Мы с Эдвардом выбрали самый уединенный столик в ресторане, чтобы побыть только вдвоем. Отмечали (и тратили) его заработную плату. Прошло уже полгода, как мы встретились в доме моей бабушки. И я была по-настоящему счастлива, нечасто думая о будущем. Сейчас казалось, что впереди еще времени – вагон. И нужно успеть потратить его с пользой.

Эдвард получил документы и стал полноправным гражданином США. Он отлично водил машину, правда, постоянно жаловался на ограничение в скорости – в его мире ограничением служила только мощность двигателя. Количество правил дорожного движения в нашем мире его тоже раздражало. Конечно, вампир мог расшибить автомобиль всмятку, выбраться и пойти дальше пешком – невредимым. Люди не могли себе позволить такой роскоши – рисковать, - жизнь и без аварий была слишком коротка.

Я думала, Эдвард станет агентом по недвижимости – работа, к которой он привык в своем мире. Но он устроился гораздо лучше. Люди быстро заприметили молодого человека, ремонтирующего почти любую технику. Им заинтересовалась компания по разработке компьютерных технологий. С его багажом знаний, принесенным из чужого, более развитого мира, Эдварда стали считать… ну, кем-то вроде изобретателя, что ли. Он, конечно, оставался осторожен, но даже парочки компьютерных программ хватило, чтобы ему предложили отличное место с высокой оплатой. Причем ему позволяли «работать» дома, лишь бы он приносил в фирму результат своего труда. Эдвард мог месяц «работать над трудной программой», а затем получить столько денег, что хватало не только отдать мне долг, но даже положить на мой счет кругленькую сумму. Я пыталась возразить, но он сказал:
- Мне-то они зачем. Все твои, мне ни к чему… там.

Он был прав, и я согласилась. Вот только от его слов стало тяжело на сердце. Расставание приближалось. Час икс, о котором думать не хотелось, был все ближе.

Вообще-то, для Эдварда ничего не стоило стать миллионером.
- Ваша система безопасности такая несовершенная, - довольно высокомерно заявил как-то он. – Я могу проникнуть в любую систему, и через пять минут ты получишь наследство от какой-нибудь неизвестной тетушки. Могу просто украсть деньги из банка – так, что об этом никогда никто не узнает.

Я поперхнулась от его слов.
- Но ты же не будешь этого делать? – спросила перепуганным шепотом.
- Почему нет? – удивился он, снисходительно на меня поглядывая. Его отношение к людям иногда очень раздражало. Хотя я не могла его в этом винить, он ведь был воспитан так, что люди для него являлись неразумными животными, годными только в пищу. – Ты не хочешь жить богато? Я уйду. А ты ни в чем не будешь нуждаться, никогда. Сможешь отдыхать, или заняться тем, чем всегда мечтала – рисовать, путешествовать, стать моделью, писателем! У тебя будут средства. Считай это подарком, на память от меня.

Я хлопнула чашкой по столу. Может, его идея и была безопасна, но я была честным человеком и не хотела жить на ворованные деньги!
- Эдвард, и не думай о таком! Даже если ты считаешь себя всемогущим в моем мире, это не значит, что можно нарушать законы! В своем мире ты тоже воровал?
- Нет, - признал он, потеряв улыбку.
- Тогда и здесь, пожалуйста, не нужно!

Он пообещал. После этого и взялся за работу, решив, что сможет подарить мне деньги честным путем.

И вот теперь мы сидели в самом престижном ресторане Биллингса, и Эдвард заказывал самое изысканное, выдержанное французское вино. Вряд ли у меня будет шанс еще когда-нибудь его попробовать.
- Но, зачем такое дорогое? – я смущенно пыталась остановить Эдварда. Официант стал настолько учтивым, как будто Эдвард – минимум президент. Еще бы, восемь тысяч долларов за бутылку вина! Да я подавлюсь!
- Могу я себе позволить угостить свою девушку? – усмехнулся Эдвард, кивая официанту, что не отменит заказ, и тот убежал выполнять.
- Спасибо, но я вполне бы обошлась чем-то попроще, - я закусила губу.

Эдвард, игнорируя мое робкое возмущение, протянул руку через стол ладонью кверху. Привычно я вложила свою ладонь, мы часто так сидели, перебирая пальцы друг друга, это приносило нам обоим удовольствие. Простой жест, почти невинный, но всегда дающий ощущение близости, куда сильнее, чем просто влюбленность.

Его глаза не отрывались от меня ни на мгновение. Привычка вот так смотреть, не моргая, с очаровательной, чуть снисходительной полуулыбкой, постоянно смущала меня и сводила с ума. Было ощущение, что он пытается заглянуть в мою душу или прочитать мысли. В то же самое время, я видела сильное чувство в его глазах.

