Перепрыгнув реку, Эдвард приземлился на влажную землю и с силой оттолкнулся, бросившись в лес. Он был быстрее своего слуги и на открытой местности вмиг настиг бы его. Однако, Флоренцо за годы службы успел изучить все приемы своего хозяина и теперь петлял среди деревьев, как заяц, убегающий от гончей в страхе быть настигнутым. Резко меняя направление движения он укрывался от преследования Эдварда, делая резкие повороты. Это не могло его спасти, но, по крайней мере, отсрочило то, что он более всего боялся.

Эдварду казалось забавным подобное поведение. Он чувствовал себя котом, играющей с мышью. Он точно знал, что Флоренцо никуда не деться и легко продолжал свое преследование. Быстрое мелькание деревьев, сплошное темное пятно зелени, окатывающее своим пряным ароматом почему – то успокаивало Эдварда и дарило ему ощущение умиротворенности, несмотря на то, что он с неимоверно высокой скоростью петлял среди леса, нагоняя беглеца с каждым своим твердым скорым шагом. Он опять начал скучать.

- Пора прекращать игру, – решил он. – Флоренцо, стой! Неужели ты решил, что сможешь скрыться от меня? Если ты остановишься, то я, по крайней мере, могу гарантировать, что ты сохранишь свою жизнь немного дольше, чем, если продолжишь сейчас свое бегство навстречу скоропостижной смерти.

Его слова разнеслись по лесу пронизывающим до костей страхом, огибая живые заросли деревьев и прочей лесной растительности, преодолевая порывы ветра и пугая лесную живность, подстегиваемую инстинктами убежать как можно дальше от этого крика.

И на беглеца слова возымели свое действие. Эдвард знал, что Флоренцо - трус. Он доказывал это все годы, что находился у него в услужении. Вечно проникнутый благоговейным трепетом, склонивший голову в приступе уважения и страха, он насквозь пропитался им. Даже воздух вокруг него был пропитан этим презренным запахом, которого Эдвард всегда чурался. Услышав слова Эдварда, Флоренцо резко остановился. Эдвард замер на расстоянии нескольких футов и стал ждать покаяния. Но вместо этого Флоренцо, медленно оборачиваясь, позволил серебряному лучу солнца, проложившему себе путь сквозь зеленые кроны, осветить свое лицо, источавшего глубокое презрение. Именно презрение, а не страх, не благоговение ужаса и даже не уважение. Гнусная ухмылка озарила его лицо. Он гордо вскинул подбородок и расправил плечи, став сразу на несколько дюймов выше. Эдвард опешил. Следующие слова, услышанные из уст своего слуги, повергли его в ступор и немое непонимание. Твердым голосом, без какой – либо примеси страха или ужаса, он почти крикнул своим внезапно преобразившимся голосом:

- Какой же ты глупец, Эдвард! Столько лет, уверенный в собственной значимости, натянувший на себя маску безразличия и презрения ко всем, кто ниже тебя, ты не замечал столь очевидной истины! Вот и теперь, уверенный в собственном превосходстве, ты надеешься напугать меня моей смертью, полагая, что я, не раздумывая, брошусь к тебе в ноги, и буду умолять о прощении?! - Флоренцо со звериной ловкостью танцевал по окружности, не спуская хищного взгляда с Эдварда. Он выплевывал свои слова, словно яд, отравляющий его на протяжении сотен лет. - Узри наконец, что я тебя не боюсь, что я просто исполнял свою роль в этом спектакле, разыгранной со столь безукоризненной тщательностью и отличной подготовкой. Я презираю тебя, и смерть моя вовсе не будет жалкой, так как умру я от рук врага своего с чувством собственного достоинства и гордости. Убив меня, ты будешь знать, что не просто задавил очередного червя, а уничтожил вампира, который поколебал твой разум и сердце, который поселил в твоей голове сомнения. Это будет тебя угнетать до конца отпущенной тебе вечности, и я останусь неразгаданной загадкой в твоей жизни, ответ на которую ты никогда не найдешь!

