7.2. Свадьба Сэма (окончание)
(хронология – июнь)


Белла Свон

Сью закончила свой рассказ, и в комнате повисла тишина. Я думала о Джейкобе, поглаживая деревянную фигурку на своем запястье.
В этот момент в окно осторожно постучали. Эмили вспыхнула.
- Вот же нетерпеливый! – с улыбкой проворчала Сью. Она подошла к окну и плотнее задвинула занавески. - Сэм, потерпи же ты несколько часов! Эмили занята! Займись и ты своими делами!
Осторожный стук повторился.
Леа с невеселой усмешкой схватила со стола кувшин с водой и, распахнув раму, выплеснула его за окно.
С улицы послышались вопли и ругательства. Сердце мое замерло – я узнала голос Джейкоба. И не только я, потому что все как по команде повернули головы в мою сторону.
- Ах, это еще один женишок! Что ж ты тут околачиваешься, или у тебя дел никаких нет? Иди-ка ты лучше мокасины шей! Или что, мерки забыл снять? – глумилась у окна Леа.
Я стояла красная от стыда и неловкости и больше всего на свете хотела выпрыгнуть в распахнутое окно, к Джейку, прочь от насмешливых взглядов. Но я стояла, как будто меня приклеили к стене.
- Ладно, Белла, выйди к нему. Но ненадолго, уже пора ложиться, - разрешила Сью.
- Ну что, Свон, готовь свою шею для татуировки. Похоже, Блэк долго терпеть не намерен, - хохотала мне вслед Леа.

После яркого света в гостиной я ничего не видела в сумерках. Джейк появился как будто ниоткуда. Он протянул мне свою мокрую руку:
- Ну, как ты? Как стриптизеры?
- Джейк! Зачем этот цирк?
- Ну, извини, уж больно у тебя сторожа строгие! Я просто хотел тебя увидеть.
Я молча обняла его в ответ. Мне ничего, кроме него, было не нужно в этом мире. Никакие человеческие условности, предрассудки или правила, ничто не было важно. Только он.
Но из гостиной нетерпеливо постучали в окно.
- Прости, Джейк, мне пора получить новую порцию насмешек…
- Увидимся завтра! – крикнул он мне вдогонку.

Сью разбудила нас еще до зари. Похоже, удивило это меня одну. Никто не наряжался – все надели свою обычную одежду, я тоже натянула джинсы и рубашку. Только Эмили стояла в центре комнаты, растерянная и испуганная. Сью подала ей длинное молочно-белое платье из тонкой замши. Все оно было покрыто затейливой вышивкой и расшито серебряными украшениями. Леа и Сью ловко разделили ее волосы на две части, и заплели две косы, обильно украшая их белыми цветами. Сью внесла пару мягких замшевых сапожек.
- Эмили Янг! – обратилась к ней Сью. - Принимаешь ли ты в дар эти мокасины от своего жениха, в знак того, что согласна разделить его путь?
Эмили приняла подарок со склоненной головой.
- Путь моего жениха – мой путь, и другого пути у меня нет.
Кимберли помогла Эмили обуться.
- Пора, - сказала Сью и накрыла голову Эмили большим плотным платком, сплошь покрытым вышивкой. Мне показалось, что платок этот очень древний, я догадалась, что это и есть то самое брачное покрывало, которое вчера Сью предлагала Эмили разорвать надвое. Интересно, скольким девушкам уже надевали его на голову? И ни одна не рискнула его разорвать. Или просто ни у кого сил не хватило справиться с такой плотной тканью?

