И тогда я поняла, что он собирается убивать людей…

- Нет… - покачала я головой, меня накрыл ужас. И бессилие, потому что я понятия не имела, как его остановить, если он решил это.
- Да, – он широко улыбнулся, не понимая или не желая понимать, о какой чудовищной вещи только что сказал.

Я воспользовалась тем, что он замешкался, надевая обувь. Бросилась вперед и встала перед ней дверью. Если уж я нарушила бабушкино завещание и допустила в наш мир монстра, то должна быть сильной и сделать все возможное, чтобы остановить его.

- Не смей! – откуда-то во мне проснулась дочь шерифа, я гневно смотрела на Эдварда, намереваясь остановить его любой ценой.

Его улыбка исчезла, лицо стало суровым на одно короткое мгновение.
- Никто не узнает, - уверил он, растерявшись от моей агрессии. Хорошо, значит, еще не все потеряно. Может, мне удастся его уговорить.
- Ты не можешь делать это! Ты сказал, что мне нечего бояться. Ты говорил, что вы живете цивилизованно и больше не убиваете. Ты обещал!

На лице Эдварда отобразилось замешательство, как если бы мои слова заставили его засомневаться.
- Я не буду их убивать, – сказал он тогда. – Я могу вовремя остановиться. – Он схватил меня за руку, демонстрируя порез как неопровержимое доказательство, но я яростно выдернула ладонь.
- Ты считаешь людей идиотами? – возмутилась. – Да уже через пару дней вся полиция будет на ушах. Думаешь, никто не обратится, предъявив доказательства твоего нападения? Начнутся поиски человека со склонностью к насилию, не убивающего своих жертв. И я не думаю, что люди не догадаются, что из них кровь высасывают!
- Я мог бы сделать по-другому, - предложил он с жадностью. – Мог бы очистить ваш город от настоящих преступников. Как ты на это смотришь? Им все равно грозит тюрьма или электрический стул. Я просто покараю их раньше. И никто не пожалеет об их исчезновении. Это будет справедливо!

Я открыла рот, но не нашлась, что на это ответить. Разве я могла противопоставить что-либо такому вескому аргументу?

Но затем я осознала, что этим не ограничится. Как настоящий наркоман, Эдвард не понимал, что каждый шаг, который он делал в сторону человеческой крови, будет превращать его в настоящего вампира – в то чудовище, о которых в нашем мире слагаются легенды. Он никогда не остановится. Жертв станет больше, все более и более невинных. Пока через год он окончательно не утратит черты человечности.

Мое молчание Эдвард опять трактовал как согласие.
- Вот видишь, как все просто, - примирительно сказал он, сделал шаг вперед, и теперь нависал надо мной.

Его почти алые глаза сейчас не пугали меня, я смотрела на него с отчаянием, чувствуя, как его теряю. Слезы выступили на глаза, но Эдвард с тихим «тш-ш» стер их кончиками пальцев.
- Я буду осторожен, обещаю, меня никто не поймает, - коротко чмокнув меня в кончик носа, он легко, как пушинку, переставил меня в сторону и взялся за ручку двери. Я беспомощно смотрела на его широкую спину, которую еще сегодня утром разглядывала в душе и находила сексуальной. Мое будущее таяло прямо на моих глазах, уходило сейчас безвозвратно. Когда он вернется сегодня… он будет уже другим. Это будет не тот Эдвард, которого я знаю. Какие бы оправдания не нашел он своему поступку, это уже будет убийца.
- Тогда уходи насовсем, - выдавила я, хватая ключи – свои и его, чтобы он не взял их. Чувствовала, как слезы вырвались и побежали по щекам, но понимала, что это – единственный выход.

Эдвард обернулся и уставился на меня так, как будто я ударила его в живот.

- Я обещала помочь тебе, - глотая слезы, твердо говорила я, - но я не буду помогать убийце. Я думала, что ты другой. Иди, - я отступила на полшага, невыносимо было смотреть на него. – Ты сможешь сам устроиться. Ты не пропадешь. Дорогу домой знаешь. Через год сам вернешься.
- Белла… - прошептал он недоверчиво, но я только покачивала головой.
- Иди, Эдвард.
- Они же… это ведь преступники! – он не понимал, в самом деле не понимал, на что себя толкает.
- Но они – люди! Которые живут, думают, у которых есть семьи, которые… еще могут исправиться. Неважно, Эдвард, что ты о них думаешь, но ты не Бог, чтобы решать их судьбы, а они – не животные, которых вы выращиваете у себя на фермах, - последнее я выплюнула с презрением.