- Мне хочется отблагодарить тебя, - глаза Эдварда сверкнули расплавленным золотом. – За то, что приютила, помогла, не бросила, подсказала. За то, что любишь…

Я покраснела и опустила глаза. Мы сидели практически одни, зал пустовал, это не был вечер, когда ресторан переполнен. Столики покрывали богатые зеленые скатерти с золотистой обработкой, на золотых завитушках я и заострила свое внимание. Мы с Эдвардом никогда не говорили о любви, боялись касаться этой темы. Казалось, если мы не признаем чувства вслух, то будет менее больно, когда расстанемся. Это, конечно же, было лишено логики – больно все равно будет.

Официант принес вино и галантно налил в два бокала, разделив наше с Эдвардом рукопожатие. Красное вино было похоже на кровь, и я усмехнулась, глядя на Эдварда через стол. Он тоже усмехнулся, понимающе. Ему приходилось делать вид, что он человек. Но официант вряд ли заметит, что один из посетителей не ест и не пьет, да даже если и обратит внимание, в конце концов, это не его дело.

- Я бы угостила тебя твоим любимым вином, - кокетливо поддразнила я, беря бокал, - но боюсь, здешние посетители не оценят шутки.

Глаза Эдварда алчно вспыхнули от моей дерзости. Но затем потухли, и он улыбнулся.
- Я сегодня уже пил, спасибо, - загадочно проронил он, и я снова покраснела, вспоминая утренний инцидент. Положила руку на стол ладонью вверх, разглядывая глубокий, еще не заживший и болезненный, порез между большим и указательным пальцем.

Я резала лимон для чая. Рука сорвалась, и кончик ножа жестоко полоснул кожу, очень больно.

- Черт! – я выронила нож, подпрыгивая, побежала к раковине, чтобы смыть кровь, которая капала на стол. Совершенно позабыла, что живу с вампиром.
- Стой, подожди! – закричал он, мгновенно оказавшись рядом. Я замерла, так и не успев подставить руку под струю воды; кровь стекала по моей ладони и капала в раковину.

Подняла голову: Эдвард темными глазами смотрел на капельки, лицо суровое, челюсти сжаты. Я знала, чего он хочет: моей крови. Которая… все равно бесполезно пропадала, падая вниз.

Нерешительно и медленно я… протянула руку, предлагая ему… себя. Он так жаждал этого, но стоял на месте, в глазах – алчность… страсть.

Он моргнул, его темные глаза потеплели, выражая благодарность. А затем торопливо прижался губами к порезу. Было немного больно, но мы уже стали настолько близки, что мне было не жалко для него ничего своего. Сердце тревожно колотилось, но я уже не так боялась, как раньше, что он убьет меня. Только смотрела, как он, закрыв глаза, наслаждается.

Я остановила его только, когда стало совсем больно и начала кружиться голова.
- Хватит? – попросила я тихонечко, запустив пальцы в его бронзовую шевелюру.

Кажется, вседозволенность провоцировала прожорливость, потому что он не сразу остановился, а только тогда, когда я всерьез испугалась за свою жизнь, и мое сердце стало спотыкаться от страха.

Он даже не дал мне обработать рану, тут же прижал к стене, целуя в губы. Его холодный язык проник в мой рот, и железистый привкус моей собственной крови испугал… и одновременно возбудил меня, особенно когда пальцы Эдварда схватили мои волосы. Это было властно… но так чувственно, что хотелось закрыть глаза и полностью раствориться.

Эти действия заставили меня быстро забыть о боли и страхе, которые я недавно испытала.

- А почему ты не кусаешься? – задала я вопрос, когда мы уже сидели за столом, и я попивала свой чай с лимоном. Кухня была обработана сильным чистящим средством, чтобы устранить запах моей крови, иначе он дразнил Эдварда.

В ответ на мой вопрос парень удивленно поднял брови.
- Хочешь стать вампиром? - опешил он.

В моей голове тотчас же промелькнули сюжеты фильмов, когда жертва вампира становится такой же после укуса. Я настороженно смотрела на Эдварда, пытаясь понять.

- Белла, на моих зубах яд, - сказал он очевидную вещь, которую я слепо гнала от себя все время.
- Спасибо, - поблагодарила тогда я. – Просто я подумала, может, ты даже не умеешь.

Глупо было говорить такое о вампире, Эдвард рассмеялся над моей наивностью. Откинулся на спинке стула.
- В моем мире и кусать-то давно некого, - весело напомнил он. – А здесь, когда я на охоте, то очень даже кусаюсь. – Он широко, опасно улыбнулся, показывая зубы, и я поежилась. Даже если я и закрывала постоянно глаза на его хищную натуру, относясь, как к человеку, Эдвард никогда не позволял мне окончательно забыть, кто он.

- Болит? – спросил Эдвард, глядя на мой порез, вокруг которого расползлось синюшное пятно. Так всегда бывало, если он прикладывался. Сосуды лопались.
- Немного, - призналась я, и Эдвард, воспользовавшись тем, что официант ушел, привлек мою ладошку к себе, целуя рану. Сочувствие в его красивых немигающих глазах позволило бы мне простить ему все, что угодно.