Леа Клируотер

Лицо Эмили было закрыто платком, она не видела пути, поэтому беспомощно вытянула вперед руки. Подножку бы ей сейчас! Мать взяла ее за руку и вывела из дома. Сэм уже ждал у крыльца. Он был один, на нем были только кожаные штаны, и я могла любоваться его мускулистым торсом. Сэм даже не взглянул на меня. Обида снова провела своей когтистой лапой по моему сердцу. Мать вложила руку Эмили в руку Сэма, и они двинулись вперед. Эмили легко ступала по камням, как будто проделывала этот путь не с закрытыми глазами. Все дело было в Сэме: он так уверенно направлял ее, что она ни разу не споткнулась и не оступилась. Чего нельзя было сказать о Свон: она то и дело оступалась, и пару раз даже упала. К счастью, я шла последняя, и никто кроме меня не обратил на нее внимания.
Каждый шаг как будто приближал меня к пропасти. С каждым моим шагом таяла надежда, что этот кошмар кончится, чары развеет ветер и Сэм вернется. С каждым шагом я понимала, что приближаюсь к неизбежному концу: возврата нет.
Сэм не вернется.
Сэм никогда больше не вернется. Сейчас старейшины скрепят их союз, и последние иллюзии растают.
Шаг.
Еще шаг.
Никогда путь на утес не казался мне таким трудным. Я отстала даже от неуклюжей Свон. Ноги подгибались. В глазах мутилось. Нет! Только не слезы! Стоит дать волю только одной слезинке, и я уже не смогу остановиться. Шаг. Еще шаг. Я оступилась. Камень, выскользнув из под моей ноги, полетел в пропасть. Вот оно, решение! От того, каким простым оно оказалось, у меня закружилась голова. Я присела на валун и перевела дыхание, наслаждаясь картиной в моем воображении: Эмили в своем замшевом платье, раскинув руки, звеня серебряными украшениями, летит в пропасть. Сэм свободен.
Как? Как это сделать? Он держит ее за руку, он не выпустит ее руки! Он бросится за ней. Что для него высота? Что для него океан? Поздно, слишком поздно!
Поздно. Даже самой лететь со скалы слишком поздно. Он, конечно, спасет меня. Но это ничего не изменит: он не простит мне испорченной свадьбы. Он мне никогда ничего не простит. Возьми себя в руки, Леа! Я обещала сдержаться. Осталось совсем немного. Я справлюсь.
Вот и площадка на вершине утеса. Вся стая в сборе: вот они, стоят на утесе, красивые, как боги. Их обнаженные мускулистые тела словно вылеплены из глины. Эмбри пялится на меня так, будто впервые увидел. Джаред держит за руку Ким. У Джейкоба на лбу блестят капельки пота – он поднял на утес инвалидную коляску Билли. Белозубая улыбка озарила его лицо, в несколько ловких прыжков он спустился навстречу Свон и протянул ей свою мускулистую руку.
Держись, Леа. Осталось совсем немного…
Я выбралась на ровную площадку на вершине утеса. Небо на востоке порозовело. Начинается. Вот так начинается конец.
Эмили откинула с лица платок. Она смотрела на Сэма такими сияющими глазами, что мне снова пришлось побороть желание столкнуть ее с утеса в океан.
Солнце всходило беспощадно. Сэм и Эмили повернулись лицом к нему, и две длинные тени упали к моим ногам. Я встала так, чтобы касаться тени Сэма. Прощай, любимый. Ты стоишь не со мной на пороге новой жизни. Всю свою жизнь отдала бы за то, чтобы стоять сейчас рядом с тобой и смотреть на восходящее солнце.
Дрожь прошла по моему телу, хотя мне не было холодно. Кроме волков, я единственная стояла на утесе в майке и шортах, остальные были одеты в теплые куртки. Мне было жарко, но дрожь не прекращалась, сотрясая волнами мое тело. Мне надо взять себя в руки! Сейчас худшее время для припадка, истерики или обморока. Держись, Леа!
Билли начал церемонию. Я не слышала, что он говорил. Его слова проходили сквозь меня. Я видела только Сэма. Последние секунды, когда он еще не принадлежал Эмили. Последние секунды, когда у меня еще была иллюзия, что он может принадлежать мне. Может быть, этот ненавистный ритуал освободит и меня от зависимости, разрывающей мне душу? Может быть, когда все закончится, я, наконец, стану свободной? Я повернулась к восходу: абсолютно черное солнце поднималось из-за горизонта. Неужели оно останется таким черным на всю мою жизнь?
Я сильная… Я выдержу!

Белла Свон

Сэм и Эмили стояли лицом к восходу, и первые оранжевые лучи солнца делали их похожими на две золотые статуи. Билли начал церемонию. Его могучий голос разнесся над утесом, и это был голос вождя:

- Лил дождь, — но теперь нет дождя.
Был холод, — но теперь вы согрелись.
Ибо каждый из вас стал для другого,
словно приют во время ливня,
словно костер во время стужи.
У вас было два тела, и были две жизни.

В то время, как Билли говорил, Сэм сделал небольшим ножом надрез на своем запястье. Я закрыла глаза, опасаясь, что меня может замутить: я всегда неадекватно реагировала на вид крови. Джейк заметил, как дрогнула моя рука, наклонился к моему уху чтобы объяснить:
- У нас нет колец. Кольцо – это ненадежный символ, когда то и дело перекидываешься и рвешь в клочья все, что на тебе надето, – он улыбнулся своей белозубой улыбкой. - Кровь связывает крепче. Ее узы вечны.
В это время Эмили повторила действие Сэма и сделала крошечный надрез на своем запястье. Выступила капля ярко-алой крови. Казалось, что Сэм и Эмили исполняют какой-то таинственный танец: собрав выступившие капли пальцами, они прикоснулись ими к губам друг друга. Память сыграла со мной злую шутку: я вспомнила танцкласс в Финиксе… Хищную улыбку Ищейки… Огонь в моей руке… Шрам на моем правом запястье… Эдвард смог тогда остановиться и сохранить мне жизнь. Но узы моей крови оказались не так сильны: ничто не смогло удержать Эдварда рядом. Картинки эти выплыли словно издалека. Как кадры полузабытого фильма. Я так долго запрещала себе помнить об этом, что, наконец, перестала доверять своим воспоминаниям.
Джейк сжал мою руку, и я вернулась к реальности. Билли продолжал:

- Сейчас вы стали одним целым, и у вас только одна жизнь.
вы войдете друг в друга, как в приют,
где вечно горит огонь, согревающий вас.
Да будут дни ваши долги,
да пребудет жизнь ваша в благоденствии!

И тут я заметила Леа. Она стояла в стороне от всех и пыталась унять дрожь. Губы ее были плотно сжаты, глаза закрыты, по щекам текли слезы.
- Однажды и мы с тобой встанем лицом к восходящему солнцу, - улыбнулся мне Джейк.
Меньше всего в этот миг мне хотелось разрушать его иллюзии правдой, которую пока знала только я.

Церемония закончилась. Обратный путь показался мне намного короче: Джейк держал меня за руку, и шла я гораздо уверенней.
Дальше все было гораздо проще: церемония мало отличалась от тех, что я видела в фильмах. Волки в парадных костюмах чувствовали себя неловко, все время поводили плечами и крутили головами – костюмы были им явно тесны. Только Сэм был безупречно невозмутим и ни на шаг не отходил от Эмили. Во фраке он был похож на киноактера. Эмили в ослепительно-белом платье была подобна богине, сложная прическа и длинная фата делали ее шрамы почти незаметными.
Я старательно исполняла свою роль. К счастью, всем заправляла Кимберли, а мне приходилось только стоять, где она скажет, улыбаться и бросать цветы по ее команде. Чувствовала я себя при этом ужасно глупо, с некоторым облегчением подумав о том, что никогда и ни за что на свете у меня не будет такой свадьбы.
Но апофеоз глупости был впереди: Сэм снял с ноги Эмили подвязку и метнул ее в толпу парней-индейцев. Разумеется, волки в ней выделялись своим могучим телосложением. Они хохотали и толкались, мешая друг другу. Казалось, что подвязка интересует их в меньшей степени, гораздо увлекательнее был сам процесс. Казалось, что в такой суматохе, которую они устроили, вообще немыслимо что-либо поймать. Но, когда подвязка Эмили пролетала над ними, из толпы вытянулась рука и подвязка упала прямо в нее, а через секунду ко мне подлетел ликующий Джейкоб, чрезвычайно довольный своим трофеем.
- Теперь твоя очередь, не подведи меня! – крикнул он мне сквозь смех.
Я не успела что-либо возразить, как оказалась в толпе девушек, приготовившихся ловить букет. Эмили улыбнулась мне поверх чужих голов. Я оглянулась, решив, что она подает знак кому-то другому, но Эмили чуть заметно покачала головой, показывая, что бросает букет мне. Но с моей неловкостью у меня не было никаких шансов! Я оглянулась, чтобы найти глазами Джейкоба, и тут увидела Леа.
Она стояла далеко от толпы девушек, в которой оказалась я. Она даже не смотрела в нашу сторону. Казалось, что все происходящее не просто неинтересно ей – оно ее тяготит. Она обнимала себя за плечи, лицо ее было застывшей маской. И вдруг букет Эмили, пролетевший так высоко, что я даже не пыталась вытянуть руку, попал прямо в Леа!
Ее реакция была мгновенной: так на физкультуре ловят летящий прямо в лицо мяч. Вопль удивления пролетел над толпой, а Леа с силой швырнула букет обратно и опрометью бросилась в лес через кусты. Я видела, как переглянулись волки, как по едва заметному кивку Сэма вслед за сестрой бросился Сет. Все произошло так быстро, что, кажется, кроме волков, меня и Сью никто ничего не заметил. Я начала пробираться сквозь толпу к Джейкобу.