Он зашипел и посмотрел на меня злобно, ему не нравилось, что я так говорю, но это была правда.

- Неужели тебе жалко? Вас так много, пять миллиардов! А я здесь всего на год!

Его слова что-то опустошили внутри меня. Теперь он стал похож на наркомана, который зашел уже слишком далеко, чтобы остановиться. И внезапно я с горечью осознала, что ничего не смогу поделать.

- Убирайся, Эдвард, я не хочу больше видеть тебя. – Я отступила назад и опустила голову, разглядывая ковер. Мы оба стояли в оцепенении, долго. А потом хлопнула дверь. Эдвард ушел…

Медленно я опустилась на ковер и дала волю рыданиям. Не знаю, что именно так меня задело. То ли, что я не выполнила наказ бабушки, и теперь мой мир погрузится во мрак, как она предрекала. То ли, что я размечталась об Эдварде как о мужчине, найдя его привлекательным и поддавшись его чарам. Но только мне было очень больно его потерять, так больно, как будто я привязалась к нему куда сильнее, чем думала.

Когда я нашла в себе силы подняться, на часах было уже девять вечера. Он не вернется, поняла я. Наверное, я обидела его грубыми словами. Что я завтра скажу Элис? Как дальше буду жить, зная, что по городу разгуливает вампир? Слушая в новостях об убийствах, буду ли каждый раз вздрагивать, догадываясь, кто их совершил? Как буду справляться с чувством вины, ведь именно я допустила это?

Я закрыла дверь на ключ и устало поплелась в ванную. Пустота в груди была сильнее, чем я ожидала. Пока Эдвард был здесь, всего какие-то сутки, мне было неловко от его присутствия и иногда страшно. Но теперь, когда его не стало, я чувствовала себя преданной и покинутой, разочарованной и в нем и в самой себе.

Мне было трудно уснуть, тяжелые образы кружились в голове. Пугающие красные глаза смотрели на меня из моего подсознания. Бабушка снова тащила меня из погреба за рукав, приговаривая: «Не каждую дверь стоит открывать! Есть двери, за которыми таится зло, открыв их, ты выпустишь это зло на волю».

Меня разбудило равномерное постукивание, как будто рама бьется об окно.

- Белла… - позвал кто-то, и мое сердце заколотилось в груди, когда я поняла, что это Эдвард зовет меня с той стороны двери.

Тук-тук-тук. Настойчиво.

- Не бойся, это я.

Не бойся? Он, должно быть, шутит! От ужаса меня в пот бросило.

Я нащупала телефон, гадая, позвонить ли мне в полицию, а затем поняла, что совершенно беспомощна перед Эдвардом. Никакая полиция отныне не спасет меня.

Я молчала, надеясь, что он подумает, будто я сплю, и уйдет.

Но стук продолжался, тихий, решительный.

- Белла, пожалуйста… - Он что-то еще бормотал, но я не могла расслышать.

Я встала с кровати, стараясь не шуметь и двигаться беззвучно, как умел Эдвард. Ковер мне в этом помогал. Подошла к двери с этой стороны и затаила дыхание, прислушиваясь.

- Открой, - сказал он так, как будто был уверен, что я рядом. Я молчала. Мое сердце грохотало как ненормальное, во всем остальном я сохраняла полную тишину, даже дышать старалась тише и реже.

Дверь скрипнула, Эдвард прислонился к ней с той стороны, я чувствовала это своими ладонями.

- Я слышу тебя, Белла, не думай, что ты можешь меня обмануть, ты здесь. – Я отшатнулась, едва сдержав крик ужаса. Он слышит меня, черт подери.
- Уходи, - сказала тогда устало, мне было нечего ему предложить теперь.
- Впусти меня, я ничего не сделал, - прошептал он с той стороны двери.

Мое сердце дрогнуло в крошечной надежде. Он это сказал для того, чтобы успокоить мою совесть? Или он не лжет?

- Ты разве не попил крови парочки прохожих? – сердито прошептала я, обиженная и оскорбленная, снова прижимаясь к двери с этой стороны. Мы были похожи на двух поругавшихся молодоженов: жена не пускает мужа на порог.
- Нет, - буркнул он, весьма недовольно, надо сказать.
- Преступников, проституток? Они ведь заслуживают этого?
- Нет! – нетерпеливо ответил он, раздраженно стукнув по двери с той стороны, отчего она сильно дрогнула.

Я молчала, противоречиво желая поверить ему или все же прогнать.