В то же самое время, едва он вдохнул запах моей ладони, и его глаза потемнели, я тоже не без сострадания посмотрела на него, зная, как сильно ему хочется снова ощутить вкус моей крови.
- Это, наверное, ужасно, все время испытывать жажду без возможности унять ее? – спросила я, уже осведомленная, что он ощущает. Это не просто влечение к крови, это постоянная пылающая боль, которую можно погасить только охотой, да и то лишь на короткое время, не навсегда.
- На мой взгляд, смертность куда страшнее, - улыбнулся Эдвард спокойно.
- Я не часто испытываю боль, - поправила я. – В очень редких случаях.
- Это сейчас, - мрачно сказал он, позволяя мне высвободить руку и наблюдая, как я начинаю есть. - Но только представить… - объяснял он, в его голосе чувствовалось едва скрытое превосходство, - болезни, аварии, катаклизмы, нападения. Вы, люди, можете умереть в любую секунду, поскользнувшись на тротуаре и ударившись головой, проглотив рыбную кость или еще что-то в этом роде. Да даже просто от отсутствия пищи вы начинаете умирать уже спустя несколько дней. Без воды вы живете всего четверо суток. В моем понимании это – мгновение! Вы как мотыльки – хрупкие и беспомощные. Вот я, даже если не буду пить, все равно не умру, понимаешь?

Я кивнула, завороженная его описанием.

- Ваша жизнь отмерена. В сущности, вы живете только в промежутке между двадцатью и тридцатью годами. До двадцати вы ограничены законами и собственными родителями, неопытны, чтобы понять, что именно делает вас счастливыми. После тридцати на вас обрушиваются разочарования, болезни, иногда неизлечимые, несущие не меньшую боль, чем испытываю я. Так стоит ли такая жизнь того, чтобы ценить ее? – он многозначительно помолчал. - Нет, Белла, я готов потерпеть, но я бы не хотел быть таким, как ты. Это ужасно, на мой взгляд.

Я ошеломленно моргала, глядя на него. То, как он это описал, действительно внушало ужас. Я представила себе бабочку-однодневку, которая, не успев родиться, уже начинает умирать. Такими мы, вероятно, и виделись Эдварду.

- Но ты же говорил, в вашем мире вампиры тоже умирают?
- Но не так банально, Белла! – воскликнул он. – Мы умираем в борьбе, мы равны по силе. Мы не умираем от бунта природы, или немощными стариками, или смертельно больными. Не умираем из-за нелепой случайности.

Эдвард замолчал, а я чувствовала, что он затеял этот разговор не просто так.
- Что ты хочешь этим сказать? – прошептала, взволнованно отпивая вино из бокала.

Эдвард наклонился ко мне ближе. Улыбнулся, глядя на меня, и снова взял за руку.
- Я хочу сказать, Белла, что ты должна пойти со мной, когда год закончится, - прошептал он многозначительно.
- Но… разве ты не говорил, что человеку опасно быть там? – пролепетала я, мечтая повидать его мир, но небезосновательно боясь последствий этого.

Эдвард улыбнулся так снисходительно, что я догадалась.

Выдернула руку и покачала головой:
- Нет, я не хочу становиться вампиром, прости, - и быстро начала жевать, игнорируя тяжелый взгляд своего любимого мужчины. Увы, мы были слишком разными, и каждый из нас слишком любил свой мир, чтобы отказаться от него ради другого.
- Почему? – хмуро спросил Эдвард.
- Вы убиваете людей, относитесь к ним, как к третьему сорту… - меня тошнило при мысли о фермах.
- Только к тем, кто остается примитивен, - поправил Эдвард. – И мы не убиваем их.
- Да, но вы их доите, - с отвращением выдавила я. – Только представь, что ты пил кровь своей матери… или отца!

Я подняла глаза, на лице Эдварда было написано неожиданное отвращение. Возможно, я заставила его задуматься…

- Уже нет, - наконец, сказал он. – Мои отец и мать умерли около девяти сотен лет назад.
- Братьев, сестер, дальних родственников, - гнула я свое, и Эдвард закатил глаза, уступая в споре.
- Хорошо, Белла, я понял тебя.

Теперь я наклонилась к нему и накрыла своей ладонью его ледяную руку.
- Прости, я, правда, хотела бы быть с тобой. Но я хочу жить здесь, и быть человеком. Может… может, это ты останешься? – предложила неуверенно.

Эдвард наклонился ко мне ближе и открыл рот, чтобы что-то сказать. И вдруг резко выпрямился, распахивая глаза.
- Ты меня обманула! – выпалил он, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
- Что?.. – растерялась я, его плечи напряглись, а ноздри раздулись, будто он собирается сойти с ума прямо в ресторане и учинить погром. Он был зол, невероятно.
- Что случилось, Эдвард? – я была напугана. Он взглянул на меня убийственно, а затем прошипел, приподняв верхнюю губу, что делало его лицо очень хищным:
- Ты сказала, в вашем мире нет других вампиров.

Вся кровь отлила от моего лица. Я шокировано смотрела на Эдварда, боясь пошевелиться.
- Где?.. – беззвучно выдавила побелевшими от страха губами. Вопрос был излишним, стоило мне оглядеть зал, как с дальнего конца ресторана помахал небрежно одетый мужчина в темных очках. Я сглотнула, когда он направился от входной двери ко мне.

