POV Edward
Развалившись на диване в гостиной нашего особняка, я неспешно проверял тетради своих учеников. Проверка одной их них занимала ровно сорок три секунды.
- Ох, мистер Мейсен, я вам не помешаю? – с такими словами в дом ввалился Эммет, таща на плече вымазанную в грязи Розали.
- Семейная сора? – ухмыльнулся я. – Или последствия охоты?
- И то и другое, - протянула Эм, стряхивая с себя свою женушку. Оказавшись сидящей на полу, она истерически расхохоталась.
Я вздохнул и покачал головой.
- Эдвард, брось ты эти тетради, может, пойдем разомнемся? – он поманил меня к себе.
- Да пошел ты… - я нарисовал в очередной тетради очередную цифру три. – Они идиоты.
Эммет покрутил пальцем у виска и потащил Роуз снова из дома.
Я отложил последнюю тетрадь и откинулся на спинку дивана, и в этот момент в гостиную легкой походкой впорхнула Виктория.
- Я думал, ты ушла, - холодно сказал я, хоть и хотел обнять ее и поцеловать. Просто привычка.
Страх одиночества.
- Нет, к твоему сожалению, я осталась, - несмотря на довольно язвительные слова, она была абсолютно спокойна. – И, похоже, я совсем не люблю тебя.
Ви невинно улыбнулась и в мгновение ока оказалась у меня на коленях.
- И еще я подумала, что мы можем иногда трахаться. Или обниматься. Или еще что-нибудь делать вместе.
Я прищурившись изучал ее лицо и мысли.
Нет, она ни капли не притворялась.
Я автоматически положил руки на ее талию.
«Я не вру, ты же видишь», - подумала Виктория, глядя мне в глаза.
«Я просто ревновала, что ты смотришь на кого-то, кроме меня. Обычно, никто этого не заслуживал».
- Все меняется, - вздохнув, прошептал я.
- Кроме нас, Эдвард. Мы застыли, и лишь однажды меняемся.
- Ты придерживаешься теории Карлайла.
- Да.
«Поцелуй меня», - подумала Ви.
- Зачем?
- Мне одиноко, когда меня кто-то не обнимает или не целует. Физическая близость – как наркотик.
Я криво усмехнулся и прикоснулся губами к ее щеке, медленно провел линию к подбородку, чувствуя каждый миллиметр идеально гладкой кожи.
Моя правая рука переместилась на ее грудь, а левая – на внутреннюю сторону бедра.
- Эдвард, - выдохнула Виктория, - я хочу тебя… Пожалуйста…
Она повернулась, поставив колени по обе стороны от моих бедер, и прижалась своей грудью к моей. Застонав, я схватил ее за талию и, перевернувшись, подмял под себя. Ее руки скользнули к поясу моих брюк, со звоном расстегнулся ремень.
- Я хочу вспомнить… - прошептала Ви.
- Вспомнить что? – я начал целовать ее шею.
- Как ты заставлял меня летать, как ты… любил… Ты говоришь, что не умеешь, но твои действия говорят об обратном.
Я уткнулся лицом в ее пушистые ароматные волосы, слушая мысли, в которые она погружалась.
Она помнила и знала меня совсем другим.
Возможно, за эти тайны лучше было бы убить ее.
«Ты открылся мне… Но я до сих пор не понимаю почему…»
Я скользнул в ее тело, она вцепилась пальцами в мои плечи и тихо застонала.
- Когда-то давно у меня была семья, тогда я еще был человеком.
Я сделал несколько резких движений, заставляя свою партнершу вскрикнуть.
- Я был влюблен в свою старшую сестру. Тебе покажется это отвратительным?
Ви вздрогнула и уткнулась носом в мою шею.
- Почему это должно быть таким? – она обвила ногами мою талию и приподняла бедра навстречу мне. – Любовь вообще странная штука.
Я усмехнулся, медленно двигаясь в ее теле.
- Мы были вместе в постели, когда отец застал в нас. Вечером на моем лице оказался стакан «царской водки».
Ви ахнула и, отстранившись, заглянула в мои глаза.
- Ты раньше не говорил об этом. Ни разу.
- Никто, кроме Карлайла и Эсми, до сих пор не знает. Я сбежал из дома, скитался по улицам, и в итоге попал в церковь, где служил Карлайл. Я играл на органе во время служб. Спустя полгода, оказалось, что я подхватил инфекцию, я умирал, но меня обратили.
Виктория провела кончиками пальцев по моей щеке.
- Теперь, по крайней мере, понятно, почему ты такая сволочь.
Ее слова были язвительными, но я-то слышал суть.
- Спасибо, - фыркнул я, ускоряя свои движения.