- Ты можешь проверить это, посмотрев в мои глаза, впусти меня, мне не нравится тут стоять. Соседи уже слышат, - добавил шепотом.

Я вздохнула раздраженно и… нехотя открыла дверь.

Эдвард проскользнул внутрь, запирая замок самостоятельно, но я не позволила ему легко обмануть меня, тут же скрестив руки на груди. Когда он повернулся, я сердито наклонилась вперед, придирчиво разглядывая его глаза. Он не шевелился; насупившись, смотрел на меня.

- Почему? – мои руки опустились.
- Не смог, - погрустнел он. – Шел, шел и понял, что ты права. К тому же, я осознал, что не хочу потерять тебя… как друга, - добавил торопливо, когда я неожиданно покраснела.
- Я… рада, - я все еще была настороже, но его глаза в самом деле не были красными, они даже стали светлее, чем были до этого, и я предположила, что он все-таки добрался до заповедника.

Эдвард улыбнулся – мягко и неуверенно, примирительно коснувшись моего плеча в коротком жесте. И я оттаяла, чуть не заплакав.

- Хорошо, - сказала я, впуская его обратно не только в квартиру, но и в сердце, которое снова перестало пустовать. – Правда, я очень рада. Тоже не… хотела потерять тебя. Было так грустно…
- Прости, – он привлек меня к себе, и я всхлипнула, даже вовсе не собираясь так расклеиваться. Хотя теперь это были слезы облегчения.

Мои ноги оторвались от земли, и я ахнула, потому что Эдвард нес меня в постель, не обращая внимания на слабое смущенное сопротивление.

- Извини, что разбудил, больше не буду, - говорил он, укладывая меня, как ребенка и накрывая одеялом по самый подбородок, отчего я сквозь слезы захихикала. – Теперь я знаю дорогу в заповедник, ночь в моем распоряжении.
- Я буду следить за тобой, глаза тебя выдадут, если ты нарушишь обещание, - пригрозила я, и Эдвард рассмеялся
- Думаю, я буду уходить вечером на охоту, чтобы не мешать тебе спать, а возвращаться утром.

Мой мозг тут же просчитал, что при таком раскладе мы совсем не будем видеться.
- А когда же общаться? – капризно спросила.

Эдвард улыбнулся, растягиваясь поверх одеяла рядом со мной, но в одеяле я чувствовала себя очень защищенной. Он положил руки за голову, глядя в потолок.
- Ну, я могу оставаться на ужин, а уходить, когда ты ложишься в постель? – предложил расслаблено, как будто ему тоже было очень приятно вернуться сюда и находиться рядом со мной, в моей квартире.
- Договорились, - ворчливо согласилась я. - Спокойной ночи?
- Спокойной ночи. – Эдвард поднялся, и я наблюдала, как он грациозно и бесшумно прошел к компьютеру. Мое сердце пропустило удар, когда он, сев, вытянул мимо стола свою длинную ногу. Милая привычка.
- Спи, - сказал он тогда, и я, захихикав, отвернулась, чувствуя, что теперь мы точно поладим и уживемся вместе. Даже если останемся просто друзьями.

***


Следующие несколько дней Эдвард потратил на изучение интернета, после чего загадочно объявил, будто знает все, что ему может потребоваться. Мы выбрали мой выходной, чтобы заказать документы. Я думала, мы сделаем это законно, но Эдвард объяснил, что у вампиров отсутствуют отпечатки пальцев, а значит, мы не могли обратиться в полицию за помощью. К счастью, Эдвард смог договориться о незаконном оформлении документов, правда, пришлось выложить сумму в размере моего годового дохода. Которую Эдвард клятвенно пообещал отдать.

В ожидании, пока документы будут готовы, Эдвард изучал рынок труда. Пока не мог работать официально, через интернет он искал людей, нуждающихся в ремонте техники, и выезжал на дом. Его уровень технических знаний намного превышал человеческий, он это доказал, когда починил мой старый ДВД, давно испорченный. Также он заставил мой компьютер работать на такой скорости, которую я никогда прежде не видела.

Когда в один из вечеров я вернулась домой и обнаружила мой любимый ноутбук… разобранным, у меня чуть не случился сердечный приступ. Эдвард же сидел напротив груды этого хлама и что-то сосредоточенно в ней разглядывал.

- Что ты наделал? – ужаснулась я.

