- … Белла, эй, слышишь меня? – настойчивый голос отца вырвал меня из пропасти мыслей, в которую я провалилась. Вздрогнув, я выронила из руки вилку, которая с грохотом стукнулась об тарелку. Черт! Опять задумалась в неподходящем месте и в неудачное время.
Чарли обеспокоенно смотрел на меня.
Это был наш обычный воскресный обед. С момента моего переезда в Вашингтон прошло почти два месяца, и мы с отцом завели традицию встречаться каждые выходные. Наверное, так я пыталась наверстать время, когда не уделяла ему ни малейшего внимания. Впрочем, за родителя сейчас я была спокойна, ведь он нашел себе замечательную женщину. Стейси работала в полицейском участке, занимала какую-то канцелярскую должность и очень тепло относилась к Чарли. Сегодня она была на дежурстве, и мы с ним обедали вдвоем. Готовить, впрочем, пришлось мне, потому что кулинарных талантов папы едва хватало на то, чтобы не превратить в подошву яичницу. Ума не приложу, как он раньше жил один.
- Белла, ты очень странная в последнее время, - не сводя с меня пронзительных карих глаз, произнес Чарли. – У тебя точно все нормально?
- Конечно, папа, - я бодро улыбнулась.
- Ты изменилась, - серьезно заявил отец. – И я переживаю.
Этот разговор повторялся с завидной периодичностью. Но я не злилась на отца. Он имеет полное право беспокоиться, на то он и отец. Вот только ответить ему мне толком было нечего.
- Не переживай, - мой голос был веселым. – У меня все налаживается!
- А что на личном фронте? – чуть смущаясь, спросил Чарли.
- На личном фронте идут кровавые бои, - рассмеялась я.
- Белла, ты же знаешь, что всегда можешь мне все рассказать и обратиться за помощью? Я до сих пор огорчен, что ты не сделала этого раньше.
Ох. А вот это была больная тема. Когда Чарли узнал о том, что случилось со мной в Сиэтле, а эта тема все-таки выплыла наружу из выпусков новостей, то пришел в ужас. И даже позволил себе немного покричать на меня за то, что я не рассказала ему ничего.
В аэропорту Порт-Анджелеса, куда привез меня из Форкса Джейкоб, я взяла билет сразу в Вашингтон. Приехав к отцу, рассказала о том, что мой дом сгорел от короткого замыкания. Впрочем, долго врать не получилось. Когда из Сиэтла пришли документы по страховке, моя счастливая звезда, разумеется, устроила так, чтобы Чарли их увидел. А в бумагах черным по белому было написано о поджоге и о том, что полицейское расследование еще не завершено. Один раз мне все же пришлось слетать в Сиэтл на встречу с органами правопорядка, но отец к тому моменту знал многое и не отпустил меня одну. С сотрудником ФБР в качестве группы сопровождения все прошло как по маслу, и через месяц я получила полную сумму страховки. Купила себе небольшой дом за городом - не смогла отказаться от пристрастия к проживанию на отшибе цивилизации, с кольцом лесом вокруг и небольшим озером неподалеку.
С работой дела обстояли не так хорошо. Решив пересмотреть свою жизнь заново, я отказалась от такой слишком заманчивой идеи устроиться в «Washington Post» в отдел криминала или политики. Уверена, что приняли бы они меня туда с огромной радостью, но проверять это не стала, решив прекратить совать голову в петлю. Я планировала начать вести тихое, спокойное существование, найти себе парня, создать семью. Что там еще? Ну да, дети со временем. И спокойная старость с любимым мужем. Вот мы сидим с чашками чая на крыльце нашего загородного дома, вокруг резвятся внуки. Лето… Лениво гудят пчелы и шмели. Как-то так. Наверное.
Но мой шикарный план почему-то стремительно летел под откос, хоть я и старательно пыталась это игнорировать.
