден зычным голосом. – Времени почти нет! Завтра в полночь мы должны начать штурм замка и ни минутой позже! Время не ждет! – его голос сменил рой одномоментно заспоривших голосов.
Старик, проводивший Пита и Эдварда до переговорной комнаты, хрипло кашлянул.
- Эйден! Тут двое пришли. Говорят к тебе.
Мужчина с пепельными волосами кинул взор на вновь вошедших.
- Пит! Рад, что вы все–таки решили присоединиться к нам! Приятно удивлен, откровенно говоря, – он подошел к Питу, похлопав его по плечу.
- Доброго вечера, Эйден. Это мой друг, Эдвард, – Пит кивнул в сторону напарника.
- Рад встрече. – Кивнул Эйден.
- И я рад. Вы посвятите нас в свои планы? – начал с ходу Эдвард.
Эйден ухмыльнулся.
- А вы, однако, весьма скоры на дело. Неплохо! Несомненно, посвятим. Прошу к столу – там расположены все наши планы и чертежи.
Они прошли к столу, где их поприветствовали все собравшиеся. Эйден, представив всех присутствующих, обратился к Эдварду и Питеру в частности.
- В замке есть наш человек. Завтра, как вы, возможно, уже слышали, в полночь ворота замка, благодаря ему, будут открыты. Всего на данный момент в замке находится около двадцати человек вооруженной стражи. Остальные нас не интересуют - из поваров и слуг вояки неважные. На нашей стороне всего выступит двадцать пять мужчин. Это, к сожалению, все люди нашей деревни, которые могут держать оружие в руках. Но мы уверены в победе. Мы превосходим их численностью, – Эйден подтвердил свои слова твердым кивком головы.
Эдвард пристально смотрел в его глаза и видел в них уверенность в завтрашнем дне и полную правоту совершаемых действий. Это его немного успокоило.
Группа мужчин еще долго обсуждала детали предстоящего бунта. Лишь после полуночи они, наконец, пришли к согласию и решили пойти на риск, поделив группу на две части. Тотчас же прошло распределение людей. Пит попал в первую группу, которой суждено было проникнуть в замок со стороны главных ворот. Эдвард в составе второй группы должен быть преодолеть тайный подземный ход, прорытый под озером, которое, помимо толстой каменной кладки западной стены, служило одной из преград к замку. Замок был достаточно хорошо укреплен, и шанс взять его штурмом - практически нулевой.
На ночь Эдварда с Питом разместили в конюшне. Там, на сене, они с уютом расположились, привыкшие к местам ночлега и похуже.
- Нам пришлось разделиться, – бубнил Пит. – Если все – таки что – то пойдет не так, то поклянись, что мы встретимся в Лондоне, чего бы нам это не стоило. В нашем убежище. Встретимся там.
- Клянусь, Пит. Мы все сделаем правильно и добудем деньги, – глаза Эдварда сверкали в темноте.
- И я. Клянусь.
Ночь они проспали мертвым сном, и ничто не мешало их спокойствию. Первые лучи солнца, проникнув сквозь покрытое слоем грязи окошко конюшни, медленно приблизились к лицу Эдварда, играя, постепенно забегали на его бледное лицо. Эдвард поморщился и приоткрыл глаза. Где – то вдалеке слышался гортанный обессиленный крик петуха. Эдвард приподнялся и оглядел пространство. Пит еще храпел, с головой зарывшись в душистое сено. Его чуть приоткрытый рот пускал слюни. Эдвард, заметив это, тихонько посмеялся. Конюшня была маленькая, рассчитанная всего на пару – тройку лошадей, и сейчас пустовала.
- Видно руки барона успели дотянуться до всего ценного в этой забытой Богом деревушке, – сделал он свой горький вывод.
Эдвард поднялся и пошел к выходу, ощутив смешанный запах конского навоза, свежего сена и, почему – то, молока. Отворив дверь, он выглянул во двор, осматривая все ту же серость, что видел вчера вечером, разыскивая вместе с Питом дом.
