- Белла?.. – шокировано выдохнул папа, увидев меня на пороге своего дома посреди ночи.
- Здравствуйте, мистер Свон, - удивительно вежливо и очень «по-человечески» поздоровался Эдвард.
- Папа, это Эдвард, - представила я, - мой… жених.
- Простите, что увез вашу дочь без предупреждения, - снова встрял Эдвард, и я поняла, что моя битва проиграна, даже не начавшись. При таком уважительном подходе Чарли простит Эдварду что угодно. – У нас совершенно не было возможности связаться.
- Белла! – выдохнул отец, заключая меня в крепкие объятия, и мы оба вздрогнули от того, как сильно я изменилась, я - от ужасной жажды, которую мне удавалось все же неплохо подавлять, он, очевидно, от холода моего тела. Он нахмурился, отстраняясь, слишком придирчиво оглядывая меня с ног до головы. – Ты должна немедленно мне все объяснить, Изабелла!
- Конечно, пап, - и вдруг я поняла, что «попала» именно я, а не Эдвард. К нему претензии будут в самом последнем случае.

Мы напряженно сидели в гостиной, пока я рассказывала версию, которую следовало знать Чарли: выдуманную историю, как мы с Эдвардом встретились, как он потерял память, попав в аварию, как мы поехали отмечать годовщину знакомства в Форкс, как оттуда решили наведаться к родителям Эдварда, о которых неожиданно узнали. Они занимались исследованиями островов Арктики за полярным кругом, поэтому пришлось добираться туда через всю Канаду, а потом – на вертолете. Он сломался, связи не было, и мы застряли там на целый год.

Знаю, притянуто за уши, но лучшей версии у нас не было. Из любого другого места планеты я смогла бы позвонить. Этим же можно было объяснить мою неестественную бледность, солнце в тех широтах слабовато и светит не круглый год.

Чарли слушал внимательно, ни разу не перебив. Откинувшись в кресле и положив ногу на ногу, он задумчиво потирал подбородок, а его цепкий взгляд метался между мной и Эдвардом. Иногда он издавал звуки вроде «эм» и «кхм», но не выказал ни единого протеста, пока я не закончила.

Тогда он еще немного помолчал и прищурился.
- Как зовут твоих родителей? – спросил он, а когда Эдвард замешкался, сдвинул брови. – Ну, тогда, если вы закончили мне вешать лапшу на уши, я хочу услышать правду!

Мы с Эдвардом переглянулись, и он незаметно сжал мою ладонь.

Ну, не очень незаметно, потому что взгляд Чарли тут же метнулся туда.
- Ты! – сказал он, указывая пальцем на Эдварда, и по лицу Чарли было ясно, что пришло время расплаты. – Какого черта ты делал в доме моей матери?!
- Я…
- Папа, ему было некуда пойти! – защищала я моего растерявшегося вампира.
- Тебя я не спрашиваю, - отрезал Чарли тоном полицейского. – Я с ним говорю. Хочу знать, кто позволил ему ломать двери в чужой дом?! Просто так, по-твоему, замки вешаются?!

Эти слова про дверь и замки прозвучали настолько двусмысленно, что мы с Эдвардом на минуту оцепенели. Могло ли быть, что он знает? Я всматривалась в папины глаза и видела там решительность и злость. Стал бы он так заводиться, если бы речь шла о несчастном парне, потерявшем память?

- Папа?.. – шепотом позвала я, и его взгляд смягчился, когда он повернулся.
- Дочка, - он невесело улыбнулся, - ты знакомишься с парнем тридцать первого октября, затем через год в этот же день исчезаешь, оставив все свои вещи в доме, в том числе мобильный телефон и включенный свет, припаркованную машину из проката, и снова ровно через год в тот же самый день приезжаешь ко мне живая и невредимая. Кормишь меня престранным рассказом, в который не поверит ни один здравомыслящий человек. И надеешься, что я не замечу совпадений?

Он вздохнул в ответ на мой шокированный вид.
- Я жил в этом доме с рождения, и я полицейский. Неужели ты веришь, что какие-то тайны могли укрыться от меня?

Эдвард рядом со мной нервно рассмеялся, но заткнулся, когда Чарли кинул на него убийственный взгляд.
- Значит, ты оттуда? – грозно бросил он, а затем посмотрел на меня точно так же свирепо. – Вы оба?

Его взгляд зацепился за мою руку, и я почувствовала непреодолимое стремление спрятать кожу от его глаз, натягивая рукава.