Работу я, конечно, нашла без особых усилий. Ознакомившись с моим резюме, меня без лишних вопросов взяли корреспондентом в культурологический журнал. Я старательно ходила на художественные выставки, презентации книг и прочую муть. И ежедневно подыхала от скуки в компании бесконечно образованных, удивительно начитанных, блестяще эрудированных и феноменально нудных коллег. Я уже думала было из чувства протеста прийти на работу в чем-нибудь фантастически прозрачном или обтягивающем. Или же выкрасить волосы в красный цвет. Или выстричь ирокез. Сделать хоть что-нибудь, чтобы расшевелить это унылое замшелое болото. Но пока держалась. Хотя красную краску для волос на всякий случай купила и каждое утро со злорадством любовалась коробочкой в шкафчике в ванной.
С поиском спутника жизни дела тоже шли туго…
- Белла, ты совсем меня не слушаешь! – в голосе Чарли, вновь вырвавшем меня из размышлений, сквозило возмущение.
- Прости, папа, - смущенно улыбнулась я. – Просто не выспалась сегодня.
- Все витаешь в облаках, - шутливо пожурил он. – Надеюсь, не придумываешь что-нибудь, опасное для жизни?
- Нет, с этим я завязала. Прости, у меня еще много дел сегодня. Пойду, ладно?
- Беги, Беллз. И береги себя, ладно? – серьезно попросил Чарли.
Я, конечно, пообещала. Да и что может случиться в моей обычной скучной жизни?
На четыре часа у меня был запланирован визит к психологу, и я, запрыгнув в новенький «шевроле», приобретенный взамен оставшегося в Сиэтле ветерана, сразу отправилась на другой конец города, чтобы не опоздать. Я начала ходить на сеансы к одному из самых известных в Вашингтоне специалистов в надежде вытравить хотя бы часть тараканов в своей голове. Если уж начинать новую жизнь – то нужен полный «тюнинг». Но вдруг обнаружилась проблема: я никак не могла рассказать милейшему мистеру Престону о вампирах. Иначе он бы отправил меня совсем к другому специалисту в сопровождении людей в белых халатах.
Поэтому мне приходилось туманно рассказывать ему о некоей таинственной любви к некоему таинственному парню, который по некоторым таинственным причинам категорически мне не подходил. В надежде, что он придумает, как мне избавиться от нее.
Чертов Эдвард. Он колючей занозой сидел у меня в голове и никак не желал ее покидать. И сердце тоже.
И чем дальше я была от него и чем больше времени проходило, тем глубже она впивалась. Как бы ни хотелось верить в то, что причиной всему было лишь его сверхъестественное очарование, наносная иллюзия, я понимала, что это все ложь. А врать себе – некрасиво и, к тому же, совершенно бесполезно.
И поступила я нехорошо. Если уж собиралась уехать, то нужно было сказать об этом Эдварду в лицо. И не бояться, что не хватит сил уйти.
Чувство вины и горючая смесь из десятка других эмоций спустя несколько недель стали столь сильными, что, прилетев в Сиэтл на встречу с полицией, я, воспользовалась тем, что Чарли уехал на встречу со своими друзьями, которых не видел несколько лет, и съездила в Форкс. Я страстно желала, чтобы Каллен был там, и ужасно этого боялась. А потом испытала горькое разочарование, когда меня встретил пустой дом. Открыв дверь лежавшим там, где я его оставила, ключом, вошла внутрь. Записки, которую я оставляла, не было, значит, Эдвард был здесь. И уехал. Повинуясь безотчетному желанию, оставила еще одну записку. Хотя, скорее, это было письмо. С извинениями за свою трусость и новыми номерами телефонов. Вся в растрепанных чувствах от переполнявших меня эмоций, писала что-то еще, потом даже не смогла толком вспомнить, что. Да и какая разница. Мою записку найду не раньше, чем лет через сто, до этого Калленам в своем старом доме делать нечего.

Мистер Престон встретил меня с профессиональной приветливостью.
