POV Bella
Сжимая в руках свою историю болезни, я нерешительно постучалась в дверь кабинета номер триста восемнадцать.
- Входите, - ответил мне негромкий женский голос.
Приоткрыв дверь, я заглянула внутрь и, увидев молодую женщину, выглянула, чтобы проверить, не ошиблась ли я кабинетом. Убедившись, что такого случиться не могло, я вошла.
- Доктор Каллен? – тихо спросила я.
- Да, ты, должно быть, Изабелла Свон, - мелодичным высоким голосом ответила мне женщина. – Проходи, садись.
Я нахмурилась, почувствовав до тошноты знакомую атмосферу деланного спокойствия, присущую кабинетам психологов.
- Что ж, - доктор Каллен что-то записала на белом листе А4, - расскажи мне о себе.
Я молча протянула ей историю болезни.
- Там все написано.
- Это просто безликие слова на бумаге, я хотела бы услышать все от тебя.
Я скрестила руки на груди – защитная закрытая поза. Уверена, что она себе пометила это.
- Но я не хочу рассказывать, - решительно отказалась я. – Я вообще бы не посещала сеансы, если бы Чарли и Рене не настаивали и не платили за них.
- Почему?
Так, молодец, Белла! За столько лет не научилась меньше говорить!
- Я не хочу. Чтобы мне. Помогали, - процедила я сквозь зубы. – Поймите, доктор…
- Просто Эсми.
- Эсми, - почти взмолилась я, - один раз мне промыли мозг так, что я напрочь забыла все свое детство. И мне это нравилось, а теперь мое прошлое терроризирует меня. При всем моем мне уважении, не хочу это вспоминать. Одного флешбэка с моим милым папочкой мне хватило…
Слишком. Много. Лишней. Информации. Белл. Хватит сеансов на десять.
Эсми отложила ручку и пристально посмотрела мне в лицо, я нарочно опустила глаза, глядя на полированную поверхность стола.
- Белла, я тоже могу заставить забыть тебя, но, к сожалению, гипноз эффективно действует лишь на детское сознание. А ты уже не ребенок, и придется принять воспоминания.
Я пыталась держать язык за зубами.
- Я не хочу говорить об этом, - буркнула я, совершенно не желая делиться с едва знакомым человеком своими переживаниями.
Остаток сеанса Эсми посвятила типичным психологическим тестам, видимо, составляя очередной мой психологический портрет.
Возможно, она понравилась бы мне, если бы не была психологом.
Но, как и всегда после сеанса психотерапии, я чувствовала, будто на мне провели вскрытие, не заметив, что я еще жива, и чудесным образом я после такого выжила.
Придя домой, единственное, чем я занималась, была уборка, а точнее приступ ОКР: часа два я провела, расставляя по размеру бутылочки с шампунем, по цветам – посуду на кухне, книги на всех полках – по алфавиту.
Прошедший сеанс психотерапии вывел мою личность из хрупкого равновесия, и теперь на задворках моего сознания метались беспорядочные отрывки странных незнакомых мне сцен.

Флешбэк.
Джеймс ведет меня за руку к приоткрытой двери.
- Подожди здесь, - говорит он и заходит внутрь, оставляя за собой мертвую тишину.
Проходит минута.
Две.
Пять.
Десять.
Тишина становится гнетущей.
Не выдержав, я захожу в квартиру. Вроде, ничего не изменилось, но все так же тихо, только еле слышный тихий смех.
Я подхожу к большому креслу перед телевизором – оно пустует.
- Дж-джеймс, - тихо зову я.
- Уходи, Белла! – доносится мне в ответ голос брата, кажется, с кухни.
Вопреки инстинкту самосохранения и здравому смыслу, я иду на его голос.
- Белла, ну, что я сказал, - кричит Джемс, видя меня. Он полулежит, прижимая к полу моего биологического отца; тот лежит лицом в грязный кафель и всячески пытается вырваться. Я испуганно поворачиваю голову и вижу свою мать, спокойно устремившую остекленевший взгляд куда-то сквозь схватку Джеймса и безумного мужчины. Волосы на ее голове приобрели красноватый оттенок в области затылка.
Я издаю животный визг.
- Белла, уйди, - с отчаянием почти орет Джеймс, - я уже вызвал копов… Не ввязывайся!
