Ну и кто сказал, что отношения с людьми - это просто? Эрик Нортманн смотрел на себя в зеркало, приглаживая свои белокурые волосы. Да уж, общение с Биллом и его свитой не вносило радости вегонежизнь. Плюсом к этому неудобству, были постоянные мысли о малышке Стакхаус. Твою мать, если сперва Эрик в минуты раздражения и злости, так и мечтал, что сломит эту девчонку, вобьет в нее уважение к себе, то незаметно, эти эмоции странным образом изменились. Вампир внезапно понял, что она единственная относилась к нему хорошо, не из-за его денег, не из-за его внешности и даже не из-за его члена и умения им мастерски владеть. Нет, другие женщины тоже с ним цацкались, потакая всем его желаниям, но ими руководил страх или жажда наживы, тысячелетний викинг никогда не обманывался на их счет. За века он научился хорошо разбираться в людях, но он обманулся в Сьюки. Она проявила характер и жесткость с ним, стоило только вспомнить, как девчонка послала его. Сперва Эрик взбесился из-за этого, но теперь его это заметно веселило, знала бы сама Сьюки, какую бурю эмоций вызвала в холодном расчетливом вампире.
Эрик теперь, когда не бесился от того, что Сьюки с Биллом, более трезво взглянул на их отношения. Вампир вспоминал, как Сьюки смеялась, при этом ее щербинка между зубами казалась ему невероятно милой… Милой? Эрик усмехнулся от этого эпитета, после встречи с ней, у него действительно немного уехала голова. Зверь в нем кричал о том, что ее надо уничтожить, сломать - так будет безопаснее, а что-то в глубине его почерневшей от прожитых веков душе тихо шептало ему о том, что с ней он мог бы жить, а не существовать. За это тысячелетие его уже мало интересовали войны, слишком много их он видел за свою нежизнь. Женщины его интересовали уже не так. Как в былые времена. Раньше ему нравилось бороться за них, охотится, а сейчас ему так приелись эти «простые движения», что он просто лениво очаровывал их и трахал. Да, он кончал, в конце концов, и у вампиров есть физиология, но это не приносило ему такого уж удовлетворения. Особенно ясно это стало после того… как он потерял Сьюки.
Воспоминания о ее жарком хрупком теле, отдающемся ему с такой страстью, пытающееся вобрать его в себя как можно больше, ноющей болью отозвалось в его паху. Твою мать, стоило ему подумать о ней, и все… Эрик почувствовал себя подростком с утренним стояком и со злостью подумал: «Бля, что же мне, как только подумаю о Сьюки, все время дрочить, пока я нахожусь в этой вынужденной изоляции? Пиздец, тогда, Эрик Нортманн, ты - тысячелетний вампир, будешь тайно самоудовлетворять себя в своей комнате по десять раз за ночь!». Твою мать, ну почему так получилось, что в той заварушке не успели поучаствовать хотя бы парочка симпатичных вампирш? Одни мужики, а на них Эрик как-то никогда не специализировался.
Ничего, успокаивал сам себя вампир, скоро он найдет Сьюки и будет трахать ее до тех пор, пока эта одурманивающая жажда ее плоти не исчезнет из его сознания. Черт, а пока надо было торчать тут и любоваться этим придурком Комптоном. Но хоть одна радость, он знал, что пока его враг также далеко от малышки, как и он сам.

***
Сьюки ждала в машине, пока Квинн пошел на бензоколонку расплачиваться за топливо. Они находились в маленьком городке, уже на самой окраине Луизианы, одна ночь здесь, и завтра она уже будет в Техасе. Сьюки увидела рядом с автомобилем пожилую пару, в руках они несли какие-то небольшие саженцы, девушка вышла из машины и широко улыбнулась.
- Здравствуйте, мы тут проездом, не могли бы вы мне подсказать, когда здесь проходит автобус, который направляется в Техас?