Желудок недовольно заурчал. Эдвард со вчерашнего обеда не брал в рот ни крошки.
- Что, парень, беснуется желудок? – Эдвард не заметил, как справа от него на пустой бочке восседал вчерашний старик и, слегка усмехаясь, курил трубку.
- Извините, я не заметил вас поначалу, – смутился Эдвард. – Да, пожалуй, немного беснуется.
- Хорош, хорош, – промямлил старик совсем тихо, по–дедовски, будто утешал рыдающего внучка. – Ну, идем, парень, с утра, возможно, кое–что и осталось. Напарника своего буди. Уж больно долго вы спите.
Эдвард знал, что встал довольно рано, но спорить со стариком не стал, кивнул ему и отправился обратно в конюшню, чтобы разбудить Маверика, при этом рассуждая, какие все – таки странные эти деревенские люди, особенно в возрасте.
- Пит, просыпайся, – толкал он его.
Пит бубнил себе что–то под нос. Кажется, ему снился сон. Пит отдавал кому–то приказы хриплым заспанным голосом. Что–то вроде «отбросить якорь», «суши весла» и тому подобное, чего Эдвард так и не смог разобрать. Он засмеялся и начал тормошить Пита.
- Вставай, несносный ребенок. Завтрак проспишь!
Пит с трудом разлепил веки, и мутными глазами пытался сфокусировать взгляд на человеке, посмевшем покуситься на его покой.
- Эй, ты что, дай поспать, – он попытался отмахнуться, но промахнулся и скатился с сена на голый деревянный пол.
- На том свете выспишься, – усмехнулся Эдвард.
Пит, поднявшись с пола, отряхнулся.
- Ну и шуточки у вас, сударь, – и засмеялся. – Я что – то слышал про завтрак или мне показалось?
- Не показалось, – улыбнулся Эд, – идем.
Они пошли в дом. Минуя коридор, они вновь оказались во вчерашней комнате с большим столом. На этот раз на нем вместо карт и схем покоились две оловянные кружки с травяным чаем, ржаные лепешки и две тарелки, наполненные светловатой жидкостью. Эдвард не смог определить, что это за суп. За столом сидел все тот же самый старик, и все также курил свою любимую трубку.
- Прошу к столу, – пыхнул он.
Пит, потирая ладоши, с удобством уселся на деревянный табурет и схватился за лепешку. Эдвард примостился на соседний стул и попробовал содержимое своей тарелки. Неплохо. Какой - то навар непонятного вкуса, но вполне приятный.
- Что это? – спросил, указывая пальцем в тарелку.
- Суп! Из рыбы, – ухмыльнулся старик, пуская колечки серо–белого дыма.
- О! Вкусно, – с набитым ртом пробормотал Эдвард в ответ.
- А главное – питательно, парень.
Эдвард, вторя Питу, увлекся поглощением еды и больше не задавал лишних вопросом. Старик по – прежнему с интересом осматривал их. Особенно Эдварда.
- Меня интересует, что вам нужно здесь? Вы не местные, стало быть, и проку вам нет, чтобы стоять на защите этой деревушки, – спросил он, наконец, не удержавшись.
Эдвард с Питом как раз заканчивали завтрак. Они осторожно переглянулись. Эдвард думал, что ответить слишком приставучему старику. Если сказать, что они хотят только лишь ограбить замок, то это не слишком обрадует его.
- Эйден - мой давний друг, – ответил на вопрос сообразительный Пит. – И я хочу помочь ему. А Эдвард – отличный парень и человек. Он ратует за справедливость и готов помочь. Правда, Эд?
Эдвард кивнул в знак согласия с Питом. Старик так посмотрел на него, что ему вдруг захотелось сжаться до размеров блохи и спрятаться от этого пронизывающего взгляда голубых глаз. Эдвард, не выдержав, уставился в пустую тарелку, найдя ее, внезапно, весьма занимательным объектом для исследования.