Я вижу, как влажнеют его щеки и трясутся руки. Мужчина – я не желаю называть его своим отцом – пользуется этой слабостью и отбрасывает соперника, вскакивает на ноги и делает несколько шагов в мою сторону. Джеймс ударяется головой о столешницу кухонного стола и сползает на пол, теряя сознание. Я отступаю назад и, спотыкаясь о тело матери, падая на спину. Вдруг я замечаю лежащий в паре дюймов от моей руки нож для мяса. Издав странный крик, я вскакиваю, хватая его, и бегу вперед.
Все вокруг теряет свою значимость, когда острое лезвие входит в мягкий живот.
- Ах, ты дрянь! – восклицает мужчина и, крепко схватив меня за волосы, бросает в сторону, вытаскивая из своего тела нож.
Темно-бордовая кровь капает на пол.
- Нет! – хрипит голос Джеймса у него из-за спины, он пытается подняться, прижав руку к виску. Его пальцы ярко-красные из-за раны на голове.
Отец только смеется в ответ и приближается ко мне.
- Придется тебя наказать, - сквозь хохот выкрикивает он, занося нож.
Я вся трясусь не в силах даже закричать.
В прихожей раздается шум, и в кухне, словно по волшебству, появляются несколько полицейских. Один из них стреляет в безумного мужчину, отчего тот валится на пол, громко ругаясь. Другой подбегает и заводит руки отца за спину, заковывая их в наручники.
Джеймс бросается ко мне, но, пройдя лишь пару шагов, снова теряет сознание.
Полицейский, стрелявший в отца, подходит ко мне и, присаживаясь на корточки, внимательно смотрит на меня.
- Тебя ранили?
Я замотала головой.
Он повернулся и крикнул товарищам, чтобы те вызвали «скорую».
- Давай уведем тебя отсюда, - говорит полицейский и протягивает мне руку.
- Но Джеймс…
- Он твой брат?
Я киваю.
- Ты подождешь его внизу, нечего тебе смотреть на такую жестокость.
Я пытаюсь встать, но ноги меня не держат, тогда полицейский берет меня на руки и обращается к высокому индейцу в форме.
- Билли, разберешься здесь?
Тот кивает в ответ.
- На этого уже давно поступали жалобы от соседей. Думаю, если разговорить девчонку, можно будет добиться, чтобы эту сволочь наконец посадили.
Он грубо пинает ногу только что арестованного маньяка, отчего он начинает выкрикивать проклятья еще громче.
- Я подожду на улице, - говорит держащий меня на руках полицейский.
Конец флешбэка.

Замерев, я сижу на кровати, уставившись на свои колени. Сердце бешено бьется, и я могу слышать, как кровь стучит в ушах и висках.
Надо выпить Прозак.
Где он?
Я пододвинулась к тумбочке и схватила баночку с бело-зелеными пилюлями. Высыпав две на ладонь, я закинула их в рот и, проглотив, повалилась на постель.
Тяжелые мысли о судьбе родственников терзали мой мозг.
Ах, если бы я могла воспринять дурацкие воспоминания как дешевый ситком.
- Белла! – раздалось снизу.
Ох, черт! Сколько же я пребывала в невменяемом состоянии?!
Я вскочила на ноги и сбежала вниз.
- Привет, пап, - выпалила я, спотыкаясь на предпоследней ступеньке и растягиваясь на полу.
- Ты в порядке? – спросил он, помогая мне подняться.
- В полном, - я попыталась как можно шире улыбнуться, похоже, Прозак заставил меня сделать это чуть более, чем делают это нормальные люди.
- По-моему, нет, - Чарли подозрительно меня оглядел. – Как прошел сеанс у Эсми?
- Отвратительно, - фыркнула я, но, встретив вопросительный взгляд, пояснила, - ты знаешь мое отношение к психологам.
- Белла, - вздохнул папа, снимая куртку и кобуру. – Тебе нужно кому-то выговариваться.
- Но почему я не могу поговорить с тобой или Фредди?
- Белла, мы слишком хорошо тебя знаем, да и сами пережили много разного дерьма, - тут он осекся, поняв, что непедагогично выразился.
- Пап, я умею ругаться.
- Я промолчу, пожалуй, - усмехнулся Чарли. – Ты ела?
- Нет, - напряженно ответила я. – У меня был очередной флешбэк, и я не знаю, сколько я просто провалялась на кровати.
- Ты говорила?...
- Нет! Я не хочу, чтобы кто-то посторонний знал об этом.