Как завороженная, я смотрела на его приближение, от страха потеряв голос и разум. Мужчина, - а точнее, молодой парень, моложе Эдварда, - выглядел самоуверенно, даже вульгарно. На нем были видавшие виды джинсы и потертая светло-бежевая кожаная куртка, надетая на голое тело, так что видно было грудь и живот. Его светлые волосы были спутаны и перехвачены резинкой, образуя небрежный пучок. Кажется, его совершенно не смущало, что он пришел в таком несвежем виде в престижный ресторан.

Рука Эдварда, лежавшая на столе, сжалась в кулак, скомкав салфетку, а я начала дрожать, в последний момент опустив глаза на скатерть.

- Можно? – приветливо спросил мужчина. Ни я, ни Эдвард не ответили, даже не повернули головы. Однако он все-таки отодвинул стул и сел с торца стола, бесцеремонно нарушая наше уединение.

Мое сердце билось где-то на уровне горла. Я не знала, как вести себя, что сказать.

- Я Джеймс, - представился мужчина, его голос был молодым и задорным, но все-таки что-то было в нем настораживающее, какое-то неискреннее, наигранное дружелюбие, веяло силой и опасностью. Эдвард по сравнению с этим вампиром казался сущим ангелочком, даже такой напряженный, как сейчас.

Очевидно, что Эдвард тоже заметил опасные флюиды, витающие в воздухе, потому что отодвинулся на стуле, создавая пространство между собой и другим вампиром.

- Ну, может, дама будет учтивее? – он протянул мне свою белоснежную руку через стол, и я, совершенно автоматически, ее пожала.
- Белла…

Я хотела привычно выдернуть руку, но Джеймс легко удержал ее, заставив поднять глаза. Мои губы дрожали от страха, сердце билось, будто птица в клетке.

- А дамочка-то в курсе, - с широкой улыбкой, все такой же опасной, Джеймс свободной рукой поднял темные очки на голову. Я задохнулась, увидев его абсолютно красные глаза.

Он был молод и, если так можно выразиться, дик. В нем не было ни капли того налета цивилизованности, как в Эдварде. Это был настоящий вампир, тот самый, о котором в нашем мире слагаются легенды – одичавший, разнузданный, высокомерный. Страшный.

Я уперлась второй рукой в край стола, пытаясь отодвинуться подальше, от ужаса свело живот в неприятном спазме. Беспомощно взглянула на Эдварда, но он смотрел не на меня, буравил яростным взглядом Джеймса. От драки его удерживала хрупкая грань, возможно, та самая цивилизованность, которая в нем была воспитана.

- О, добровольное пожертвование! – сделал радостный вывод Джеймс, отпуская мою руку. Но я не успела испытать облегчение, потому что в ту же секунду он схватил другую мою руку, выворачивая запястье ладонью наружу, чтобы продемонстрировать себе порез.

В это мгновение произошло несколько вещей одновременно. Я взвизгнула от острой боли. Эдвард резко, оглушительно ударил кулаком по столу, отчего тот подпрыгнул, и все бокалы, стоявшие на нем, разбились с громким стройным звоном. Джеймс тут же выпустил мою руку, что позволило мне отодвинуться назад, избежав острых осколков, горячей еды, упавшей на пол, и пролитого на скатерть дорогого вина.

Задыхаясь, я смотрела в ужасе на картину передо мной. Все еще улыбающийся Джеймс с поднятыми вверх руками, обнаживший зубы Эдвард, не сводящий глаз с него. Я услышала глухое звериное рычание, а когда поняла, что оно вырывается из горла Эдварда, шокировано распахнула рот, впервые видя его настоящую сущность так близко. Должно быть, я сейчас наблюдала тот самый непримиримый инстинкт защиты территории, про который Эдвард мне рассказывал. Если встречаются два человека, они обычно улыбаются друг другу и пожимают руки. Два случайно встретившихся хищника вступают в схватку.

- Я не претендую на твою еду, - засмеялся Джеймс, хотя его глаза настороженно блестели. Он был не прочь подраться, его явно забавляла реакция Эдварда, это была игра, только очень жестокая. – Просто пошутил.
- Что надо? – у меня отвисла челюсть от грубости, прозвучавшей в тоне Эдварда. Казалось, если бы он не был так враждебно настроен, конфликта можно было бы избежать? Или нет?
- Да просто интересно, - сказал Джеймс, отодвигаясь на стуле, вытягивая ноги и откровенно разглядывая Эдварда. – Удивили настолько близкие отношения с человеком. Я такого еще не встречал.

В этот момент к нам подбежали официанты, суетливо спрашивая, все ли в порядке, и чем они могут помочь. Предлагая избавить нас от хамоватого посетителя.

Джеймс одним легким движением опустил очки на нос и поднялся. Кивком указал в сторону двери, недвусмысленно приглашая Эдварда последовать за собой.
- Пойдем, прогуляемся, - бросил он и неспешно отправился на выход.