Эдвард проигнорировал мой шок, сообщив совершенно обыденно:
- Не хватает нескольких микросхем, по-видимому, у вас они еще не изобретены.
- Ты понимаешь, что здесь к чему? – я тыкнула пальцем в жалкие останки моего компьютера.
- Не все, - сказал Эдвард и показал пальцем на что-то, чего я не понимала, все детали казались мне одинаковыми. – Вот это – я не знаю, для чего оно нужно. Просто лишняя деталь.

Я закатила глаза, но мой скепсис быстро исчез, когда он начал собирать ноутбук обратно – со скоростью, которую я даже представить не могла. Вскоре, к моему облегчению, компьютер приобрел прежний вид и заработал. Лучше, чем раньше.

Его интеллект вызывал во мне восхищение, но он уверял, что в этом нет ничего особенного. Просто вампиры – это совершенные существа, говорил он, и я тоже стала бы такой, если бы обратилась в вампира.
- Это легко, - говорил он. – Просто мы – идеальны во всем. Совершенный слух, зрение, осязание. Сила, скорость, интеллект. Все вместе. Я слышу, как бьется твое сердце, почти за милю от дома, и могу отличить звук мотора твоего автомобиля от тысячи других, когда ты возвращаешься с работы.

Я отступила на шаг после такого признания, а он лишь снисходительно улыбнулся, когда мое сердце забилось в страхе. Все-таки он был очень опасным существом, и я должна быть благодарна небесам, что он посчитал дружбу со мной важнее человеческой крови.

Вечерами мы по-прежнему беседовали, рассказывая о себе, и Элис заметила, что на работе я перестала напряженно оглядываться на часы каждую минуту. Розали, наша общая подруга из бухгалтерского отдела, тоже уже была в курсе, что у меня появился жилец. И Элис, и Розали мечтали увидеть Эдварда воочию, но я пока не была готова познакомить их.

Всегда, когда я ужинала и завтракала, Эдвард неизменно сидел напротив, наблюдая. Он объяснил, что его завораживает быт человека, проявление жизни, он никогда с подобным не сталкивался и был жаден до подробностей. Хотя по большей части запах и вид еды его отталкивал, и он частенько говорил, что, если бы не мое образование, он бы назвал такой вид существования «примитивным».

Наши отношения продолжали балансировать на грани, Эдвард больше не делал попыток напасть на меня с поцелуем или выпить моей крови, хотя я видела, что иногда ему хотелось и того, и другого. Сама я тоже не решалась преступить грань, понимая, насколько это опасно – и для моего тела, и для сердца, когда он через год уйдет.

Спустя месяц мы все еще оставались друзьями, это стало нормальным, хотя подруги закатывали глаза и нетерпеливо ждали сообщения, что у меня официально появился парень. Интересно, проявили бы они тот же энтузиазм, когда бы узнали, что этот парень – настоящий вампир со всеми вытекающими последствиями? Думаю, они бежали бы от него без оглядки и мне посоветовали.

Ситуация ухудшилась, когда Эдвард перестал уходить каждую ночь. Он сказал, что ему стало легче контролировать себя, он уже не испытывал жажду ежесекундно, привык к новому режиму питания, а также привык к человеческому запаху, окружающему его в городе. Он стал посещать заповедник один-два раза в неделю, этого оказалось достаточно.

Обычно, когда я ложилась спать, он просто оставался на своем месте напротив компьютера, только стул сменило кресло, а монитор – книга. Темнота не мешала ему читать, его зрение было поразительным. Я ложилась в постель, чувствуя спиной его взгляд, и по моему телу неизменно начинали бегать мурашки. Было совсем непросто засыпать под его пристальным наблюдением, но я не хотела выгонять его из комнаты, это было бы невежливо. К тому же, мне, стыдно признаться, нравилось, что он на меня смотрел.

Напряжение между нами возрастало с каждым днем. Мы постоянно случайно прикасались друг к другу на кухне или во время бурного обсуждения телепередачи или фильма, и меня неизменно пронзал электрический разряд, потому что Эдвард никогда не отнимал руку мгновенно, в отличие от меня. Я отдергивала, пугаясь собственных ощущений, пыталась перевести внимание на то, что мы делали до этого, а Эдвард наклонялся ко мне, словно магнит.

Если это происходило на кухне, то я обычно отворачивалась спиной, развивая бурную деятельность у плиты, а Эдвард, изображая любопытство, глядел через мое плечо, как я нарезаю овощи. Мы оба делали вид, что не замечаем, как он медленно вдыхает мой запах. Я замирала от страха, что он хочет выпить моей крови, в то время как вдоль моей спины бежал электрический разряд, прямо в живот и ноги, делая их слабыми. И это уже было вовсе не от страха, а от сильного, подавляющего возбуждения. Я оборачивалась, а он всегда улыбался, и невозможно было определить, понимает ли он, что делает со мной.