- Так вот, я хочу знать, какого черта ты взломал дверь, для тебя не предназначенную? – прогремел Чарли, снова обрушивая гнев на Эдварда.
- Это не он, папа, - вмешалась я тихим голосом, опуская глаза. – Это я сделала…
- Изабелла, ты?.. – Чарли застонал, всплескивая руками. – Зачем?! – Он встал и прошелся по гостиной до окна и обратно. Медленно наступал рассвет, первые лучи солнца уже появились на востоке.
- Мне было любопытно, - созналась я, не было смысла скрывать что-либо и дальше. – И я не поверила в серьезность завещания, мне все это казалось сказочками и старыми бабушкиными предрассудками. Я думала, просто взгляну, чтобы убедиться в своей правоте… Все казалось чистой фантастикой, но, увидев своими глазами, я поверила. Позже я повесила замок с твердым намерением соблюдать правила…
- Но я тоже оказался любопытным… - спокойно добавил Эдвард. – Я не знал, куда попал, просто дверь была открыта…
- Мы просто… разговаривали, мы же не знали, что это происходит только раз в году, - мямлила я, не поднимая глаз. – Эдвард совсем не был похож на то, что описывала бабушка! А потом дверь закрылась, и он…
- И я застрял, - Эдвард нежно погладил мою ладонь, потому что я сгорбилась от вины и сильно нервничала, вынужденная оправдываться перед отцом.
- Ты понимаешь, что ты сделала? – проворчал он. – Столько времени потрачено напрасно! Не просто так завещание передавалось из поколения в поколение. О проходе все давно забыли, а теперь ты снова открыла его … - он поперхнулся, но все же закончил: - Чудовищам.
- Они не чудовища! – возмутилась я, чуть не сказав «я» при этом. – К тому же, в нашем мире, папа, этих чудовищ и без двери навалом! Просто ни ты, ни я, ни бабушка этого не знали!
- Мистер Свон, - вставил Эдвард. – Я уверяю вас, никто больше не узнает о проходе, мы сохраним тайну… И вы ошибаетесь насчет нас, все не настолько ужасно.

Я тут же вспомнила об Эммете и Джаспере, разгуливающим в форкском лесу, и чувство вины стало подавляющим.

- «Все не настолько ужасно»?! – передразнил Чарли, сделав пару шагов и грозно нависая над Эдвардом. Я и моргнуть не успела, как он уже схватил моего любимого за грудки. – Тогда что ты сделал с моей дочерью?! – загрохотал он, пытаясь оторвать его от дивана. Ситуация в мгновение ока стала критической. Чарли задыхался и пыхтел, багровел от гнева, Эдвард, ухватившись за диван, не позволял себя поднять, а я, вскочив, умоляла папу прекратить бессмысленное избиение, хватала его за руки, но боялась применить силу, чтобы не навредить ему.
- Папа, не надо, пожалуйста… - страшнее всего было то, что Эдвард не привык к такому «человеческому» обращению. Способен ли он сдержаться и не ответить ударом на удар? Один такой удар убьет Чарли…

Наконец, папа выпустил Эдварда, стряхнул мои руки и упал в кресло напротив, тяжело дыша и потирая лоб. На несколько минут воцарилось глубокое молчание. Я вцепилась Эдварду в руку, невероятно благодарная, что он не позволил инстинктам взять над ним верх и начать защищаться. Вампир тут же притянул меня к себе в объятия. Мне требовалась его поддержка, я никак не ожидала, что этот разговор, призванный улучшить папино состояние после потери, обернется против меня самой. Я чувствовала огромную вину перед ним и перед бабушкой, которая доверила мне тайну, но в то же самое время мне казалось, что ситуация несколько преувеличена, и выход обязательно найдется.

- Итак, - папа первым прервал молчание, немного успокоившись, - ты мне скажешь, кто ты? – он смотрел только на Эдварда.
- Папа, это тебе не нужно знать, - испуганно предупредила я, ведь в нашем мире были свои законы для осведомленных людей.

Чарли полностью проигнорировал мое замечание, продолжая пристально смотреть на Эдварда, и тогда тот ответил:
- Вампир.
- Вампир, – повторил Чарли, его глаза расширились, и он грязно выругался.
- Наш мир противоположен вашему, мистер Свон, - продолжал Эдвард забивать гвозди в крышку гроба Чарли, хотя тот и без этой информации знал слишком много. – Только вампиры, почти нет людей.
- Ты сделал мою дочь вампиром… - кажется, папа услышал только то, что услышать захотел. На его лице проступила боль, а голос охрип. Я думала, он испугается, приготовилась к истерике, но, кажется, тертого полицейского так просто не удивишь, и он переживал не за себя и свою жизнь, а за мое благополучие. Даже если я превратилась в то самое чудовище…
- Это был единственный выход, сэр, - объяснил Эдвард. – Мы полюбили друг друга. Причина, по которой мы сегодня здесь, это условие Беллы, что для брака требуется ваше благословение. У нас такой традиции нет, но…
- Никакого благословения не будет! – отрезал Чарли, и Эдвард замолчал.
- Вообще-то, был еще один выход, - вставила я, не удержавшись. – Ты мог бы остаться здесь.
- Я проявил слабость, - признал Эдвард, и в его золотистых глазах, обращенных на меня, заплескалась нежность. – Не захотел смотреть, как ты стареешь…
- Моя дочь не будет стареть? – удивился Чарли, его голос стал чуть более оживленным от этой новости. Их взгляды с Эдвардом пересеклись.
- Никогда, сэр, - поклялся мой вампир, погладив мою руку. – Она бессмертна.
- Ну, это… - брови Чарли поднялись, и он скептически закончил, - несколько меняет дело…

Мы снова замолчали. Папа выглядел задумчивым, и меня тяготило незнание.