Дрожа, я смотрела на Эдварда, в то время как официанты суетливо вытирали стол и убирали осколки. Сквозь глухую пелену ужаса я едва слышала, как они просят нас пересесть. Встала, послушно следуя указаниям. Нас переводили за другой столик.

Эдвард был мрачнее тучи, ничего не говорил, и это пугало не на шутку. Я не знала, чего ждать и что теперь будет.

Он не сел, просто достал кредитную карту и положил на стол. После чего мрачно посмотрел на меня, дрожащую, словно осиновый лист, насмерть перепуганную.
- Я вернусь, как только смогу, - сказал он, и я испугалась еще сильнее. Этот Джеймс не оставлял никаких сомнений в том, что запросто может лишить жизни кого угодно. Что, если он позвал Эдварда для драки? Что, если мой вампир не вернется? Зато вернется другой…
- Нет, не бросай меня… - взмолилась я несчастным голосом.
- Если меня долго не будет, заплати и езжай домой, - Эдвард развернулся и ушел, просто оставив меня сидеть одну.

Заботливый официант налил мне новый бокал вина, и я малодушно попросила его немного посидеть со мной для компании. Так возникало хрупкое ощущение защищенности. Мы перекинулись парой слов, пришлось придумать, что это был старый недруг семьи, с которым неприятно встретиться. Милый официант по имени Майк убеждал меня успокоиться, уверял, что мой кавалер обязательно вернется.

Но он не вернулся. Прошел еще час, и два в полном одиночестве. Зал ресторана постепенно заполнялся людьми, и я начинала понимать, что мне нечего тут больше делать. Эдвард знает дорогу обратно, как только сможет, вернется. Если вообще вернется.

Квартира встретила меня непривычной пустотой. На душе было мрачно и черно, словно в грудь тяжеленный камень засунули. Впервые за полгода я осталась тут одна, и не знала, увижу ли Эдварда снова. Я знала, что вампиры неуязвимы для человеческого оружия. Но один вампир мог убить другого.

От этой страшной мысли в груди образовалась дыра, боль жгла ее края. В этот момент я очень хорошо себе представила, что со мной станет после того, как мы расстанемся, и Эдвард уйдет в свой мир навсегда. Я была уверена, что мы будем видеться ежегодно, это станет своего рода традицией. Но этого всегда будет мало, ведь я… уже любила его.

И все же, несмотря на боль, я не была готова бросить друзей, родителей, образ жизни, к которому привыкла. Если бы все дело было просто в переезде, если бы я могла остаться в мире Эдварда собой, человеком, я последовала бы за ним, при условии, что раз в год буду навещать родителей. Но стать вампиром, пить кровь – это казалось мне настолько отвратительным, что ни за какие обещанные преимущества я не согласилась бы выбрать это.

Чувствуя, как время моего счастья неудержимо утекает сквозь пальцы, ощущая болезненное одиночество, я набрала номер отца. Как будто интуитивно знала, что могу больше не увидеть родителей. Не понимала причину, но боялась, что, так или иначе, могу покинуть этот мир. Могло ли быть, что я решусь на этот чудовищный шаг и уйду с Эдвардом? Или это был просто страх перед Джеймсом, который теперь знал о моем существовании и мог в любой момент наведаться? А может, Джеймс тут не один, мой мир полон вампиров, о которых никто не знает? Значит, я всегда в опасности. Помимо аварий, болезней, старости и случайных происшествий, ко всем прочим угрожающим моей жизни вещам добавились вампиры, о существовании которых я наивно не подозревала двадцать пять лет!

- Белла? – обрадовался папа и сразу почувствовал неладное. Он был шерифом, хоть и в отставке, жил раньше в Форксе, а затем переехал с мамой во Флориду. Они с Рене вскоре разошлись, но он продолжал жить там. – Что случилось?
- Я… просто хотела услышать твой голос. Давно не виделись, - пришлось проглотить накатывающие слезы страха. Я боялась за Эдварда, за себя… теперь боялась за отца, над которым тоже нависала вся эта неизвестная неожиданная опасность.
- Какие-то проблемы на работе? С парнем поссорилась? Говори, девочка.
- С парнем, - выдохнула я, хотя он даже не знал, что у меня уже полгода есть парень. Я никогда не распространялась о личной жизни. Но сейчас хотелось поговорить с кем-то, и по странной случайности заинтересованным собеседником оказался мой отец, а не Элис.

Я слышала, как Чарли с облегчением выдохнул. По-видимому, он считал ссоры в паре несерьезным делом, которое чаще всего заканчивается примирением.
- Он обидел тебя? – строго спросил отец.
- Нет, он… ушел, и я не знаю, вернется ли… ну, то есть, я просто волнуюсь, как бы с ним что-нибудь не случилось. Мы не ссорились, просто его долго нет.