- Черт, Эдвард, - простонала Ви, откидывая голову назад.
Она вскрикивает в оргазме, и я с тихим ругательством следую за ней.
- Я не могу без тебя, - шепчет Виктория сквозь несуществующие слезы. – Я не могу тебя отпустить к какой-то девчонке.
Я вижу себя в ее мыслях.
Нет, не себя – другого человека. Нежные улыбки, блестящие счастьем глаза, крепкие объятия и шепот слов любви долгими ночами.
- Я был таким? – невольно вырывается у меня.
- Только когда мы были вдвоем, - прошептала Вик, прерывисто дыша.
Я отстраняюсь, чтобы застегнуть брюки, и, сев, притягиваю девчонку к себе.
- Эта Свон не принесет тебе ничего хорошего. И сама она пострадает, - Ви играет с прядью моих волос, пристально глядя мне в лицо. – Откажись от этого спора, пока все не испортилось. Умоляю.
Я склоняю голову, пряча лицо в огненно-рыжих кудрях.
- Если бы ты действительно кого-то полюбил, - продолжила девушка, - я отпустила бы тебя, но это ведь игра… Скажи мне, что ты просто увлекся игрой.
- Боюсь, я не знаю, так ли это, - выдохнул я. Виктория вздрогнула, словно от боли.
«Это… ранит».
- Знаю.
«Эдвард, пожалуйста… Я хочу вспомнить каково это…»
- Каково что?
«Летать. С тобой я чувствовала крылья за спиной».
- У тебя приступ сентиментализма?
- Нет… - прошептала Ви. – Просто… меланхолия…
- Вик, - я выпрямился и посмотрел своей жене в глаза, обхватив ее лицо ладонями, - я знаю, ты боишься быть одна. Дело не в ревности или депрессии.
Она отвела взгляд, мысленно соглашаясь со мной.
- Ты тоже боишься, - прошептала она. – Иначе бы мы не сошлись.

***

Безлико промелькнуло воскресение, и настал понедельник, а значит – очередная встреча со Свон и остальными людьми.
Стоит ли продолжать это спор?
После примирения с Ви я часто задумывался над этим.
Первым уроком у меня была тригонометрия с классом, где училась Белла.
Я наблюдал, как она вошла в класс; ее лицо было мрачным и более раскрашенным, чем обычно: те же красные брови, но на этот раз она густо подвела черным глаза и накрасила темно-бордовой помадой губы; ее волосы были завиты и разбросаны по хрупким плечам.
Белла молча прошла через класс, резко швырнула рюкзак на парту и села на стул, отвернувшись от меня к окну.
- Все в порядке, мисс Свон? – как можно безразличней поинтересовался я, за что был одарен злым взглядом.
Неспешно вошла в аудиторию и Виктория.
- Выглядишь злой, - мягко заметила она, усаживаясь рядом с Изабеллой.
- Правда? – фыркнула Белла.
- Серьезно, что случилось?
Я подошел к доске, чтобы написать тему урока, но, на самом деле, подслушивал разговор.
- Не выспалась, - вздохнула Свон.
- Кошмары? – предположила Ви.
- Не совсем. Это трудно объяснить.
- Хорошо, не лезу не в свое дело, - с улыбкой сказала моя женушка, замолкая.
Изабелла тяжело вздохнула, и я услышал, как она расстегнула рюкзак и начала готовиться к уроку.
Этот час пролетел почти незаметно.
- Мисс Свон, - окликнул я девушку, когда та собиралась выйти из кабинета.
- Что вам? – мрачно отозвалась она.
- У вас все в порядке?
- Нет, можно я не буду рассказывать вам об этом, хорошо?
- Конечно, - скрывая глубокое разочарование, ответил я, наблюдая, как Белла выходит из кабинета.
Покачав головой, я тоже вышел из кабинета и направился в учительскую. К своему удивлению, я застал там только Джаспера.
- Здравствуй, - коротко бросил я, направляясь к полкам с журналами.
- Эсми просила передать, что она рада за тебя с Викторией, но попросила в следующий раз не громить антикварную мебель в честь примирения.
Я фыркнул: вчерашнее примирение продолжалось несколько часов, и было очень… эмоциональным. Вся остальная семья, слава небесам, была на охоте в это время.
- Как спор с Эмметом? – скучающе поинтересовался Джас.
- Виктория предложила мне отказаться от пари.
- Что, влюбился в девчонку?
- Возможно, - я пожал плечами. – Элис что-нибудь видит по этому поводу?
- Ты знаешь, она мало с кем делится видениями. Только если что-то серьезное произойдет.