- О чем ты думаешь, пап? – прошептала я мучительно.

Он ответил не сразу. Встал, прошел к окну, уставившись на восход. Затем неожиданно задернул шторы. Конечно, для наших глаз не имело значения, электрическое освещение или естественное.

- Чувствую необходимость защитить тебя, - сказал он, возвращаясь в кресло. – Только я не знаю, как это сделать.
- Обо мне не беспокойся, - уверила я. – Лучше о себе подумай!
- Как же мне не беспокоиться? Ты теперь… не человек? Ты как себя чувствуешь, дочка? – в его глазах засветилось участие, и я робко улыбнулась.
- Все нормально, правда, - наклонилась вперед, протягивая руку, но папа не спешил ее принять. Это было… очень болезненно.
- Я вас по-другому представлял, - сказал Чарли, снова упрямо поворачиваясь к Эдварду, как будто продолжал обвинять только его.
- Внешне мы почти не отличаемся, - охотно сообщил тот. – Мы же произошли от людей изначально. У нас и привычки схожи, наш мир развивается по тому же технологическому пути, что и ваш, только мы ушли дальше.
- Что же это, вы не звери, убивающие ради крови, как описывается в книгах и кино? – не поверил Чарли, и Эдвард усмехнулся, снова поглаживая мою руку. Это была милая привычка, и она не укрылась от пытливого взгляда моего отца.
- Ну, изначально так и было задумано, - не стал возражать Эдвард. – Но это было давно, и сейчас все иначе. Это… - Эдвард поморщился, подыскивая правильные слова, - поймите, это не зависит от нас, это как…
- Болезнь, - подсказала я. Эдвард скрипнул зубами.
- Можно и так сказать, - к моему счастью, он не стал спорить. – Болезнь, неплохим бонусом которой является бессмертие. И множество других положительных качеств, таких как неуязвимость, отсутствие болезней, улучшенные характеристики: скорость, сила, интеллект. – Он обезоруживающе мне улыбнулся.
- Так вы пьете кровь или нет? – прервал Чарли наши романтические переглядывания. Он изо всех сил старался выглядеть невозмутимым.
- Только кровь животных! – поспешила я успокоить своего отца. Черт, это было то, что нужно сказать в первую очередь! – Папа, клянусь, мы не убиваем людей!
- Правда? – Чарли с сомнением приподнял одну бровь, при этом снова испепеляя взглядом исключительно Эдварда.
- Истинная правда, - подтвердил мой вампир.
- И как давно?
- Уже несколько тысячелетий.
- Ты можешь поклясться, что никогда не убивал людей? – снова не поверил Чарли.
- Ни одного за тысячу лет, - уверил Эдвард, и я улыбнулась, так как Чарли, впервые за весь разговор, выглядел обнадеженным.
- Так значит, в сохранении тайны не было необходимости? – предположил он, и я истово покачала головой.
- Была! В нашем мире, пап, есть другие вампиры! Они ужасные! И когда-то они наверняка пришли оттуда! Просто одичали здесь!
- Здешние вампиры – это ваши вампиры, - вставил слегка раздраженно Эдвард. – Они произошли от ваших людей, потому они и дикие. Не нужно проводить параллели, я не хочу иметь с вашими вампирами ничего общего.
- Но когда-то ведь первый был вашим! – я отчаянно спорила, и Эдвард закатил глаза.
- Здесь есть другие вампиры? – папа сильно побледнел. – И много?
- Мы встречали их в прошлом году, - подтвердил Эдвард. – Они именно такие, как описывают ваши легенды – кровожадные и примитивные. Но вам, сэр, знать об этом опасно. Они уничтожают свидетелей, чтобы сохранить тайну своего существования. Поэтому о них ничего точно не известно, одни домыслы.
- Как их уничтожить? – прищурился Чарли, включая «полицейского».
- Никак, это невозможно, - ответил Эдвард, и у отца вытянулось лицо. – Вампиры бессмертные.
- Но… - папа нахмурился и указал в сторону окна, - как же солнце, чеснок, серебряные пули?
- Легенды местами… привирают, - усмехнулась я.
- Их придумали люди, чтобы не терять надежды, - Эдвард улыбнулся.
- А если я возьму пистолет?.. – начал Чарли недоверчиво, снова пытливо всматриваясь в лицо Эдварда. – То рана заживет на моих глазах?

Мой вампир весело рассмеялся.
- Сомневаюсь, что у меня будет рана, сэр. Наша кожа тверже стали. Скорее, пуля срикошетит в неизвестную сторону. – Он вытянул свою белоснежную руку и положил ее перед Чарли на столик. – Вы можете сами убедиться. Потрогайте, не бойтесь, - подбодрил он с двусмысленным смешком, - я не кусаюсь.

Чарли фыркнул, но все же храбро наклонился вперед, с опаской вглядываясь в руку Эдварда, и я тоже наклонилась, наблюдая за реакцией отца. Этот разговор из страшного и печального превратился в интересный, наполненный любопытными подробностями. Я вспоминала себя, как впервые изучала Эдварда. Только теперь на стороне объекта для изучения была я.