Чарли кашлянул.
- Доченька, ты хочешь, чтобы я помог тебе с поисками? Обратился в полицию? Сколько времени прошло с тех пор, как он исчез?
- Нет-нет, - остановила я отца, искренне готового действовать. – Не нужно, пап. Времени прошло не так много, это нервы расшатались. Я думаю, все в порядке. Просто… - я сглотнула, объясняя: - Понимаешь, вдруг что-то расклеилась, ведь как легко можно потерять любимых людей. Болезни, аварии, – я перечисляла все то, что называл мне Эдвард, - нападения, случайности. Подумала, что давно не звонила, захотела узнать, как у тебя дела, вдруг мы уже не увидимся…
- Ну-ну, - прокряхтел отец, - ты в самом деле там зря себя накручиваешь. Какие болезни? Я здоров, как бык! Прямо сейчас готов пробежаться по парку, даже не запыхаюсь! – он рассмеялся, и я тоже сквозь слезы. – Ну, вот видишь, все не так страшно. А если соскучилась, так ведь я всегда жду тебя в гости. Когда у тебя отпуск на работе? Вот и приезжайте… вместе, - добавил строгим голосом.
- Может, в выходные, - всхлипнула я. – Ужасно соскучилась.
- Только маму не пугай, - попросил Чарли, прощаясь, - у нее нервы не такие стальные, как у меня, она может и не выдержать. Завтра и приедет, не отвяжешься.

Я рассмеялась снова. Да, Рене была именно такая.

Я позвонила маме, поговорив с ней гораздо спокойнее. Она, в отличие от отца, не заметила моего сумрачного настроения, с удовольствием в течения сорока минут выкладывая мне все новости за несколько месяцев. Фил, ее молодой муж, ранее подававший виды как бейсболист, сейчас работал преподавателем в спортивной школе, оставив карьеру в прошлом. Сама Рене увлеклась йогой и танцами, а все свое свободное время посвящала двум любимым кошкам породы сфинкс.

Разговор с родителями меня приободрил, оставил ощущение, что я выполнила свой долг и могу спать спокойно. Вот только сон не шел, я нервозно смотрела на часы, ненавидя медленно ползущую стрелку.

Наступила ночь, а Эдвард так и не появился. Я не знала, как начинать новое утро без него. Жив ли он еще? Почему так долго? В какой-то момент не выдержав, я попыталась ему дозвониться, но связь с абонентом отсутствовала. Он просто исчез…

Было невыносимо страшно проснуться одной. Я специально обошла все углы дома в надежде, что Эдвард где-то есть. Но его не было. Мне пришлось уехать на работу, так и не узнав, что с ним.

К счастью, Элис сегодня взяла отгул, и мне не пришлось объяснять причины своего плохого настроения.

По возвращении домой меня терзало плохое предчувствие. Уже одно то, что квартира снова окажется пустой, раздирало сердце. Но я боялась, как бы ни случилось чего похуже, к примеру, что меня там будет поджидать Джеймс…

Каково же было облегчение, когда я открыла дверь, и передо мной стоял Эдвард!
- Боже… - ахнула я, бросая сумку на пол и обнимая вампира за шею. – Так долго!
- Белла! - обрадовался он, и я заметила, что его одежда пахнет сигаретами и виски, еще чем-то затхлым, как будто он вернулся из самого паршивого притона. Ну, прямо как загулявший муж, правда, я знала, что он не может пить и курить.

А Эдвард, тем временем, уже целовал меня, попутно раздевая, ничего не объяснив, не дав задать вопросы. Я и моргнуть не успела, как одежда была раскидана по комнате, а я, обнаженная, лежала среди наспех сдвинутых подушек.

Наша страсть была отчаянной, безудержной и смелой. Уже давно Эдвард во время занятий любовью научился не оставлять отметин, но сегодня, вполне возможно, я снова получила парочку синяков. Мы оба были слишком нетерпеливы, наши действия были пронизаны страхом потерять друг друга и облегчением, что мы снова вместе. Понятно, почему я это чувствовала. Но не знала, почему Эдвард испытывает то же самое, словно собирается… расстаться.

Шепот и вздохи, взаимные ласки, скрип новой кровати, на этот раз с металлическими рамами, крики удовольствия в крошечной комнате, за окном которой медленно угасал закат. Огонь и лед в интимном танце. Кровь, разгоняемая холодными, но страстными поцелуями бессмертного вампира. Безмолвное биение мертвого сердца напротив человеческого, живого. Взаимные стоны, когда пришло наслаждение…

Эдвард улыбался, когда я вскочила, включая свет и закрывая шторы, отрезая нас от всего остального мира. Мы снова вместе, но что-то было иначе. Словно между нами пролегла трещина, непреодолимое препятствие, с которым придется столкнуться, если не сейчас, то в скором времени. Мое сердце замирало в ожидании, когда Эдвард мне расскажет, где он пропадал. Улыбка Эдварда больше не была беззаботной, теперь в его глазах появилась тень тревоги, а на лбу пролегла сеть задумчивых морщин.

Я не знала, с чего начать. Села рядом, накинув теплый халатик. Не понимала, дрожу от холода или от страха.
- Волновалась за тебя, - решила начать с того, что чувствовала. – Как все прошло?