- Что ж, раз так. Я рад, что на этой земле еще есть достойные люди, – пропыхтел старик. Но голос его обильно пропитан иронией и недоверием. Похоже, что он не поверил ни единому их слову. Старик тяжело встал и зашаркал в сторону выхода.
- День в вашем распоряжении. В десять начнется последнее собрание. Будьте готовы. Уберите за собой со стола. Кухня справа от вас, – сказал, как отрезал и исчез в темном коридоре. Вскоре хлопнула входная дверь.
- Уууф, ну и старик! Мне казалось, он сожжет меня взглядом, старый черт! – гневно лепетал Пит, облизывая ложку.
Эдвард ничего не ответил и лишь молча хмурился. Он чувствовал себя размазанным клопом. Большое чувство совести зашевелилось где–то в глубине его сердца, медленно растекаясь по венам.
- Пит, я не уверен, что мы поступаем правильно.
Пит посмотрел на него удивленным раздраженным взглядом.
- Слушай, кажется мы уже обо всем договорились. Ты забыл? Мы поклялись! – голос его приобрел гневный оттенок.
- Да, я помню… Помню.
Эдвард тяжело вздохнул и потащил пустую посуду на кухню.

День прошел слишком быстро для него. Раздумывая все свободное время, Эдвард пытался унять вспыхнувшее в нем внезапно чувство совести, хотел замаскировать его другими чувствами, представляя, как совсем скоро его мечта, наконец, осуществится. Порой он посмеивался над своим фанатичным настроем, но и радовался ему также. Совсем как ребенок. Проведя весь день на конюшне, заплутав в грезах, Эдвард не заметил, как стемнело. Он вскочил и, молясь, чтобы не оказалось, что он опоздал, ринулся в дом.
Собрание уже началось. Забежав в дом, он живо отдышался и оглядел присутствующих. Сегодня они не спорили, а лишь сосредоточенно переговаривались. Напряженная атмосфера царила в комнате, угнетая. Эдвард почувствовал, будто на его плечи внезапно навалилась тяжелая ноша, а сердце сдавило обручем плохого предчувствия. Заканчивались последние приготовления. Уже пошел десятый час. Скоротечно подбиралось время отбытия. Здесь же, в комнате, присутствующим раздали оружие, если его можно было так назвать. Эдварду перепал огромный нож для разделки мяса.
Как символично, – подумал он, оглядывая твердое заточенное железо с деревянным древком, у основания которого проступали первые признаки ржавчины, но, в целом, нож был хорошим.
Питу тоже достался нож, а вот некоторым не так сильно повезло. Большинство было вооружено серпами, граблями с железными наконечниками и лопатами. По спине Эдварда пробежал холодок, когда он представил, что им предстоит встретиться с отлично обученной и вооруженной стражей замка. Он попытался взять себя в руки и был готов к тому, что ему придется убивать, хотя за свою жизнь Эдварду не приходилось отнимать чью – то жизнь, и это серьезно его смущало. Сможет ли он? Он не знал, но приготовился к худшему.
Отряд из двадцати семи человек выдвинулся в одиннадцать часов. Покинув деревню, они направились к небольшому лесочку, через который лежал замок барона. Было темно, но Эйден приказал потушить факелы, огонь которых мог привлечь внимание. Спотыкаясь и тихо ругаясь, Эдвард шел бок о бок с Питом, лицо которого сохраняло жесткую напряженность. Не дрогнул ни единый мускул. Эдвард взял себя в руки, чтобы прийти к сосредоточенному состоянию.
Вскоре деревья стали реже, и люди, наконец, пересекли границу леса. Глазам Эдварда предстал большой средневековый каменный замок с башнями – шпилями, обнесенный высокими толстыми стенами. Окна главной башни еще горели, и в них мелькали темные силуэты.
- Делимся! – вполголоса сказал Эйден. – Десять человек идет к тайному ходу, остальные за мной.