Папа неуверенно дотронулся до предплечья Эдварда. Недоверчиво хмыкнув, он сложил губы в тонкую скептическую линию, потом для уверенности даже постучал по белой коже костяшками пальцев.
- Как камень, - подтвердил он.
- Тверже, - поправил Эдвард.
- Простите, - кряхтя, поднялся Чарли и направился к окну, выглядя при этом куда веселее, чем в начале разговора. – Так я могу раздвинуть занавески? Вы не сгорите, ребята?
- Конечно, нет! – воскликнула я; только теперь до меня дошел смысл действий отца. – Открывай, пап.

Я встала, чтобы помочь ему. Мы вместе сделали это, и от солнца моя кожа засверкала.
- Ну, ты прямо как рождественская елка, - с удивлением разглядывал меня Чарли, и я была рада слышать, что его сердце бьется гораздо спокойнее.
- Мне не очень нравится эта ерунда, но теперь уж ничего не поделаешь, - пожала плечами я и широко улыбнулась: – Зато я буду жить вечно.
- Если тебя это устраивает, то это не так уж и плохо, - согласился отец и неуклюже заключил меня в объятия.
- Спасибо, пап, - с облегчением я обняла его в ответ.

***


День пролетел незаметно. На удивление, Чарли и Эдвард быстро нашли общий язык, и вскоре азартно обсуждали подробности параллельной вселенной, которые папе знать было ну точно не положено. Потом они что-то рисовали, какие-то детали двигателей машин, я заскучала, не особо понимая, что именно их заинтересовало.

Я слонялась по дому, наслаждаясь воспоминаниями из прошлого и впитывая каждую деталь, я ведь раньше часто бывала здесь.

Сильно хотелось позвонить Роуз и Элис, но я не решилась торопить события. Одного дня слишком мало, чтобы решить все проблемы разом. Для начала отец и мама.

- Не думаю, что Рене стоит посвящать, - нахмурился Чарли, когда пару часов назад я предложила позвать в гости маму и Фила. Когда я собиралась возразить, папа поднял палец. – Твоя мать уехала из Форкса, потому что считала бабушку Свон сумасшедшей. Она и слышать не хотела ни о каких страшилках. Не думаю, что она воспримет подобные новости спокойно, - он указал пальцем на мою сверкающую кожу.
- Но я не хочу, чтобы она скорбела обо мне, когда я жива! – сморщилась я.

Папа задумался.
- Будет лучше, если я ее постепенно подготовлю, придумаю какую-нибудь болезнь, из-за которой тебе пришлось уехать. Это объяснит перемены в тебе. И через год, когда вы увидитесь, у нее не будет лишних вопросов.
- Ну, если ты так считаешь… - засомневалась я. Знала, что попросту соскучилась по маме и хотела увидеть ее. Но отец был прав, Рене совсем другая. У нее не хватило бы стойкости принять во мне перемены, она могла испугаться или, чего доброго, раскрыть тайну. Папа прав, ей лучше подробностей не говорить.

Поэтому мы остались в доме Чарли, разговорам не было конца. Смех папы звучал музыкой для моих ушей, я была рада, что хоть кого-то сделала счастливым.

- Мы не охотимся самостоятельно, - бродя по дому, я краем уха слушала увлеченную болтовню моего отца и любимого вампира, теперь это было так, будто они давние друзья. - К сожалению, пока мы сообразили, к чему нас это ведет, мы истребили все, что было живого. Осталась горстка животных, как на фермах и у вас – коровы, лошади, свиньи.
- Но вы же, вроде, должны убивать людей?..

Я скорчила умоляющую рожицу, когда Эдвард взглянул на меня, и он нахмурился.
- У нас нет людей в том понимании, что у вас, Чарли. Есть некоторое количество похожих существ… вроде ваших обезьян.

Я была благодарна, что любимый не стал пугать папу правдой. Тихонько присела, раскрыла семейный фотоальбом, продолжая прислушиваться к разговору. Странно, что Чарли так сильно заинтересовался миром Эдварда. Неужели ему приятно все это слушать?

- Но вы же… хотите этого? – папа пытался подобрать слова, жестикулировал, чтобы объяснить свои сомнения. – Я имею в виду… я и ты, парень, сидим рядом, неужели тебя не смущает тот факт, что я – твоя еда?

Если бы я что-нибудь жевала в этот момент, точно бы поперхнулась. Я уставилась на спину Чарли с негодованием, хотела что-нибудь сказать, но Эдвард сам ответил, непринужденно рассмеявшись. Его тон звучал немного оскорбленно:
- Нет, Чарли, я же понимаю, с кем я говорю! Это вопрос… этики. Я имею в виду… - он задумался, как бы объяснить. – Вы же едите мясо?
- Ну… да, - папа пожал плечами.
- Но вы не смотрите на людей, как на еду?
- Э… конечно, нет. Людоедство у нас не принято.
- Тем не менее, в людях то же самое мясо, что и у коровы и у лошади. Я верно говорю?
- Верно, - озадачился Чарли. – Но у коровы нет мозгов! А, я понял. – Чарли добродушно рассмеялся, с явным облегчением. – Значит, я в относительной безопасности?
- В абсолютной безопасности, - подчеркнул Эдвард. Я подошла к нему; он обнял меня одной рукой, притягивая ближе. Привычный жест, и я заметила, что Чарли не изменился в лице на этот раз, уже благосклоннее относясь к моему… бойфренду.
- Получается, возвращаясь к нашей теме – в защите нет необходимости, - снова вспомнил отец.
- Я не знаю, я не могу ручаться за других, - ответил Эдвард, и прежде, чем Чарли стал уточнять подробности, добавил: - В вашем обществе тоже существуют порочные пласты, Чарли. Наше общество совершеннее вашего, но думаю, и у нас найдутся жаждущие воспользоваться возможностью. Не стоит рисковать.
- Жаль, я было подумал, что вы устроите мне экскурсию…

