Дети

Эдвард

Было уже два часа дня, и я становилcя все более и более нетерпеливым. Это было похоже на ожидание подтверждения доктора о том, что ты здоров и не умрешь, даже если ты и был уверен, что по-другому и быть-то не может, но все равно ожидал заключения доктора, как доказательства своей правоты.

Методично постукивая ногами по полу и барабаня пальцами по столу, я уставился на тосты и яичницу, и вспоминал, правильно ли они приготовлены, достаточно ли теплые, достаточно ли соли? А вдруг это не то, к чему она привыкла и вообще этого не ест?

Но беспокоиться уже было ни к чему, потому что я услышал шаги - похлопывание ее босых ног по холодной плитке пола на кухне.

Я поднял голову и посмотрел на нее преданным взглядом, словно собака.

Ее запутанные волосы были в полном беспорядке и в глазах усталость, хотя я понимал, что она отдохнула более чем достаточно. Беспрестанно поправляя волосы, ее взгляд блуждал, пока, наконец-то, не приземлился на мне.

Изогнув бровь, она спросила: «Что?»

Улыбнувшись, я покачал головой.

«Ничего, ешь».

Подойдя к ней, я обнял ее и аккуратно, насколько был способен, подтолкнул к столу. Она задрожала, когда я коснулся ее тела рукой, но промолчала и не посмотрела на меня.

«Как тебе спалось?» - спросил я, когда она взяла вилку и начала есть.

«Хорошо, очень хорошо. Но, когда я просыпаюсь, я всегда чувствую усталость. Так бывает у людей, и неважно, сколько времени мы отдыхаем, мы никогда не бываем довольны», - пояснив, она пожала плечами.

«Думаю, что люди моего рода испытывают то же самое, когда дело доходит до этого. Эгоизм».

Она кивнула, соглашаясь со мной.

«Сегодня придет моя сестра, она поможет подобрать тебе платья на бал, который состоится через четыре дня. Если тебе еще что-то будет нужно, думаю, ты сможешь пойти и купить, Эллис составит тебе компанию».

Немного резковато кивнув, Белла продолжала есть, не отрывая взгляда от тарелки. Я понимал, что она волновалась из-за предстоящей встречи, и больше ничего не стал объяснять, зная, какое действие возымеет каждое слово о мне подобных.

Поев, она побежала наверх прямиком в ванную, включила воду, шум которой я и услышал несколькими минутами позже. В это же мгновение раздался звонок в дверь и предо мной предстали Пискля, Королева драмы, Медведь и Молчун.

«Эдвард, ты сексуальный извращенец!» - зарычала Розали, как только я закончил приветствовать их. Ее глаза наполнились ненавистью, ее полные губы задрожали, когда она попыталась сдержать рычание. Я же, поняв причину ее поведения, наигранно мягким голосом ответил ей.

«Я еще не пробовал ее, Розали. Поэтому, если я ответил на твой вопрос, расслабься, тебе не стоит беспокоиться», - торжественный тон моего голоса оказался, как нельзя кстати, уместным и разумным. Нахмурившись, Роуз отошла в сторону.

«Итак, где же она? Я тоже хочу с ней познакомиться, ведь она может вскоре станет моей законной сестрой?!» - наигранно спросил Эммет, подмигивая мне и потирая ладони своих огромных ручищ.

«Эммет, заткнись. Этого не будет. Пока не будет. Я сказал».

Белла

«Рада познакомиться с вами... » - пробормотала я, подходя к сестрам и братьям Эдварда. Он поочередно представлял нас друг другу.

Эллис невысокого роста, с ослепительной улыбкой и игривыми глазками, казалась какой-то гиперактивной. Она ни секунды не стояла спокойно. Стоя на цыпочках и постоянно раскачиваясь, она все пыталась склониться ко мне поближе.

Эммет, наоборот, казался большим хохочущим добряком, отчего я чувствовала себя рядом с ним серой мышкой, как и около его жены, Розали, чья красота меня настолько ошеломила, что я испытала неудобство и смущение перед ней. Она из тех людей, при встрече с которыми на улице, следовало остановиться, уступить дорогу и восхищенно смотреть вслед.