Если все происходило на диване, когда мы смотрели телевизор, то я старалась занять позицию на противоположной стороне, чтобы не искушать себя. Но Эдвард во время спора или обсуждения в какой-то момент всегда оказывался рядом. Иногда он случайно касался моего плеча, и его пальцы скользили вниз, где он пытался взять меня за руку. Я игнорировала жест, отвлекая Эдварда разговором, хотя глупо было бы отрицать, как сильно мне хотелось, чтобы он не останавливался.

Иногда он привлекал меня в объятия, чтобы смотреть кино вместе, но я не могла расслабиться ни на мгновение. Такое стирание границ пугало меня, я все еще пыталась направить наши отношения в дружеское русло.

Просто в какой-то момент мое желание достигло точки кипения. Эдвард был в душе, снова с открытой дверью, как всегда. Намеренно ли он это делал или случайно, но я снова остановилась, чтобы подсмотреть, наивно полагая, что остаюсь незамеченной.

Я закусила губу, когда поняла, что он не прикрылся даже шторкой. Струи воды стекали по его бледной гладкой спине, идеально сложенной, очерчивали каждый мускул. Мое сердце снова болезненно заныло. Эдвард замер, чуть повернув голову в мою сторону… и я убежала.

Обычно я ложилась лицом к стене, пытаясь унять неуместное предвкушение, ожидание того, что он не выдержит и заберется ко мне в постель. Проходили минуты в полной тишине… и я, не дождавшись решения Эдварда, нервозно засыпала.

Но сегодня я больше не могла терпеть. Даже на расстоянии взгляд Эдварда заставлял мое тело трепетать от желания, мои нервные окончания были напряжены, а кожу покалывало, так сильно я хотела ощутить нежные прикосновения. В конце концов, у меня почти два года не было парня! Неудивительно, что я сходила с ума.

- Знаешь, мне трудно уснуть, когда ты смотришь на меня, - проворчала я, не поворачиваясь к нему лицом. Хотела высказать свое растущее раздражение, не могла держать в себе. Жить вместе, не переходя границ, оказалось очень сложно. Быть может, было бы лучше отселить его. Либо махнуть рукой и стереть воздвигнутый мной барьер, пустив ситуацию по другому руслу. Я уже не знала, что лучше: быть осторожной и беречь себя или взять все, что можно, от нынешнего момента, не думая о будущем, о том, как будет больно потом расставаться. Ведь когда он уйдет, больно будет уже в любом случае. Так не слишком ли расточительно упускать время?
- Мне тоже трудно… - ответил он загадочно, и даже эти простые, но несущие двойной смысл, слова заставили мышцы моего живота сократиться от наслаждения.

Ах, пропади все пропадом, решила я. Больно, страшно, опасно – все это померкло перед силой моего желания. Я не была легкомысленной, нет. Но в этот момент очень захотела стать ею.

- Я подумала, что мне было бы проще, если бы ты хотя бы притворялся, что спишь, - прошептала я, горло сдавило от смущения, поймет ли он меня правильно, или нет.
- Что ты предлагаешь? – тоже шепотом спросил он. – Кровать-то одна.
- На ней достаточно места, - я отчаянно покраснела, радуясь, что он не увидит этого в темноте, тем более что мое лицо было скрыто краешком одеяла, который я натянула.

Мои волосы обдул ветерок, и я отчетливо ощутила, что Эдвард рядом, он замер возле кровати. То, с какой скоростью он метнулся сюда, говорило о силе и его желания тоже. Хотя я была вовсе не уверена, что сегодня и сейчас – тот момент, когда я готова зайти далеко. Может, он правда просто полежит?..

Наивная, я хотела не этого. Во мне боролось непримиримое противоречие: страх за свою безопасность и желание обладать.

- Я не знаю... мне раздеться? – спросил он, и я сглотнула, понимая, что у него нет никакой пижамы.
- Как тебе удобнее, - предложила я хрипло, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Уже спустя, казалось бы, мгновение одеяло приподнялось, и я чуть не застонала от облегчения, почувствовав его руку на своей талии. С этого мгновения «страшно», «опасно» и «нельзя» потеряли свое значение. Осталось только «хочу» и «безрассудно».