Он неистово засмеялся и, отпружинив, прыгнул, нападая на Эдварда. Последний инстинктивно приняв оборонительную стойку, приготовился к нападению. На грудь Эдварда с огромной силой обрушился вампир, пригвоздив его к земле и, пытаясь удержать, потянулся к шее. Эдвард, поняв ход его мыслей, с силой схватил Флоренцо за плечи и отшвырнул в сторону. Сила была на его стороне. Отлетев, вампир ударился о дерево, тонкий ствол которого надрывно треснул и дерево повалилось оземь. Листва колыхнулась в последний раз своей короткой жизни и замерла, предчувствуя близкий конец. Резко вскочив на ноги, Эдвард молниеносно приблизился к Флоренцо, который уже успел прийти в себя от удара, и кинулся на него, вцепившись зубами в шею и обхватив руками его тело, чтобы тот был не в силах сопротивляться. Он вгрызался прямо в горло, заставляя почти побежденного вампира судорожно хватать ртом воздух и хрипло кричать какие – то неразборчивые слова. Эдвард, освободив горло от мертвой хватки, развернул Флоренцо спиной и заломил руки, обхватив их одной рукой. Повалив его на землю, он уперся левой ногой в его спину, блокируя любые действия со стороны Флоренцо. Свободной рукой Эдвард схватил вампира за длинные черные волосы и, приложив свои безграничные силы, попытался его обезглавить, так как это было единственным быстрым способом его убить. Из разодранного горла послышались грубые гортанные крики умирающего, смешиваемые с диким хрустом разрываемых костей и связок. Одно резкое движение, и вампир мертв. Эдвард с отвращением отбросил голову Флоренцо и она, кубарем покатившись к кроне упавшего дерева, окропила землю несколькими каплями темно-багряной мертвой крови.

Эдвард так часто убивал, что, убив сейчас, уже не должен быть почувствовать ничего: ни ужаса - от того, что забрал чью – то жизнь; ни наслаждения – от того, что насытил жажду убийства. Однако сейчас им чрезвычайно ощущалось чувство недостаточности и…гнетущей пустоты. Он жалел, что убил его, ибо теперь его голову переполнила добрая сотня вопросов, разбавленная удивлением, замешательством и, вообще, непониманием и невозможностью осознания того, что только что произошло.

- Что за игру он вел? Что значат его слова? Какой спектакль? Я чувствую себя марионеткой! – усиленно размяшлял Эдвард, пытаясь найти хоть одну разгадку к сотне мучавших его вопросов.
- Здесь наверняка замешан Аро. Вероятно он специально приставил Флоренцо ко мне, чтобы следить. И как я мог недооценивать этого вампира?! Я всегда предполагал, что все его действия правдивы и нет в них обмана и лжи. Выходит я ошибался. Или, возможно, это его способность, полученная после обращения? Вводить в заблуждение самым невероятно верным способом, находить подход к любому, чувствовать его насквозь. Невероятно! Эдварда передернуло. Он пребывал в шоке от того потока информации, бурно хлынувшем в его голову. Единственно ниточкой был Аро, и Эдвард твердо решил все узнать, как только выполнит задание. Его отнюдь не радовала мысль, что Аро не доверяет ему и приказал за ним следить.

Недоверие – чувство, которым Эдвард обладал еще со времен своей смертной жизни, и он знал, что искоренить ее в себе, когда она прочно дала свои корни, невозможно и нереально. Эти корни, съедая все положительные и добрые мысли, заставляли течь их совершенно в обратном направлении, искажая и ломая. Они строили преграду всему новому, что могло побеспокоить их существование, выгораживая разум от внешних раздражителей, покусившихся на их спокойствие. Эдварду, разочаровавшемуся в жизни, влияние этих «корней» пришлось по нраву, хоть он знал, что ничего хорошего в своем пережитке они не несут, и продолжал упорно взращивать долгие и долгие годы.
Переполненный свежими мыслями и все еще раздумывая над ними, он скоро продолжил свой путь в Лондон.