В Рождественский вечер в пиццерии было многолюдно, Сьюки с трудом справлялась с заказами. Наконец, безумие почти закончилось, и девушка увидела, как в кафе заходит Джон. Парень, улыбаясь, позвал ее и, когда Сьюки подошла к нему, взял ее за руку и широко открыл дверь на улицу. Девушка непонимающе смотрела на Джона, но потом посмотрела на улицу и ахнула, с неба падали густые хлопья снега. Она счастливо улыбнулась и за руку с парнем вышла на улицу, от этого ощущения волшебства, Сьюки даже не чувствовала холода. Она просто шла, подняв к небу голову, и улыбалась, неожиданно Джон остановился, и обнял ее за талию.
- Сьюки, надеюсь, ты не сочтешь меня наглецом, но на этот раз у меня есть веская причина, - он с веселой улыбкой показал рукою вверх, и Сьюки увидела, что они стоят под деревянной аркой, на которой прикреплена веточка омелы.
Девушка улыбнулась, и Джон нежно припал к ее губам. Их поцелуй не был долгим, но Сьюки и этого хватило, чтобы понять, как его ждал ее парень. Джон оторвался от нее и, счастливо улыбаясь, произнес:
- Сьюки, сегодня приезжают мои родители, и я бы очень хотел представить тебя им… в качестве своей будущей жены.
Девушка с удивлением смотрела на него, хотя она и думала об их будущей жизни, но никогда не предполагала, что предложение последует так быстро. Парень поспешно продолжил:
- Ты можешь не отвечать мне сейчас, но я очень надеюсь, что ты, обдумав кандидатуру столь ценного, а главное красивого жениха, как я, ответишь согласием. Я даю тебе время подумать… полчаса, пока я съезжу за своими родителями, - с хитрой улыбкой произнес мужчина.
Сьюки улыбалась, глядя как Джон, на прощание еще раз поцеловав ее, садится в свою машину и уезжает. Она улыбалась совершенно счастливой улыбкой, обнимая себя руками, и думала: «Неужели, я, наконец, буду счастлива?». И тут позади себя она услышала такой знакомый ей, мужской голос из ее прошлого:
- Сьюки, а я смотрю, ты не меняешься. Продолжаешь разбивать мужчинам сердца.
Сьюки резко обернулась, и все ее ощущение счастья моментально разбилось в дребезги, уступая место ощущению полного отчаянья.