Эдвард, кажется, даже не подумал, что я могла позвать его исключительно из дружеских побуждений. Его рука, к невероятному счастью, решительно скользила по моему бедру, по моей напряженной руке, вызывая дрожь внутри меня. Его дыхание было возбужденным и возбуждающим, прерывисто касаясь плеча и шеи.

- Думал, ты никогда не позовешь, - шептал он, отодвигая мои волосы, чтобы холодными губами коснуться уха. Этот контраст – холодного и горячего – подействовал как удар молнии, мгновенно пробуждая к жизни все мои клетки. Я даже не заметила, как, задыхаясь, повернула голову, чтобы открыть лучший доступ к шее. Как будто Эдвард был человеком… Но сейчас мой инстинкт самосохранения уснул.
- Почему сам не пришел? – я накрыла его руку своей, когда она убегала с талии, и потянула выше, толкая к решительным действиям. Холодные пальцы, коснувшиеся груди, вырвали стон из моего горла.
- Это твой мир, - сказал Эдвард. – Ты устанавливаешь правила.

Черт бы побрал эти правила, теперь я жалела, что так долго ждала. Ладонь Эдварда скользнула между моих бедер, ледяные пальцы обладали не иначе как даром дарить наслаждение, или это потому, что вампиры были во всем совершенны. Да только я зашипела от сильных ощущений, поразивших внутренности и пустивших мысли в головокружительный пляс.

- Ох, этот запах, - пробормотал он со стоном, найдя пальцами точку в моем организме, которая больше всего нуждалась в прикосновении, ту, откуда брала начало моя отчаянная потребность. Всхлипнув, я дернулась прочь от пронзительных вспышек удовольствия, но Эдвард не дал мне убежать, резко прижимая к себе и давая тем самым почувствовать, что тоже меня хочет. Все его тело, обнаженные ноги и руки, были холодными и твердыми, что не отталкивало, а делало любые касания ярче, богаче, сильнее.
- Какой запах? – пробормотала я, точно пьяная. Дурман страсти завладел моим сознанием, я таяла, словно шоколад.
- Запах твоего желания, - проворчал он, и я услышала звук рвущейся материи моей ночной сорочки, когда он грубо дернул ее сзади, обнажая спину. Это немножко отрезвило меня.
- Ты знал? – шокировано выдохнула я, распахивая глаза. – Как давно?
- Знал, всегда знал, Белла. У меня отличное обоняние. Каждый вечер, - он втянул носом воздух возле моей шеи, - каждый раз, когда касался тебя… и случайно, и намеренно, я знал. Но ты отпрыгивала, как испуганная лань, и смотрела так, будто я хочу тебя убить, - он хрипло рассмеялся.
- Боже… - я снова покраснела. Он знал, все эти два месяца, что я хочу его. Каждый вечер. Это было очень смущающе.

Пальцы Эдварда скользили вдоль моей спины, изучая каждую клеточку.
- Знаешь, сколько у меня не было женщины? – доверительно прошептал он в область моего затылка, отчего мурашки дружной стайкой рассыпались по моим плечам. – Пятьсот семьдесят четыре года.
- Сколько?! – ахнула я, пораженная. Мои глаза шокировано уставились в стену. Я не могла постигнуть этого числа. – Почему? Ты же… красивый?
- Этого мало, - Эдвард покрывал легкими волшебными поцелуями мое плечо. – Я говорил тебе, у нас не хватает женщин. Я знаю всех, четырехсот пятидесяти лет вполне достаточно, чтобы познакомиться. И если привязанности не возникает, то этого не произойдет уже никогда.
- А как же… проститутки? – предложила я. – Вы разве не можете просто поразвлечься?

По его дыханию я чувствовала, как он качает головой.
- Это только в твоем мире возможно. У нас в этом нет никакого смысла, ни одна женщина на такое не пойдет. Нет такой профессии.

Прежде, чем я сумела озадачиться вопросом, что значит все, что он только что сказал, Эдвард продолжил:
- У вас все иначе. Прочитал, что людям нужно время, чтобы пришли чувства, иногда достаточно много времени, и лучшая тактика поведения в этом случае – терпение. Я ждал… Еще вы можете любить много раз за одну жизнь, легко забывать и влюбляться снова. Надо же, какая несправедливость, обладаете абсурдно короткой жизнью и тратите ее бездарно, не цените то, что имеете, а теряя, бесследно забываете…
- А у вас не так? – задохнулась я, когда ледяные пальцы пробрались к моей груди под тонкой материей, и развернулась, наконец-то увидев его глаза, сиявшие, как драгоценные кристаллы, в слабом освещении, пробивающемся из прихожей. Я никогда не гасила свет там. По иронии судьбы, живя в одиночестве, я боялась темноты и таившихся в ней монстров.
- Не так, - согласился Эдвард. Тысячи вопросов, которые тут же завертелись на языке, он погасил жадным поцелуем.