Отец вздохнул и предложил пойти поужинать. Немного помолчав, я согласилась.
- Что ты вспомнила? – спросил папа, что-то сосредоточено готов у плиты.
- Мой… старший брат пошел к нашему биологическому отцу, чтобы… В общем, я не знаю, зачем, но там была моя мать. Мертвая. Джеймс дрался с ним, а потом… пришла полиция, и…
- Билли Блэк выстрелил в твоего отца, а я забрал тебя из этой помойки.
- Ты? – невольно вырвалось у меня. – А Джеймс?
- Его отвезли в больницу. Твоего отца – в тюрьму.
Я не стала задавать вопросов о своей биологической матери.
- Что со мной произошло вообще?
- Ты уверена, что хочешь знать? Что ты готова? – серьезно спросил Чарли, раскладывая по двум тарелкам жареную картошку.
- Нет, - вздохнула я. – Но эти кошмары просто сбивают меня с толку.
- Знаешь, у Рене был рак шейки матки. Ее вылечили, но детей у нее не могло быть.
Я вздохнула.
- Да, я знаю.
- У нее была глубочайшая депрессия, а потом я просто привел тебя к нам домой, потому что не хотел, чтобы ты ночевала в больнице.
- Я не виню тебя ни в чем, - сказала я, слыша сожаление в его голосе.
- Я поговорил с твоим братом, и он сказал, чтобы мы позаботились о тебе.
- А что с ним стало потом?
- Мы потеряли с ним связь почти сразу, как он выписался из больницы.
Чарли поставил передо мной тарелку с картофелем и салатом.
- Прости, я должен был заехать и купить чего-нибудь поесть.
- Да все в порядке, - я улыбнулась. – Я бы могла заняться нашим питанием, но ты ведь знаешь, как я готовлю.
Папа рассмеялся.
- Я могу заказать пиццу.
Я рассмеялась в ответ.
- Нет, я лучше буду довольствоваться картошкой и салатом.
Чарли хмыкнул и принялся за еду, и я последовала его примеру.

***

Холодный дождь заставляет меня съежиться и обхватить себя руками. Я стою перед многоэтажным безликим домом. Безликие полицейские вывозят из главных дверей каталки, накрытые белыми простынями, скрывающими бездыханные тела.
- Держись, маленькая, - говорит кто-то, кладя руку мне на плечо. Поворачиваясь, я вижу еще одного копа без лица. На меня накатывает беспричинный страх. Я вырываюсь и бегу прочь.
Дыхание сбивается, перед глазами мелькают однотипные грязные переулки. Отчаявшись, я бегу в один из них.
- Здравствуй, малышка, - раздается сиплый грубый голос моего биологического отца. – Ты нехорошо поступила и должна быть наказана.
Ко мне приближается гигантский силуэт и толкает назад. Я проваливаюсь в бездну, лечу вниз.
Пара мгновений, и я проснусь в постели.
Но нет. Моя спина натыкается на что-то твердое, но под затылком – маленькая подушка. Справа – стена, слева – тоже. Я словно в огромной коробке, только напротив лица небольшое окошко. Я вижу лицо Джеймса вдалеке: он стоит на краю свежевырытой могилы и бросает горсть земли. Она падает прямо на стекло, прерывая последнюю связь с внешним миром.
Нет! Нет! Нет!!! Не оставляй меня умирать!
- Но ты оставила, - шепчет мне на ухо безликий голос диктора новостей. Я вспоминаю носилки и трупы под белыми простынями.
Я бью руками в крышку гроба, пытаясь вырваться, но она уже придавлена землей.
Нет!!! Спаси меня! Не оставляй умирать в тесной коробке под землей!
Вдруг моя ладонь пробивает дерево, проходит сквозь рыхлую влажную землю. Пальцами я чувствую прохладный воздух.
- Помоги! – кричу я.
Холодные пальцы неожиданно обхватывают мое запястье и тянут вверх. Будто расстегнутые оковы, гроб и земля исчезают, и чьи-то руки обнимают меня.
Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на этого человека.
Эдвард Мейсен?
Улыбаясь, он отступил на шаг, окруженный молочно-белым туманом.
- Почему ты спас меня?
- Ты попросила. Однажды и тебе придется исполнить мою просьбу.
Его глаза вспыхивают алым пламенем, а лицо приобретает жестокое выражение. Окружавший его туман становится черным.