Я покачала головой.
- Это в любом случае опасно, пап.
- Что, меня съедят? – он нервно рассмеялся. Теперь головой покачал Эдвард.

За окном медленно темнело, и мой вампир все чаще поглядывал на часы; оставалось не так много времени, прежде чем нам будет пора в обратный путь. Хотя я бы предпочла остаться.

- У нас не нападают на улицах, - ответил Эдвард. - Но, когда вас поймают, то, скорее всего, обратят. Хотя… - Эдвард задумчиво нахмурился, - ваш возраст может стать помехой…
- А что, есть возрастные ограничения? – заинтересовался Чарли.
- Только этические, - возразил Эдвард и вздохнул, поглаживая меня по руке. – На самом деле, я не знаю, чем они руководствуются… Сделают или не сделают вас вампиром, мне неизвестно. Но шанс весьма высок. Разгуливать человеком вам не позволят.
- А ты сам… таким родился, или стал позже?
- Невозможно родиться вампиром, я был человеком, как и вы.
- Получается, тебя намеренно… заразили? - папа выглядел так, будто ненавидит тех, кто создал эту болезнь под названием «вампиризм», а тем более тех, кто продолжает создавать подобных.
- Наше общество по-другому устроено, Чарли, - Эдвард наклонился вперед, объясняя. – У нас это считается подарком. Возможность жить вечно – не мечта ли и любого из вас? Смена питания – это малая цена за бессмертие, отсутствие болезней, повышенные возможности. Я знаю, о чем говорю. Быть человеком, в нашем понимании – кошмарно. Я бы не хотел возвращения назад.
- А ты, Белла? – повернулся ко мне Чарли.
- Нет, уже нет, - улыбнулась я. – Теперь, когда ты все знаешь, стало легче принять этот факт. Я бы, конечно, хотела иметь возможность встречаться почаще… но Эдвард, - я посмотрела на него умоляюще, - хочет вернуться домой.
- Оставайтесь, старику не так долго осталось, - проворчал Чарли, и я с надеждой сжала Эдварду плечо. Он нахмурился.
- Это проблематично, - ответил он Чарли, избегая смотреть на меня. – Здесь нам приходится скрываться. Устроиться среди людей, притворяться ими – сложно. Разоблачение грозит смертью.

Чарли посерьезнел, и я рассердилась, что Эдвард именно так все представил. Теперь папа, конечно, будет на его стороне.

Остаток вечера прошел за ничего не значащими разговорами. Когда пришло время уходить, Чарли и Эдвард расставались друзьями.
- Ну, я надеюсь, ты хорошо позаботишься о моей дочери, - Чарли крепко пожал руку моему вампиру. – И… встретимся через год?
- Обязательно, мистер Свон, - улыбнулся Эдвард.
- Береги себя, пап, - я обняла Чарли, чувствуя, как мои глаза покалывает. Было невероятно трудно уходить, особенно понимая, что он теперь – наш союзник.
- Ну-ну, - похлопал он меня по спине, а когда отстранился, его лицо украсила широкая улыбка, сразу делающая его на десяток лет моложе. Он хмыкнул, почесывая бровь: - Нехорошо, что дверь останется без присмотра на целый год, Беллз.

Я поморщилась, снова испытывая вину за содеянное, на что папа ответил:
- Думаю, на следующий Хэллоуин я встречу вас прямо там. – Он развел руками. – Дому же нужен хозяин?
- Правда, пап? – засомневалась я.
- Да и во Флориде мне порядком надоело. Признаться, я давно об этом подумывал, а тут такое предлог… И времени на общение у нас появится побольше… К тому же, я вроде как неплохой охотник... - сказал он, с намеком глядя на Эдварда, и я поняла, что через год нас будут ждать клетки с живым зверьем.

Обрадованная, я бросилась к нему в объятия.
- Это замечательно, пап! Мы сможем проводить вместе целый день!
- Может, и свадьбу сыграете на нашей стороне? – предложил Чарли, и от счастья я чуть не лопнула, оборачиваясь к Эдварду.
- Значит ли это, что мы получили ваше благословение, сэр? – спросил мой вампир, я сжала его ладонь, чуть ли не подпрыгивая на месте.

Чарли крякнул, смущенно переступая с ноги на ногу.
- Вы оба уже достаточно взрослые, чтобы не спрашивать моего мнения, - сказал он. – Но если это так важно, то кто я, чтобы отказывать? Будьте счастливы, ребятки.