Эдвард кивнул Питу на прощание и в составе девяти человек под предводительством Райса, худого блондина, которого он впервые увидел еще вчера на собрании, двинулся к западной стене. Не подбираясь близко к замку, группа обогнула его вдоль кромки леса. Западная стена плотно прилегала к главной башне. У ее подножия светилось бликами старое, заросшее камышом, но довольно широкое озеро. Остановившись напротив стены, все еще на почтительном от нее расстоянии, группа сделала минутный привал.
- Сейчас мы двинемся к подземному входу. Придется выбраться на открытый участок. Эта стена не так хорошо охраняется, но все равно будьте очень осторожны. Заметите на стене какое – либо движение и сразу прекращайте движение. Все ясно? Тогда идем!
Слегка пригнувшись, группа хаотично продолжила движение с Райсом во главе. Было необходимо пройти по полю, что представляло некоторую опасность. Быстро минуя поле, группа без приключений подобралась к небольшому земляному валу, заросшему кустарником. Райс и еще несколько человек подбежали к кустам и начали расчищать путь, разрубая ветви и откидывая их в сторону. Вскоре показалась решетка с толстыми железными прутьями. Она уже значительно проржавела и теперь оранжево – черная труха осыпалась с нее, словно обгоревшая кожа. К решетке Райс привязал несколько крепких войлочных веревок, протянув их Эдварду и остальным присутствующим. Накрутив веревку на руку двойным кольцом, он крепко ухватился за нее. По тихой команде, все потянули веревку на себя. Проржавевшее железо поддалось, издав жуткий скрип. И вот вывернутая решетка уже отброшена в сторону. Десять человек осторожно забрались в проход, чуть согнувшись под низким потолком, и исчезли во тьме.
Эдвард замыкал цепочку. В нос ударил запах сырой земли. Медленно продвигаясь, Райс позволил зажечь пару факелов, и Эдвард мог хоть немного видеть в приглушенном свете. Влажные земляные стены покрывались белой плесенью, выдавая практически полную заброшенность туннеля. Потолок казался обильно пропитанным влагой. Своды были укреплены деревянными балками и камнем. Капающая вода свидетельствовала о том, что они находятся под озером. Вскоре они уперлись в деревянную дверь, запертую на ключ.
– Теперь осталось только ждать. Сначала будут опущены ворота, и лишь затем наш человек впустит нас, – заключил запыхавшийся Райс.
Эдвард сел, опершись спиной на влажную земляную стену, и закрыл глаза. Его голова сейчас была переполнена, казалось бы, совсем ненужными мыслями. Что за человек должен был их впустить? Стоит ли ему верить? Что с Питом? Как ему поступить, если придется кого – то убить, а убить придется точно. Во всяком случае, он, изучив карту, решил направиться на вершину главной башни, где располагались покои барона. Он наивно полагал, что убийство этого человека не составит для него труда. К тому же в его покоях наверняка должны были быть шкатулки с драгоценностями, деньги, или прочая снедь.
Пока Эдвард напряженно раздумывал, подошла полночь. Здесь в подземелье не было слышно ни единого звука, кроме звонко падающих капель и тихих перешептываний крестьян. Внезапно в двери раздался звук поворачивающегося ключа, дверь отворилась и в глаза Эдварда бросился ослепляющий свет. Прикрыв глаза рукой, он вместе с остальными резко сорвался с места и кинулся к выходу. Выбежав, они очутились в прохладном, ярко освещенном холле. За только что открывшейся дверью стояла мертвенно-бледная женщина и испуганными глазами смотрела на вошедших. Райс обратился к ней:
- Изольда, спасибо! Все идет по плану? Ворота открыты? – она медленно кивнула. – Отлично! Тогда за дело, друзья! Вперед!
Десять человек бросились к выходу из холла, но никто не заметил, как бледная женщина, словно убитая, упала на холодный камень и безудержно зарыдала.