Старички бодро начали объяснять ей, что автобус ходит только раз в сутки и намного выгоднее доехать до Техаса и там уже сесть на один из многочисленных рейсов. Девушка поблагодарила пару и снова уселась в машину, она наблюдала, как к ней направляется Квинн. Гигант уселся в джип и внимательно на нее посмотрел:
- Сьюки, о чем ты говорила с этими людьми?
Сьюки вдруг стало стыдно, но она понимала, что не может сказать Квинну правду, девушка беззаботно сказала:
- Просто стало интересно, что у старушки за саженец был в корзине. Ты даже не представляешь, насколько красивый палисад разбит у моего дома в Бон Темпсе. И мне захотелось узнать…
Квинн покачал головой, и устало проговорил:
- Я, конечно, сделаю вид, что тебе поверил, Сьюки… Но, кажется мне, что ты что-то задумала, и мне это совсем не нравится.
- Господи, о чем ты, Квинн? Что, мне уже нельзя поговорить с людьми?
Гигант еще раз внимательно на нее посмотрел, потом завел мотор. Машина остановилась у небольшого мотеля, Квинн пошел договариваться о номере, Сьюки смотрела на мощную спину мужчины и с грустью подумала: «Да, за такой спиной, можно было бы спрятаться от любой напасти. Только вот, чем этот мужчина заслужил такую незавидную судьбу?». Ответа на этот вопрос Сьюки не знала и понимала, что нельзя и дальше пользоваться его добротой. Права была Изабэль, слишком много всего ему и так выпало еще до появления телепатки, чтобы Квинн снова подвергался риску схлестнуться с вампирами.
Мужчина вышел с ключами от их номера, и они не спеша пошли к нему. Сьюки захотелось принять душ, и вот теперь она стояла под мощными горячими струями и думала о своем дальнейшем будущем. Денег, которые она получит за украшения, хватит с лихвой и для того, чтобы снять квартиру, и для того, чтобы жить, не бедствуя, долгое время, но все равно надо было найти хоть какую-то работу, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Сьюки еще точно не знала, куда собирается отправиться, но это теперь было и неважно. Девушка боялась, что проговориться Квинну или, что мужчина отправиться потом за нею, а она не хотела этого. Точнее, Сьюки конечно, была бы не против такого попутчика, но она уже решила для себя, что должна покинуть границу штата одна.
Девушка вышла из душа и начала обтираться полотенцем, потом обернула его вокруг тела и вошла в комнатушку. Квинн в одних джинсах полулежал на большой кровати и смотрел телевизор. Услышав, как скрипнула дверь, мужчина с интересом посмотрел на нее. Сьюки увидела, как его аквамариновые глаза становятся все темнее при взгляде на ее раскрасневшееся от горячей воды тело, обернутое полотенцем. Она чувствовала его все нарастающее желание, но усиленно делала вид, что ничего не замечает. Сьюки быстро скользнула под тонкое одеяло и повернулась к мужчине спиной. Несмотря на то, что девушка не видела сейчас лица Квинна, она чувствовала его обжигающий взгляд на себе, от этого у нее по коже поползли мурашки и стало трудно дышать. Сьюки вдруг подумала: «Черт тебя подери, Сьюки, это твоя последняя ночь в этом штате. Возможно, ты никогда больше не увидишь ни своего дома, ни этого волнующего тебя мужчину, так что тебе, в конце концов, терять?». Она повернулась к мужчине и, протянув к нему руку, нежно погладила своей маленькой ладошкой по щеке гиганта, тот вздрогнул от неожиданности. Сьюки посмотрела в его глаза, и до Квинна, наконец, дошло, что в эту ночь он не услышит отказа, мужчина глухо зарычал и своей огромной ручищей притянул девушку к себе. Последнее, что подумала Сьюки, перед тем, как губы гиганта нашли ее уста, было: «Надеюсь, что за свое аморальное поведение, Сьюки Стакхаус, ты не попадешь в ад!»