***


Мы убегали с восхитительным чувством, что теперь все будет хорошо. Даже Эдвард, утверждающий, что ему не понять человеческих традиций, будто светился изнутри с тех пор, как Чарли дал свое согласие. Это ведь означало, что я больше не буду упрямиться и стану его законной женой.

- Мне понравился твой отец, - сказал Эдвард с глубоким уважением в голосе, пока мы бежали.
- Это потому, что он не размахивал кочергой и не тыкал чеснок нам в лицо? – я засмеялась, вспоминая наши разговоры, когда мы неоднократно пытались представить реакцию Чарли, раздумывая, сказать ему правду или солгать.

Эдвард ухмыльнулся.
- Он не такой, как остальные, - признал Эдвард. – У него неординарный ум. Из него вышел бы отличный вампир, Белла.

Улыбка сползла с моего лица. Неудачная шутка, Эдвард.
- Даже не думай об этом! – пригрозила я.

Эдвард фыркнул.
- Если честно, к вечеру я уже был уверен, что он попросит меня об этом, - пожал он плечами. – Особенно после вопроса о возрастном ограничении. И, я думаю, Белла, - осторожно добавил он, не дав мне возразить, - что твой папа станет им через год. У него есть время подумать, но я видел его взгляд. Можешь сердиться сколько угодно, Чарли уже все решил. Настоящая причина, по которой он возвращается в Форкс, это возможность оказаться ближе к двери. Несмотря на предостережение, он рассчитывает посмотреть, как мы живем, и, я тебя уверяю, готов заплатить за это назначенную цену. Только отсутствие времени остановило его от того, чтобы попросить укусить его прямо сегодня. Твой отец стареет, Белла, и кто откажется от бессмертия и избавления от заболеваний? Это огромное искушение, а в нашем существовании не оказалось ничего такого чудовищного, что нельзя было бы преодолеть…

Я не нашлась, что возразить, представляя Чарли с красными глазами, пьющего кровь. Сейчас, когда я знала, что для этого необязательно становиться убийцей, превращение воспринималось в несколько ином свете. Мысль о возможности видеть отца каждый день… или раз в год, но знать, что он будет жив вечность, и мне никогда не придется навещать его могилу… была опасно привлекательной. Это было эгоистично с моей стороны, но я вдруг увидела и плюсы подобного решения. К тому же, дом останется под защитой бессмертного непобедимого существа – это ли не лучшее исполнение бабушкиного завещания? Мы смогли бы наладить тот самый обмен, о котором Эдвард мечтал – животные в обмен на технологические достижения. При осторожном подходе это не грозило бы ни той, ни другой стороне.

У нас будет целый год, чтобы подумать. Но даже сейчас воображение уже рисовало радужные картины будущего – достаточно счастливого будущего для всех нас.

Когда мы оказались в окрестностях Форкса, оставалось совсем немного времени, чтобы успеть до закрытия двери – каких-то полчаса, и мы будем дома. Эдвард спешил, в то время как я невольно замедляла бег, мечтая остаться.

- Стойте! – Эммет выскочил нам навстречу, и мы затормозили. – У нас проблемы.
- Что такое, Эммет? – заволновался Эдвард.
- В доме посторонние, - Эммет двинулся вперед, жестами показывая не шуметь и говорить тише. – Джаспер наблюдает издалека. Мы не знаем, что делать.
- Кто они? Сколько их? – выспрашивала я подробности, сердясь на то, что чужие люди проникли в дом моей бабушки, да еще в день, когда открыт проход. Это было опасно, и для них, и для нас. Если они узнают, нам что, придется избавляться от свидетелей? Это меня сильнее прочего волновало.
- Двое, - рассказывал Эммет. - Девушки. И, похоже, они воспринимают этот дом как свой, чувствуют себя совершенно комфортно – заклеили разбитые окна, закрыли дверь изнутри, украсили двор на Хэллоуин. Приехали – на машине.

Мы подошли к кромке леса и осторожно выглянули. Джаспер был здесь, и он сказал, что девушки не выходили, растопили камин и готовят ужин. О чем свидетельствовал дым, тянущийся из трубы. Машина, стоявшая у ворот, была мне не знакома.

- Может, мама продала дом в мое отсутствие? – нахмурилась я, хотя это было маловероятно, ведь этот дом принадлежал матери Чарли, а он ничего нам не сказал о продаже.

Звук двух человеческих сердец доносился очень близко, а также тихий разговор. Ветер подул в нашу сторону.

Эдвард втянул носом воздух и расслаблено выдохнул.
- Я знаю, кто они, - и мы все повернули к нему голову.