Эдвард, сосредоточившись, припоминал схему замка и путь к главной башне. Заметив нужную винтовую лестницу, ведущую наверх, он кинулся к ней, крикнув на ходу Райсу, что справится с Бамптоном своими силами. Не дождавшись ответа, Эдвард ринулся вверх. Поднявшись на маленькую площадку, он остановился у закрытой дубовой двери, украшенной резьбой и покрытой позолотой. Он прижался к двери, внимательно слушая, молясь, чтобы барон уже спал. Никаких посторонних звуков. Абсолютно ничего. Он медленно толкнул дверь. Поддавшись, она, тихонько скрипнув, отворилась. Он вошел. Округлая комната пустовала. Роскошная кровать с откинутым шелковым балдахином была заправлена. Догорающий камин, расположенный напротив кровати, немного согревал комнату, но Эдвард ощутил дуновение ветра. Напротив него большое окно, выходящее на узкий балкончик, было распахнуто. Эдвард еще раз оглядел комнату в поисках Бамптона, но безрезультатно. Тут его взгляд упал на каминную полку. На ней покоилась плоская черная коробка, обитая бархатом. Ступив на мягкий густой ворс ковра, он подошел к камину и заглянул в нее. На черной атласной ткани покоилось серебряное ожерелье, инкрустированное красными рубинами. Они, словно капли крови, россыпью покрывали белое серебро, широкая полоса которого была по–змеиному витиевато изогнута. Любуясь красотой ожерелья, он вдруг услышал удаленные крики и звуки сталкивающихся клинков, что сильно его встревожило. Он сунул ожерелье за пазуху и собрался спуститься на помощь товарищам. Внезапно раздался голос Эйдена, эхом разнесшийся по замку.
- Измена! Отходим! Все отходим!
Эдвард похолодел. Он услышал, как по лестнице навстречу ему поднималось несколько человек, бряцающих железом. Это точно не деревенские жители, вооруженные деревяшками. Страх заставил Эдварда попятиться. Он вернулся в комнату, запер дверь и попытался построить ход дальнейших действий. Усмотрев открытое окно, он бросился на маленький балкончик. Противники уже поднялись на площадку и теперь с силой выламывали дубовую дверь, разлетавшуюся на мелкие щепки. Эдвард глянул вниз и увидел внизу озеро, отражающее лунные блики.
- Вода, – мелькнула в его голове безумная мысль. – Сколько здесь? Футов сто пятьдесят? (примерно 45 метров – примеч. авт)
Дверь с треском открылась, и в комнату ворвалось пять вооруженных человек. Они с криками кинулись в сторону Эдварда, но опоздали. Беглец, с легкостью перемахнув железные прутья, огораживающие балкончик, кинулся во тьму, рассекая воздух своим телом.
Эдвард падал и умолял Бога, чтобы озеро оказалось достаточно глубоким, и вода смягчила падение со столь огромной высоты. Он видел, как водная гладь озера с бешеной скоростью приближается к нему. Набрав в грудь как можно больше воздуха, он с силой прорезал воду, мгновенно сковавшей холодом его тело. Достав до мягкого дна, Эдвард оттолкнулся от него ногами и направился к поверхности, оставляя за собой дорожку помутненной илом воды и пузырьков воздуха. Плавно вынырнув, чтобы не привлекать внимание стражи, бегающей на вершине стены с зажженными факелами, он поплыл в сторону берега, выбрался и помчался изо всех сил в сторону Лондона. Возвращаться в деревню было опасно. Раз они с Питом договорились встретиться в старом убежище, то туда ему и стоит бежать. Ночь укрыла его пологом темноты и скрыла от преследования.
Направляясь к Лондону, Эдвард искренне надеялся, что с Питом все в порядке. На полдороге он, обессиленный, рухнул, зарывшись в придорожные кусты. Он лежал, а сердце бешено колотилось, будто хотело оставить пределы родного тела, голова страшно болела, словно ее сдавили железными тисками. Эдвард сам не заметил как уснул. Разбудил его близкий шорох. Он приподнялся и достал из – за пояса нож, готовый в любую минуту напасть. Звуки раздавались все ближе. Шокированный, Эдвард наблюдал, как из кустов вывалился Пит, еле переставляющий ноги. Он, тяжело дыша, взглянул на Эдварда, через силу улыбнулся и, обессиленный, рухнул на землю.