Леа Клируотер

К счастью, пытка подходила к концу: счастливые лица новобрачных, сочувствующие взгляды знакомых, виноватое лицо Сэма – всему этому неизбежно наступит конец. И конец этот уже близко: солнце, такое редкое в этих местах, опустилось в океан, небо стало темно синим, на пляже включили гирлянды, на столах зажглись свечи. Все были счастливы, и меня, наконец, оставили в покое.
К концу этого ужасного дня я поняла, что происходит. Я не должна была знать этого, но я знала. Когда у тебя есть младший брат, невольно становишься наблюдательной. И симптомы его первого превращения, и долгие отлучки после того, как это произошло – все это не было для меня тайной. Было неожиданностью, но не тайной. И само превращение я подсмотрела, правда, уже позже. И когда прошел первый шок… И второй шок… И третий… В общем, я поняла, что именно случилось тогда с Сэмом. И приняла это легко. Вот чего я так и не смогла принять – это чертового запечатления, сломавшего мне жизнь.
Короче, к тому моменту, когда молодые начали швырять в гостей предметы, я уже знала, что происходит: я превращаюсь. И вопросов меня волновало два: первый – почему? До сих пор волками становились только парни. Может быть, я чего-то не знаю о себе? Но этот вопрос занимал меня не сильно. Я подумаю о нем потом. Второй вопрос был важнее: что делать? Я не могла демонстративно покинуть чертову свадьбу – я обещала быть паинькой. Но и показать свой звериный лик было бы не лучшей идеей: не думаю, что этот номер был в программе торжества. Я сосредоточенно сдерживала дрожь, гадая, сколько же времени у меня еще есть.
Держись, Леа! Держись! Осталось совсем чуть-чуть!
Возможно, я бы продержалась. Если бы не этот чертов букет. Конечно, он бы не убил меня. Но инстинкты сработали до того, как я смогла что-либо понять. По позвоночнику пробежала огненная вибрация, очертания предметов стали нерезкими, я почувствовала треск своих костей… Не глядя отшвырнув букет в сторону, я бросилась прямо через кусты терновника в лес. Затрещало мое голубое платье… К черту!
Прыжок, еще прыжок, прочь, прочь, как можно дальше, дальше, дальше, дальше… Далеко позади остались огни на берегу, а я все бежала вперед и вперед. Пока не поняла, наконец, что я больше не человек. Тело мое было гибким и сильным, и мне больше ничего не нужно было – только бежать.
Возможно, я смогу убежать от себя?
Я чувствовала облегчение. Как будто перестал болеть зуб. Лапы мягко ударялись о землю, деревья расступались передо мной. Прыжок, еще прыжок, прочь, прочь, прочь… От своей неудавшейся жизни, от любви, от предательства, от гордости, от ненависти - прочь, прочь, прочь.

Я не помню, когда именно я поняла, что бегу не одна. Я слышала… Шаги? Нет. Биение сердца? Нет… Я просто чувствовала чье-то присутствие. Это был Сет.
- Какого черта? – подумала я, и прибавила ходу.
Но Сет оставался. Я была уверена, что бежала одна, и, судя по скорости, была уже очень далеко от резервации. Я резко остановилась и прислушалась – ни шагов, ни треска веток, ни шороха, ни дыхания. Я была абсолютно одна. Но Сет оставался.
- Пошел вон, Сет! – подумала я.
Брат не ответил. Он просто был. Я улеглась на мох. Теперь, когда с первым вопросом я разобралась, и покинула ненавистную свадьбу вполне приличным образом, на повестку дня вышел второй вопрос: почему? Почему я? Молчал разум, молчал внутренний голос, молчал Сет. Злость нарастала в моей груди, поднимая меня с земли и увлекая вперед. Я снова побежала. Не имело значения – куда. Прочь, прочь, прочь.
Темнота не мешала мне. Поэтому я не сразу поняла, что ночь кончилась, и наступил новый день. И день тоже кончился. И еще один. Менялось все. Оставались неизменным только две вещи: я и Сет. Надоел.
- Подходи уже, - подумала я и упала на траву. Не от усталости. То есть не от физической усталости.
- Спроси меня, если хочешь, - я услышала не голос, это были мысли брата.
- Пошел ты, - лениво подумала я.
- Леа, это не навсегда, - убеждал меня Сет, - ты можешь перекинуться обратно!
- Но не хочу. Отвали.
- Хочешь, я позову стаю? – подумал Сет.
Еще чего не хватало!
- Пошел ты, - огрызнулась я.
Сет вышел из-за деревьев и лег недалеко от меня.
- Я очень страшная, Сет? – вдруг подумала я.
- Нет, почти не страшная. Только лохматая. Придется постричься, когда вернешься.
- Я не вернусь.
- Ну, не сейчас. Когда-нибудь. Когда-нибудь все возвращаются.
- Не я. Уходи, Сет. Мне не нужна нянька. Я справлюсь.
Я вскочила на лапы и понеслась прочь.
Рано или поздно можно убежать даже от себя.