Я охотно ответила, его губы были сладкими и отнюдь не нежными, но я не жаловалась. Мои пальцы нашли его обнаженную грудь – Эдвард, видимо, решил не церемониться, и разделся полностью, когда я сказала сакраментальную фразу «как тебе удобно». Его кожа была гладкая, с редкими волосками, твердые, стальные мышцы опасно перекатывались под моей ладонью.

Эдвард схватил одной рукой меня за шею, приподнимая, чтобы моя грудь выгнулась, а затем снова дернул материю. Разрывая сорочку прямо на мне, он застонал от нетерпения, а я взвизгнула, когда непослушная ткань впилась в некоторых местах в кожу.

Он схватился за мои трусики, а я испуганно вцепилась в его руку.
- Эй, эй, поосторожнее со мной, я не железная, - широко раскрыв глаза, я предостерегла его.
- Я знаю, знаю, - простонал он болезненно, но все же выпустил мою шею, давая упасть на подушку. – Ты такая… ранимая. Я могу сделать тебе больно. Сломать что-нибудь. Легко.

Мы уставились друг на друга, сдерживая дыхание. Я, насмерть перепуганная его признанием. Он, сдерживая очевидную страсть. Его глаза горели предвкушением, зажигая внутри меня огонь, в обход любого страха. Они больше не были с оттенком алого. От питания животными зрачки стали ярко-золотистыми, доказывая, что он держит данное мне слово, и тем самым призывая доверять ему, кто бы он ни был.
- Ну, ты уж постарайся не сломать, - попросила я, решительно снимая с себя останки сорочки и скидывая трусики. Эдвард лишь слабо улыбнулся в ответ на мою мольбу.

Он застонал, когда я ласково провела пальчиками вдоль его скул и потянула на себя. Мы оба дрожали от возбуждения. Его глаза закрылись, а когда я жадно взъерошила его кудри, он стремительно переместился, величественно нависая надо мной. В мучительном ожидании я изогнулась ему навстречу, поднимая колени. Мелькнула мысль о предохранении, но тут же исчезла, ведь я принимала таблетки. К тому же, Эдвард что-то упоминал о собственном бесплодии…

Его кудри были очень мягкими, а мышцы на плечах и шее внушали трепет.

Неожиданно быстро мои руки оказались над головой, закованные в ледяной захват.
- Не отвлекай, - пробормотал он и с шипением двинулся мне навстречу. Мои глаза закатились от этого холодного, мощного, долгожданного проникновения.
- Ах… - стонал он, с рычанием пытаясь быть осторожным.
- Быстрее, - умоляла я сквозь невыносимое головокружение. И только когда это стало причинять мне боль, я закричала: - Медленнее, медленнее!

Задыхаясь от желания, мы пытались найти общий ритм, который устроил бы нас обоих.
- Говори мне, говори, - требовал Эдвард, когда срывался на более хаотичные движения, но я уже не была способна командовать, извиваясь от накатывающего острыми волнами удовольствия, поразительного, поглощающего тело и разум. Эдвард рычал надо мной, сквозь туман моего наслаждения я слышала, как бьется рама кровати о стену, и выкрикивала его имя, задыхаясь от счастья и блаженства. Я только чувствовала, как он мощно последовал за мной, огласив спальню горячим стоном и восхищенным полушепотом…

***


- Белла, что это?! – в ужасе воскликнула Элис, глядя на мою спину, когда я потянулась с карандашом к верхнему краю эскиза. Моя коротенькая блузочка задралась, и я поняла, что она видит: синяки.

Спрыгнув со стула, я быстренько одернула ткань блузки, но Элис не та, от которой можно легко избавиться.

Она вылупила глаза на мое случайно обнажившееся запястье, на котором тоже сверкали кровоподтеки. Черт возьми.
- Это… я… мы… - я не знала, как объяснить наличие на моем теле отметин. Не только на руках и спине, Элис еще всего остального не видела. Повезло, что лицо осталось нормальным.
- О Господи, - выдохнула подруга, - он что, бил тебя?
- Нет, конечно! – возмутилась я, удивленная, куда завела ее фантазия. И дико, просто чудовищно покраснела.
- Белла?.. – Элис скрестила руки на груди, требуя объяснений. А я, закусив губу, потупила взор.
- Ну, мы немножко увлеклись, просто очень долго ждали и вот… - мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда, я не любила рассказывать о своей интимной жизни.