- В таком случае, ее молчание утешает мою душу, - с сарказмом бросил я, наблюдая, как в учительскую заходит молодая практикантка. Джаспер посмотрел на меня, как на сумасшедшего, и вышел из учительской.

***

Вечером Виктория застала за тем же занятием, что и вчера.
Но сегодня она тихо села рядом и положила голову мне на плечо.
- Что с тобой произошло? – спросил я, откладывая тетради и обнимая ее плечи.
- Я сама не знаю, просто чувствую себя не на своем месте.
- Почему?
Она съежилась и покачала головой.
- Что помогает вампирам от депрессии? – задумчиво пробормотала она. – Наверное, не Прозак.
- Уж точно не Прозак, - вздохнул я, целуя рыжие кудри. – Может, тебе стоит поохотиться.
- Возможно, но я не хочу куда-либо ехать.
Я отстранился и продолжил выполнять обязанности учителя.
«Я бы хотела быть снова человеком».
- Почему?
«Мы в тупике, Эдвард. Мы застряли в одном возрасте, в одних чувствах… У нас ничего не осталось, понимаешь?»
- Ты не права, - тихо отвечаю я, хотя абсолютно согласен с Ви. Но она игнорирует мою ложь.
«Я слишком долго пыталась отрицать чувство безысходности, но…»
- Но что?
- Не знаю, - выдохнула Виктория. – Мне отвратительно не чувствовать боли, усталости, приближения смерти. Все люди когда-нибудь умирают, но мы… Нам придется терпеть все. Мы будем жить до конца времен. Отсутствие элементарных нужд и движения вперед заставляют меня хотеть смерти, но… меня некому убить.
Я отодвинул тетради от себя.
В мире вампиров убийство одного из подобных себе без веской на то причины считалось преступлением, достойным казни.
- Я пойду прогуляюсь, - негромко сказал я, находясь не в настроении выслушивать нытье Виктории.
Нет, я вполне понимал ее чувства, жалел эту маленькую девочку, отчаянно боящуюся одиночества. Я видел в ней свою первую и последнюю возлюбленную, но в то же время я думал о Ви как о совершенно уникальной личности.
Я вышел из особняка и скучающе оглядел раскинувшийся перед моими глазами пейзаж: густой еловый лес, неширокая речонка с чистой водой, горы, возвышающиеся вдалеке. Для человеческого глаза он был бы красивым, ярким и спокойным, но мне он осточертел до того, что я готов был сбежать отсюда подальше, если бы знал, что где-нибудь будет место, кардинально отличающееся от этого. Увы, я объездил большую часть этой планеты и потерял надежду на какие-то новые впечатления и эмоции.
Размышляя, чем можно занять очередной вечер, я пришел лишь к одной мысли: Белла Свон. Долго не раздумывая, я побежал в сторону ее дома.
Я застал ее ужинающей на небольшой кухоньке с отцом: похоже, Чарли изо всех сил развлекал свою приемную дочь, стараясь скрыть от нее причины, по которым он задерживается на работе.
Я запрыгнул на ближайшую от дома ель и, устроившись на одной из верхних веток, стал ждать.
Изабелла пришла в спальню в одиннадцать тридцать два и, взяв свою микроскопическую пижаму (если я мог бы ее так назвать), удалилась в ванную. Я разочарованно вздохнул и сменил положение: зацепившись ногами за ветку, повис вниз головой.
«Хренова летучая мысль», - отвлек меня голос Виктории. Я застонал. Неужели так трудно оставить меня в покое?
- Чего тебе?
- Хочу понаблюдать за древним педофилом, - фыркнула она, прыгая на ветку, на которой я висел.
- Что? – возмущенно переспросил я.
Нет, фактически, Ви была права: мне было больше ста пятидесяти лет, да и обращен я был далеко не в семнадцать. Мой возраст, на самом деле, оставался для меня загадкой: когда я скитался, я не считал ни дни, ни месяца, даже времена года не были для меня важны.
- Ты, стопятидесятилетний вампир, висишь на дереве и следишь за семнадцатилетней девчонкой, мерзкий Гумберт!
Я только рассмеялся. Действительно, немного странно.
- Мне просто интересно.
- Да, ты будешь ждать, пока она заснет, а потом проберешься в ее комнату и… перероешь там все в поисках чего-нибудь интересного и затем…
«Я думаю, ты ее покусаешь. Легонько и ненавязчиво выпьешь кровушки из тоненькой шейки!»
Какая заманчивая идея!
- Эй, - окликнула меня Виктория, почувствовав, что ее слова зародили во мне план действий, - ты ведь не собираешься этого делать?!
- Конечно, нет, - фыркнул я.
- В таком случае я останусь и буду следить за твоим поведением.
- Ты издеваешься!
- Именно.