- Пит, что случилось?! Что с тобой? – кинулся к нему Эдвард.
- Со мной все в порядке, очень долго бежал, сначала потерялся в лесу, черт возьми! Потом нашел дорогу и двинул в сторону Лондона.
- Что с остальными?!
- Кто–то схвачен, большинство из них наверняка повесят, малая часть укрылась в лесах, – он посмотрел на Эдварда влажными от слез, но злыми глазами. – Нас предали, Эд! Предали! Они знали, что готовится нападение на замок, и все предусмотрели! Устроили засаду у ворот, и когда мы вошли, кинулись на нас. Это… это было ужасно. Стэн убит. Почти все схвачены! Слава небесам, что хоть Эйдену удалось скрыться. Мне едва удалось сбежать.
Пит содрогнулся от нахлынувших воспоминаний, и, казалось, готов был расплакаться. Голос его дрожал.
- Эд, все кончено! Мы не смогли добыть денег, нашей мечте не суждено сбыться, – он сжал лицо руками, пытаясь скрыть слезы горечи.
Эдвард с грустью смотрел на своего друга. К горлу подкатил ком и сердце болезненно сжалось. Но потом он вспомнил о добытом ожерелье.
- Нет, Пит, еще не все потеряно! – радостно сообщил он ему. – Кое-что я все-таки успел умыкнуть из этого чертового замка!
С этими словами, Эдвард, улыбаясь, вытащил из–за пазухи серебряное колье с рубинами. Пит, открыв лицо, с изумлением уставился на ожерелье.
- Глазам не верю! – его лицо озарила дикая улыбка, а глаза засверкали. – Ты добыл то, что нам нужно!
Он схватил колье и принялся внимательно его рассматривать. Взгляд перемещался с одного рубина на другой, пальцы алчно ощупывали светлую полоску серебра и проводили по камням, будто пытаясь запомнить, каково это – держать великолепное украшение, стоящее немыслимых денег, в руках. Он о чем – то усиленно размышлял, и в его голове, похоже, мелькнула какая – то мысль. Эдвард заметил, как глаза Пита потемнели и потухли, а затем загорелись с новым, незнакомым ему блеском.
- Ты молодец, Эдвард. Я знал, что ты справишься, – чуть поникшим голосом произнес он.
Эдвард, не заметив столь незначительной перемены, улыбнулся.
- Конечно, – воодушевленно продолжал он улыбаться. – Теперь мы сделаем то, что замыслили еще пять лет назад!
Он осторожно встал и выглянул из своего убежища, осматривая окрестности. Все было тихо. Поднявшись, он потянулся, вдохнул свежий чистый воздух и почувствовал огромное облегчение, облаком заполнившее все его тело. Эдвард подошел к дороге, улыбаясь, рассматривая белые живые облака, бегущие по ярко – голубому небу. Полностью погрузившись в окружающий мир, он даже не заметил, как Пит нащупал рукой толстую деревянную ветку, поднялся и, тихо ступая, направился к Эдварду. Внезапно со стороны замка послышался приближающийся собачий лай и топот конских копыт. Повернув голову, Эдвард боковым зрением заметил, подошедшего почти вплотную, Пита, но, не успев открыть рта, провалился во тьму, чувствуя резкую боль в области затылка. Потеряв равновесие, он рухнул на дороге, находясь на грани потери сознания. Пит склонился над его ухом и прошептал:
- Извини, друг. Я подумал и решил не делится.
Пит схватил ожерелье и ушел. Навсегда. Больше Эдвард никогда его не видел.
Следующее, что Эдвард помнил, так это грубые голоса, разрезавшие воздух, лай собак, отдающийся болью в ушах, ржание лошадей и чьи – то грубые руки, схватившие его, словно котенка, и, водрузившие на жесткие деревянные доски. И единственная мысль беспощадно прижигала его душу раскаленным железом: «Единственный человек, которому он смог довериться, которого он считал своим другом, предал его».
А дальше - сплошная бессознательная убивающая темнота и пронизывающий тело холод.