Эдвард посмотрел на меня. Удивительно, но он выглядел… виноватым и, я бы даже сказала, испуганным.
- Белла… - начал он и нахмурился. – Кажется, это твои друзья.
- Кто?.. – выдохнула я, перебирая в уме знакомые имена жителей Форкса, кто мог бы сюда приехать. Агенты по недвижимости? Подруги бабушки?
- Розали и Элис, - сказал он, и моя надежда, что это кто-то менее знакомый и менее значимый, разрушилась.
- О, подружки! – заулыбался Эммет, в то время как Джаспер мрачно смотрел на дом, ничего не говоря.
- Что они здесь делают?! – я ужаснулась. Нам нужно либо каким-то образом пройти незамеченными в погреб, либо сначала убедиться, что они ничего не узнали про дверь, иначе у нас появляется два неожиданных свидетеля, не предупрежденных об опасности и о необходимости хранить секрет. А самое страшное, что на объяснения времени совсем не остается – до полночи оставалось всего четверть часа.

Я, конечно, была не против задержаться, но что делать с Эмметом и Джаспером? Да и Эдвард нервничал, поглядывая на часы.

- Ладно, у нас нет выхода, - не дожидаясь общего решения, Эдвард направился в дом.
- Стой! – закричала я, но он не слушал, последние минуты истекали, и он был прав, нам стоило пойти, если мы не хотели опоздать. – Подождите здесь пару минут, пока мы не разберемся, - попросила я Эммета и Джаспера.

Не так я представляла себе встречу с Элис и Роуз, самыми лучшими моими подругами, которые считали меня… погибшей…

Нас встретил накрытый стол, горящие свечи… и две потрясенные девушки, одетые в траурно-черное, не под стать празднику. Обе широко раскрытыми глазами смотрели только на меня.

Элис зажмурилась и потрясла головой, в то время как Роуз прошептала:
- Белла?..
- Девочки, почему вы здесь? – с отчаянием простонала я, они поставили нас в весьма шаткое положение – мы попросту не успевали поговорить!

Я сделала шаг вперед, заметив на столе черные платочки, черные салфетки...
- Это что, поминки? – дошло до меня, обе подруги, ничего не отвечая, раскрыли рты. – Почему здесь? Почему сейчас?! – я всплеснула руками, понятия не имея, что теперь делать с этой новой проблемой. Эдварду не понравится, если нам придется остаться здесь. Мне не понравится, если придется бросить любимых людей без объяснения. Если мы просто исчезнем в двери, останется еще больше вопросов. А время уходило… тик-тик... тик-тик… Какого черта они приехали сюда так не вовремя?

Первой опомнилась Розали. Она моргнула, посмотрела на Эдварда.
- Он нас пригласил, – прошептала, все еще шокировано.
- Он?! – ахнула я и обернулась, прожигая Эдварда яростным взглядом. Он отшатнулся от меня, и если бы не выглядел таким растерянным и смущенным, беды не миновать. То терпение, которое я проявляла к его эгоистичности на протяжении более чем года, закончилось в этот миг. – Слово в слово повтори мне все, что он сказал!
- Он сказал: если мы хотим познакомиться с его друзьями, нам следует отмечать следующий Хэллоуин здесь, и вы тоже будете, даже если… даже если уедете далеко. Белла, что все это значит?..

От гнева я потеряла дар речи. По мере того, как Розали рассказывала, я вспоминала все: и ту вечеринку, когда Эдвард загадочно обещал Розали позвонить, и его полунамеки на то, что Эммет и Джаспер обязательно встретят здесь пару. Слова про наш отъезд означали, что он почти стопроцентно собирался забрать меня на свою сторону. Теперь-то мне все стало ясно, и я кипела внутри, как медленно лопающийся вулкан.

- Сводник!!! – сквозь зубы прошипела я, в то время как он пятился от меня, пока не вжался в стену. Слава Богу, у него хватало ума не спорить со мной сейчас, когда от ярости у меня даже туманилось зрение. Нужно придумать пытку поизощренней, чем оторванная голова. Может, новый отказ от замужества и мой отъезд из его мира станет достаточным наказанием?
- Белла, - дрогнувшим голосом позвала Элис, и это заставило меня остановиться и посмотреть на нее. Ее лицо было перепуганным и несчастным. – Может, ты объяснишь нам, что происходит? Мы думали, ты умерла!
- И кстати, куда ведет дверь в погребе? – тихо добавила Роуз. – Мы не знали, что у тебя тут есть другой, тайный дом…
- Я… - дрожа от гнева, переполненная сомнениями, я не могла придумать никаких объяснений, которые можно было бы произнести за те пять минут, которые оставались до полуночи. – Девочки! – я выдохнула и прильнула к каждой из них, повторяя: - Все нормально, я не умерла. Просто уезжала далеко. Простите, что не смогла вам позвонить!
- А это кто? – спросила Роуз, глядя куда-то за мою спину. Так как обе, и Элис и Розали, Эдварда знали, я сделала вывод, что они видят Джаспера и Эммета.

Обернувшись, я наблюдала немую сцену: Роуз заворожено смотрит на Эммета, а Эммет – с неприкрытым восхищением – на нее; Элис с любопытством разглядывает Джаспера, а Джаспер – с неожиданной растерянностью, которой от него странно ожидать – мою миниатюрную подругу. Эдвард-сводник у стены, вжав голову в плечи, переводит напряженный взгляд с меня на своих друзей и моих подруг. Старые бабушкины часы висят рядом с его головой. И я понимаю, что маятник не двигается, привычного тиканья в наступившей тишине не слышно.