Джаспер оказался единственным, кто был спокоен и приветлив. А когда мы все перезнакомились, и в воздухе повисло неловкое молчание, вздох выкатился из меня и я замешкалась, так он, Джаспер, взял меня под руку, выше локтя, и подвел к Эллис.

«Давай, Белла! У меня столько платьев для тебя, есть из чего выбирать!» - быстро, нараспев проговорила Эллис, и я в ответ выдавила из себя жалкое подобие улыбки.

Эдвард

«Думаю, она нравится тебе, - прошептал Джас монотонным голосом. Его глаза сузились и, сложив ладони вместе, он поднес руки к своим губам. - Ты не испытывал подобных эмоций ни разу в своей жизни... »

«Он просто заболел, - улыбаясь, съязвил Эммет. - Эдвард не способен на такие эмоции!»

Братья дико захохотали, как в припадке, а я, рассерженный, со взглядом, наполненным злостью и гневом, посмотрел на них.

«Вы понятия не имеете о чем говорите!» - прошипел я.

Силясь не смеяться, они всеми силами сдерживали очередной раскат хохота. Эммет даже закрыл глаза, согнулся, чуть ли не в пополам, и отвернулся.

«Вы меня не знаете! Вы не знаете... »

«И ты тоже сам себя не знаешь! - сказал Джаспер, глядя мне прямо в глаза. - Ты просто запал на нее. А кто же теперь будет поддерживать твою жестокую и безжалостную репутацию, и что произойдет с твоей мечтой и твоим желанием быть с ней?»

Ухмыляясь, я смотрел в пространство позади Джаса, тем самым издеваясь и насмехаясь над самим собой, пытаясь игнорировать боль и сомнения, терзавшие мою грудь.

Белла

«Итак, что ты думаешь об Эдварде?» - тихо спросила Эллис, растирая своими пальцами тени на моих веках, экспериментируя с цветами и оттенками. От холода ее рук меня время от времени охватывала дрожь.

«Думаю... он... интересный», - однозначно ответила я.

Он, действительно, был интересным собеседником. Да, он вампир с многолетней историей, и он очень умен. Его таинственность и непредсказуемость, его смена настроения, и то, что он мог огрызаться и взрываться от переполнявших его эмоций, вот так вот просто и неожиданно, не приводили меня в восторг, но вынуждали быть все время в тонусе.

«Он тебе нравится?» - неожиданно спросила Эллис, а ее широко открытые глаза, полные любопытства, что-то сосредоточенно искали в моих глазах. Ее маленькое лицо было в режиме «Меня интересует все!». Ее яркие волосы, уложенные в невероятный «ежик», контрастировали с бледной кожей и ярко-красными губами.

«Я не знаю, иногда мне кажется, что у меня синдром Стокгольма*. Он неординарная личность, он замечательный... он очень... »

«Противоречивый?! - улыбнувшись, она отстранилась от меня. - Белла, ты выглядишь великолепно! - и прежде чем я успела ответить ей, она, очертив своими пальчиками овал моего лица, добавила, уже приглушенным голосом: - Тебе нельзя видеться с ним в полнолуние».

Не дав мне времени на осознание и понимание ее последних слов, Эллис вновь заулыбалась и взяв меня за руки, попыталась проделать какое-то танцевальное движение.

«Я не буду полагаться на твой выбор, потому что уже знаю, что тебе нравится и в чем ты будешь выглядеть роскошно и шикарно! Я покажу тебе платья! Правда, Розали?..»

Я не поняла, причем тут Розали, но, проследя за взглядом Эллис, наконец-то поняла, что они были адресованы входящей в комнату сестре Эдварда.

Она подошла ко мне так близко, что я вынуждена была отступить назад, насколько это было возможно. Разгневанные черты ее лица и полные ненависти глаза, буквально сверлили меня.

«Если из-за тебя в нашей семье возникнут проблемы, я тебя уничтожу! Поняла?»