Эдвард закрыл глаза, втягивая носом воздух, а затем досадливо выдохнул его. Было ясно, что он не хочет обсуждать свое отсутствие.
- Ну, они… не такие уж и отвратительные, - сообщил он неохотно.
- Они? – мое сердце забилось быстрее обычного, когда я вновь представила себе мой населенный вампирами мир. Картинка чудовищная.

Эдвард поморщился.
- Вообще-то, я не должен тебе об этом рассказывать, - сказал он мрачно, и я ощутила укол обиды. Мы всегда были откровенны друг с другом. Я была для Эдварда единственной, кто знал о нем правду в этом мире. Я поддерживала его и помогала, хранила его тайну, я полюбила его. А теперь, выходит, у него появились новые друзья. Теперь у него есть от меня секреты!

Мой кислый вид Эдвард расценил абсолютно правильно, потому что, приподнявшись на одном локте, чмокнул в губы. Его холодные пальцы мягко убрали прядь моих волос за ухо, и он тихонько щелкнул по моим надутым губам, отчего они обиженно хлопнули друг об дружку.
- Расскажу, - улыбнулся он примирительно. – Поздно переживать, когда ты все уже знаешь.

Он укутал меня в одеяло, чтобы я не дрожала, и поудобнее устроился на подушках.
- Их трое, они путешествуют вместе, - начал он. – Одна девушка и двое парней. Совершенно дикие, я таких никогда прежде не видел! Это пугает и завораживает одновременно. У них что-то типа клана, количество позволяет им защититься от агрессивно настроенных конкурентов. У нас кланы тоже попадаются, это не семья в вашем понимании, но по смыслу ближе всего. Хотя у вампиров это не как у людей. Просто взаимовыгодное сотрудничество, без какой-либо привязанности. У нас же нет понятия семьи, нам неведомы семейные узы, как вам, - он слегка пожал плечами. - В нашем мире почти не приходится обороняться, путешествия безопасны. Ни к чему убивать, воровать – кровь и так доступна. Поэтому мы чаще живем обособленно, абсолютно одни или сформировавшимися парами. Клан создавать совершенно нет необходимости. В вашем мире история существования вампиров, на мой взгляд, ужасна. Войны за территорию, где больше пищи…

Кровь быстро отлила от моего лица.

- В общем-то, я понимаю, с чем это связано, - продолжал Эдвард, нахмурившись, - полная свобода, раздолье для нашего рода. Можно совершенно безнаказанно убивать, лакомиться кровью. Нет никого, кто бы мог остановить беспредел, люди не способны противостоять бессмертным, жадным и распущенным убийцам. Если бы не ты, я бы, скорее всего, стал таким же… - добавил тихо.

Звучало очень жутко, я еле слышно выдавила из себя вопрос:
- Сколько их всего? Они все пришли через дверь?
- Нет, не через дверь, - возразил Эдвард удивленно. – Ну, то есть, первые из них, много тысяч лет назад – возможно. Но те, кого я встретил сейчас, появились уже тут, были обращены другими вампирами. Сколько их – я понятия не имею, Белла. Но у вас их достаточно много, возможно, несколько сотен.

Это откровение заставило меня задрожать еще сильнее.

- Неудивительно, что ты не знаешь, - продолжал Эдвард. – Здесь тоже существует закон. – Мой вампир с раздражением поморщился. – Надо же, я думал, тут просто Рай для меня. А как оказалось, все не так уж чудесно. В нашем мире мне куда больше нравится.
- Поясни, - прохрипела я. – Что за закон?

Эдвард взглянул на меня и нахмурился, придвинулся ближе, играясь с прядкой моих волос, покручивая ее между пальцами.
- Это не я придумал, Белла, - начал он, и выражение его глаз стало озабоченным. – Я не хотел давить на тебя, ведь это должно быть твое решение. Но теперь у меня не остается выбора…
- Я не… понимаю, - пролепетала я, его слова, несмотря на мягкость тона, звучали как угроза.
- Всего один закон, - голос Эдварда стал совсем тихим. – В вашем мире существует лишь один закон для вампиров: люди не должны узнать о нашем существовании. Нельзя оставлять свидетелей.

Я думала, страшнее быть не может. Но после подобных слов от ужаса даже в глазах потемнело.
- Я должна умереть? – голос сел, вырвался только жалкий всхлип, но Эдвард распознал, что я хотела сказать.
- Или стать вампиром, - добавил он вежливо.
- Что?.. Нет! – выкрикнула я, соскакивая с кровати и начиная мерить шагами комнату. - Но если я не хочу?! Я не хочу, Эдвард! Не хочу этого!
- Джеймс предупредил меня, что если это не сделаю я, если оставить все как есть, и станет известно о нашей связи, то могут прийти вампиры пострашнее этих трех ребят. Тогда и мне не поздоровится.