- Почему часы стоят? – выдыхаю я.
- Они меня раздражали… - шепчет Роуз. – Я их остановила.

Эдвард вздрагивает, его лицо бледнеет, и он тянется в карман, достает сотовый телефон. Секунду смотрит на дисплей, а затем с тихим стоном хватается за голову.

- Сколько? – мрачно торжествую я.
- Ноль-ноль, ноль три, - отвечает он раздавлено, проходит вперед и раздраженно плюхается на диван, отворачивая потухший взгляд, в то время как я начинаю нервно хихикать. Все происходящее кажется глупой шуткой, злой иронией судьбы.

- Белла? – на лице Розали расцветает улыбка, подобная сиянию солнца в зените. Я уже знаю этот взгляд, видела его раньше лишь однажды. У Роуз новое увлечение, это ясно как божий день. – Ты меня познакомишь с красавчиком?

Эммет, не собираясь ждать, пока я очнусь от ступора, сам делает грациозный шаг навстречу блондинке.
- Я Эммет, - говорит он, не сводя с нее глаз.
- Мое любимое имя, - отвечает Роуз с обожанием, и я почти закатываю глаза, ведь раньше ее любимым именем было Эдвард.

- Боже… - одновременно с этим выдыхает Элис, и я не успеваю ее остановить, когда она проворно скользит навстречу Джасперу, алчно разглядывая его с ног до головы, как новую игрушку на прилавке, которую она непременно желает заполучить. Я знаю и этот взгляд – Джасперу не отвертеться; если что-то захотела Элис, это обязательно будет ей принадлежать.

Он напрягается и вытягивается по струнке, словно испуган, пока она обходит вокруг него, оценивая со всех сторон. Едва оказывается снова перед его лицом, то радостно взвизгивает и прикрывает рот руками.
- О, ты сегодня вампир, да? Красные линзы! Готичненько!

Джаспер... я не верю своим глазам, он улыбается, как будто Элис его по-настоящему забавляет.
- Я всегда вампир, - поднимает бровь он.

Элис оборачивается, одними губами восхищенно мне шепчет: «Круто!», а затем чуть ли не подпрыгивает на месте от нетерпения, когда снова оборачивается к Джасперу:
- Так еще интереснее!
- Правда? – скептически осведомляется он. – А не испугаешься?

Не стоит Элис брать на слабо, она общается с крутыми байкерами, Джаспер.

Я подхожу и устало плюхаюсь на диван рядом с Эдвардом, понимая, что все, что со мной случилось два года назад, год назад и сегодня – неизбежно. Если бы Эдвард не обратил меня насильственно, сколько прошло бы времени прежде, чем я сама согласилась? Год или два, я понимаю, что не больше. Так был ли смысл сопротивляться? Рано или поздно встреча с моими подругами тоже состоялась бы, и не имеет значения, когда бы это произошло, все равно было бы точно так же, как сегодня. Не имело смысла сердиться на Эдварда за то, над чем мы не властны.

Я роняю голову любимому на плечо, и он немедленно притягивает меня в объятия, в то время как наши подруги и друзья, не обращая на нас никакого внимания, занимаются друг другом, знакомятся, улыбаются, узнают, рассказывают, интересуются, строят планы на будущее, влюбляются…

- Ты очень сильно на меня злишься? – пальцы Эдварда скользят по моей щеке, прося взглянуть на него. В его глазах, цвета светлой карамели сегодня, пылают чувства, которые останутся там навсегда. Ведь вампиры живут и любят вечно.
- Я придумываю проект нового бабушкиного дома, - говорю вместо ответа я, проверяя его реакцию. – Наша свадьба должна состояться в достаточно вместительном особняке, чтобы хватило места гостям и папе.

Эдвард робко улыбается, совсем как два года назад, когда я его еще не знала. А затем улыбается смелее, понимая, что, оставшись, он больше приобрел, чем потерял. Счастливую возлюбленную, в будущем жену, тестя, который ему понравился, подруг, которые осчастливят его друзей. И даже, возможно, твердую связь с этим миром, которая обогатит всех нас…

- Сделаю все, что ты попросишь, - шепчет он и наклоняется, чтобы нежно меня поцеловать. Наши губы двигаются в унисон, сладко и неспешно, мы наслаждаемся мгновением, фиксируя его в памяти как самый неожиданный финал длительного и трудного пути. И не важно, что случилось раньше, кто и в чем ошибся, кто признал вину, а кто нет. Не важно, что происходит сейчас, ведь иногда судьба играет с нами в свои собственные игры, и мы никогда не знаем, к чему приведет тот или иной шаг. Важно то, что наше будущее предопределено, и не стоит нарушать естественный ход вещей, бороться с ветряными мельницами, если единственный путь ведет тебя к абсолютному счастью.

- Я люблю тебя… - шепчу я, расслабляясь в любимых руках, позволяя судьбе выстраивать наше будущее так, как она посчитает необходимым.
- Я тоже люблю тебя… - отвечает Эдвард, не размыкая наших губ, и я живу мгновением, пуская все на самотек, слыша счастливый смех своих друзей и улыбаясь.