Я просто кивнула в ответ, а она направилась к двери. Когда Розали вышла из комнаты, с шумом захлопнув дверь, Эллис спокойно сказала:

«Не бойся ее, она бешеная из-за того, что Эммет не делал с ней «этого» несколько дней!»

Мы обе взорвались неистовым смехом.

Эдвард

«Эдвард, что ты будешь делать, если Вольтури попытаются убить ее? - глядя на Джаспера, я застыл от его неожиданного вопроса. - Они не будут в восторге от того, что человек знает о нашем существовании».

Я молчал.

«Что, если они попытаются взять ее для себя? Ты не можешь не подчиниться им... Они – верховная власть».

«Кто сказал, что они главные? - спросил я, постепенно повышая голос. - Они - ничто, кроме красивой этикетки «Королевская семья», которую сами и напечатали. Они просто любят властвовать. Хм, тоже мне «Величества»! И только потому, что они являются старейшинами, это еще не означает, что мы должны блюсти их законы и подчиняться им. Я не подчиняюсь таким, как они. Я вообще никому не подчиняюсь!»

«Эдвард, вопрос не в тебе, а в Белле, - спокойным голосом произнес Эммет. - Она ни в чем не виновата, и вообще здесь ни причем, но уже втянута в это... Ты должен защитить ее. Короче, под твою ответственность».

«Знаю! - воскликнул я, вскакивая со стула. - Я знаю, что она моя! Они не могут, не имеют права претендовать на нее! Она моя! Моя! Это закон!»

«Привет, ребята!» - мелодичным голосом проговорила Эллис, спускаясь по лестнице с Беллой, и держа ее за руку. Внимательно посмотрев на Беллу, на новую Беллу... я оказался в замешательстве, в ступоре и в одержимом возбуждении одновременно, толком не понимая от чего именно... То ли от ее преображенного вида, то ли от ее запаха, который ворвался в меня и заполнил все мое естество.

Я могу устоять против всего и против всех, кроме нее. Она имеет тайную власть надо мной, противиться и противостоять которой, я не в силах, да и не хочу! Неужели это судьба?!..

«Мы уже выбрали макияж и платье», - пропела Эл.

«Нет, Эллис. Ты выбрала макияж и платье», - Белла улыбнулась и посмотрела на меня.

«Это правда!»

Эл прямиком направилась в объятия Джаспера и запрыгнула на него. Ее искренняя улыбка и любящий взгляд, которым она одарила его, не оставил Джаса спокойным – все его мысли сейчас были сконцентрированы на Эллис.

«Отлично, а сейчас... мы уже можем разойтись. Встретимся через четыре дня!» - заметил я.

Как только мы попрощались, и я закрыл за своим шумным семейством дверь, сразу услышал предложение Эммета: «Держим пари, что за эти четыре дня у них уже будет секс!»

Его слова засели в моей голове...

* Стокгольмский синдром /Stockholm's syndrome/ — защитно-подсознательная «травматическая связь», возникающая между жертвой и агрессором в процессе применения (или угрозы применения) насилия. Под воздействием сильного шока заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия, и в конечном итоге отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели. После освобождения выжившие заложники могут активно поддерживать идеи захватчиков, ходатайствовать о смягчении приговора, посещать их в местах заключения и т.д. Стокгольмский синдром может принимать односторонний или взаимный характер.
Стокгольмский синдром формируется после 3-4 дней лишения свободы и усиливается в случае изоляции пленников. В некоторых ситуациях (внутрисемейное насилие, похищение людей с целью обращения в рабство) пострадавшие добровольно отклоняют идею освобождения, даже, когда побег становится возможен.
Авторство термина приписывают криминалисту Нильсу Бейероту (Nils Bejerot), который ввел его во время анализа ситуации, возникшей в Стокгольме во время захвата заложников в августе 1973 года. Механизм психологической защиты, лежащий в основе стокгольмского синдрома был впервые описан Анной Фрейд (Anna Freud) в 1936 году, когда и получил название «Идентификация с агрессором».)