Эдвард соскочил вслед за мной, останавливая мое хаотическое перемещение. Схватил мое лицо, наклоняясь ко мне близко-близко:
- Пойдем со мной, Белла! Просто пойдем, тебе там понравится! Там нет убийц, которых ты так боишься. Мой мир – куда совершеннее и добрее твоего! Не придется охотиться, не придется умирать. Просто будем вместе!
- Нет, нет! – отрицала я, мотая головой и отступая назад, прочь от его страстной речи.
- Пожалуйста! – Эдвард беспомощно смотрел, как я, нарезая новые круги, закусила губу, обдумывая свое отчаянное положение. Значит, если я не стану вампиром, то меня рано или поздно убьет кто-то из них. Но я не хотела становиться вампиром, пить кровь, даже если она законсервировала в безликих бутылках. За этими бутылками все равно стоял кто-то живой! И даже если это были животные, а не люди, при мысли о красной жидкости меня тошнило!
- Но… разве то, что я обещаю хранить секрет, не убережет меня? – пролепетала я дрожащим голосом.

Эдвард покачал головой, и моя надежда растаяла.

- Мне поможет переезд! – решила я, кивая в подтверждение. – Я уеду из этого города, и этот, как его там, Джеймс… никогда не найдет меня! Ты уйдешь, я сохраню тайну, другие вампиры никогда не заподозрят меня. Думаю, это может спасти положение. – Я была уверена, что так и получится. Всего лишь переезд, и проблема решена. Уеду к отцу и маме во Флориду, зато будем чаще видеться! И это спасет меня от депрессии после разлуки с Эдвардом.

Эдвард моего энтузиазма не разделил. Его лицо скривилось, отражая разочарование.
- Ты не понимаешь! – выкрикнул он с досадой. – Тогда мне придется остаться с тобой! Я не брошу тебя, зная, что ты в опасности. Мне придется всю твою жизнь защищать тебя!

Я застыла посреди комнаты, пораженная его словами.
- Я совру, если скажу, что меня расстроит это, - произнесла через несколько секунд. Крошечная надежда, что расставаться не придется, зародилась в груди.
- Конечно, нет, - Эдвард отвернулся, такой же несчастный, как ребенок, у которого отбирают игрушку. Обиженно проворчал: - Но я хочу домой!

Я чувствовала себя ужасной эгоисткой, но это не значит, что я готова была стать вампиром и уйти с ним.
- Если хочешь, уходи, - прошептала, оставаясь сильной. Эдвард сердито взглянул на меня. – Правда, тебе не стоит из-за меня заморачиваться. Я смогу сама о себе позаботиться. Перееду, и все будет нормально.
- А-ах! – простонал Эдвард, раздраженно проводя по волосам. Покачал головой и отвернулся. – Я не могу бросить тебя одну, но я не хочу здесь оставаться…

Мы могли бы еще очень долго спорить, но раздался стук. Я расслабилась, радуясь, что неприятный разговор откладывается, и хотела открыть, но Эдвард внезапно остановил меня. Он резко втянул носом воздух и дернул меня за руку назад.
- Оставайся в комнате, - приказал он сурово. – Это ко мне.

К нему? Я похолодела, услышав женский голосок, когда Эдвард приоткрыл дверь, не распахивая ее полностью.
- Джеймс предлагает поохотиться. Ты как, с нами?
- Сейчас спущусь, - коротко ответил Эдвард и закрыл дверь.

Когда он подошел ко мне, от напряжения я не могла даже шевельнуться.

- Я к утру вернусь, - сказал мой вампир, так спокойно, как будто собирается на вечеринку с друзьями, а не на ночную охоту на людей – а в этом не оставалось сомнений, я помнила, какие красные у Джеймса глаза. Очевидно, что они приглашают его не в заповедник.

Я смотрела на него в абсолютном ужасе, чувствуя, что снова его теряю.
- Ты сказал им, где я живу?! – прохрипела я не своим голосом от страха.

Я не понимала, как он мог сделать это! Они ведь теперь придут за мной в любой момент! О чем он только думал?!

Эдвард отрицательно покачал головой, быстро натягивая джинсы, а затем направился в прихожую, чтобы надеть ботинки.
- Они нашли меня по запаху, - просто сказал он и добавил, посмотрев снизу вверх: - Найти тебя для них – не проблема. Они знают твой запах, ты не спрячешься нигде. Нигде в своем мире, Белла.

Мой шок увеличивался вместе с его ужасными словами. Я не хотела верить в то, что он до меня доносил: в то, что у меня нет выбора.
- Но если я перееду?..

Эдвард ничего не ответил, безразлично пожал плечами, позволяя мне самой решать – жить или умереть. Точнее, жить, став монстром, или умереть человеком.

- Я скоро вернусь, - сказал он, мягко улыбнувшись, и коротко прижался к моим губам. Хотел тотчас же уйти, но я схватила его за рукав куртки.
- Эдвард!.. – я не могла поверить в то, что он собирается охотиться. Не могла позволить ему это, ведь мы договорились!

Он понял без слов, прочитав немой ужас, написанный на моем побледневшем лице.
- Я помню свое обещание, - сказал он. – Но это не запрещает мне смотреть. – И с этими чудовищными словами ушел в ночь.