Элис издала недоверчивый смешок.
- Это следы страсти, что ли?
- Ну, ты же знаешь, какая у меня тонкая кожа. Чуть что – сразу синяк.
- О, тогда я боюсь себе представить, насколько он горяч. – Элис, конечно, сильно ошибалась, его кожа была холодна, но что касается страсти, тут она попала в яблочко. Мои ноги даже сейчас почувствовали слабость, при одном лишь воспоминании и предвкушении нового вечера.

- Проклятье, ты в самом деле очень сильный! – признала я, в ужасе разглядывая с утра свое тело перед большим зеркалом. Везде. Я была синяя и багровая, везде, где только он меня касался ночью. Не скажу, что это было смертельно для наших отношений, но неприятно точно. Кому понравится жить с постоянными синяками?

Эдвард смущенно стоял позади меня, ничего не говоря. Он только разок заикнулся, что все было бы иначе, будь я вампиром, но я попросила его даже не мечтать.

- Это не должно повториться! – пригрозила я ему яростно. – Как я буду такая ходить?!
- Прости, – повторил он в тысячный раз. – Я старался, я очень осторожно…
- И это ты называешь «осторожно»?! – я никак не могла успокоиться, надевая джинсы. Низкая посадка не скрывала синяки, а других джинсов у меня попросту не было. Я не могла прийти на работу в бесформенном свитере, а все мои блузки были слишком коротки, чтобы скрыть отметины в виде его пальцев – повсюду! – Чтобы в следующий раз этого не было! Ясно?

Он промолчал, принимая мое негодование, которое заслужил в полной мере.

- Слава Богу, хоть кости целы! – проворчала я, недовольная не только им, но и собой – что допустила это. Мне раньше никогда не причиняли увечья, тем более мужчины, и даже факт, что Эдвард не был человеком и просто не мог иначе, не умалял моей досады на себя.
- О-ох… - с досадой простонал Эдвард, закатывая глаза и уходя в комнату, где – я слышала – упал на кресло.
- Не смей уходить, я еще не закончила! – заглянула я в комнату, сдвигая брови погрознее.

Он сидел, исподлобья глядя на меня, и выглядел, несмотря на явное раздражение, виновато.

- Или ты считаешь, что можно было сломать мне еще и парочку ребер? – с вызовом продолжала давить я, желая утопить его в чувстве вины по самую макушку – авось в следующий раз он действительно будет осторожнее с моим смертным телом.
- Не сломал, - прошептал он отчего-то очень смущенно, а потом пальцем указал в угол, где мы спали.
- Что? – непонимающе обернулась я.
- Кровать, - сказал он тихо.
- Что с ней? – я присмотрелась внимательнее. И тут же добавила: - О Боже!

Вся спинка пришла в негодность, рама была поломана, а обивка свисала клочьями, как будто ее чудовище терзало. Точно, чудовище. Я в гневе посмотрела на Эдварда, а он лишь развел руками:
- Я заработаю, купишь новую.
- Господи, да на тебя денег не напасешься! – закатила я глаза и рассержено ушла надевать сапоги: как всегда, опаздывала на работу.

Уже прикрыв дверь с той стороны, я кое-что вспомнила. Влетела обратно в прихожую – притихший Эдвард, к счастью, стоял здесь, не нужно далеко идти – и с улыбкой повисла у него на шее.
- Никуда не уходи! – пригрозила я, целуя его, совершенно опешившего от перемены моего настроения. – На самом деле, все было замечательно! – И улетела на работу, пока он не опомнился и не затащил меня обратно в постель.

- Да, он… горяч, не то слово, - признала я, Элис смотрела на меня теперь с широченной улыбкой. Такое впечатление, что она готова была бежать немедленно по всем нашим подружкам, сообщая радостную весть, что «Белла наконец-то после двухлетнего воздержания снова встала на правильный путь».
- И когда же ты нас познакомишь? – умоляюще сложила она ладошки. – Мы с Роуз можем зайти к тебе на чай в субботу. – Она подмигнула.

Я тут же живенько представила себе Эдварда в толпе любопытных девчонок, и эта картина мне совершенно не понравилась. Тем более как он будет объяснять, почему не ест и не пьет?

- Как-нибудь в другой раз, Элис, - сказала я, игнорируя то, что она надула губы. – Как-нибудь в другой раз…