- Мисс Свон, возможно, вы все же расскажете мне подробнее о мужчине, который не дает вам покоя? Почему вы не можете быть вместе? – вкрадчиво осведомился он на второй половине сеанса, когда мы уже поговорили о том, как мне справляться с приступами ярости от беспросветной жизненной тупости некоторых моих коллег.
Фуф. Это повторялось каждую неделю. Точнее, даже два раза в неделю. Может, и правда рассказать ему о вампире и о том, как красиво он блестит на солнце? И о том, как он спасал меня в лучших традициях киношного супермена? И о том, что не хочу становиться таким, как он? От всех этих мыслей я нервно хихикнула. Психолог покосился неодобрительно. Я постаралась собраться.
- Ох, мы такие разные, - протянула я, привычно нагоняя тумана.
- В чем именно? – с интересом осведомился специалист, не оставляя попыток меня разговорить.
- Он хочет изменить меня, сделать таким, как он сам… - тщательно подбирая слова, ответила я, проклиная себя всеми известными способами за то, что вообще ввязалась в это промывание мозгов. Все равно не помогает.
- И вас это чем-то не устраивает?
- Я хочу остаться собой, такой, какая есть.
- Но если вы пришли ко мне, это значит, что уже хотите изменить что-то в себе, - резонно отметил врач.
- Например, цвет волос, - хохотнула я. Как всегда.
- Изабелла, не пытайтесь прятаться за сарказмом, - воззвал к моей совести милый доктор. – Возможно, если вы его действительно любите, то стоит подумать о том, как поискать компромисс в отношениях?
Ага. Стать полувампиром, например.
Я задумалась над его словами. Большое видится на расстоянии. Как банально. Не знаю, любовь ли это. Но зависимость и сильная привязанность – определенно. Я скучаю, и это бессмысленно отрицать. Да еще и с такой силой, что порой мне то мерещится его запах в спальне, то его глаза где-нибудь в толпе.
Но мистеру Престону я об этом рассказывать не стала. Еще диагноза «паранойя» мне не хватало для полного счастья.
В итоге сеансом он остался недоволен. Мне же было все равно. Для собственного успокоения я ставила галочки в ежедневнике, куда вписывала все мероприятия по выстраиванию своей новой жизни. Нужно ведь что-то делать.
Очередным таким пунктом в моем трогательном блокнотике с бабочками значилось свидание. С дизайнером интерьеров Мейсоном мы познакомились на недавней презентации. На первый взгляд он показался мне нескучным и даже где-то забавным. Лет на пять старше меня, он проявил искренний интерес к моей особ, а я решила: почему бы и нет? Отправилась с ним в ресторан. К сожалению, разговор о ранних философских течениях Древней Греции он поддержать не смог, но шуток знал много, и я решила дать ему второй шанс. В этот раз он пригласил меня в какой-то современный театр где-то на задворках Вашингтона на какую-то концептуальную прессу. По всей видимости, узнав, где я работаю, решил, что я разбираюсь во всей этой ерунде. Разочаровывать я не стала.
- Изи! – Мейсон изобразил щенячий восторг, когда я появилась перед зданием театра. По всей видимости, это было именно оно. Хоть и являло собой подозрительное обшарпанное здание из когда-то имевшего красный оттенок кирпича. Сам театр располагался в мрачном подвале. Зал был оформлен в мрачных красно-черных тонах.
- У спектакля есть название? – безразлично осведомилась я, когда мы заняли места согласно купленным билетам в шатких креслах.
- «Граф Дракула. Современная сага о вампирах», - отчитался Мейсон и очень удивился, когда я чуть не свалилась на пол, сгибаясь пополам от смеха. – Что-то не так? Это модная пьеса, - с легкой ноткой обиды добавил он.
- Нет-нет, все нормально, - утирая слезы от хохота, простонала я.
Но когда к концу первого акта на сцене появились изображавшие вампиров актеры с накладными клыками и практически раздетые, изображая развратность нравов в среде кровососущих, моя психика не выдержала. Нервно похрюкивая от приступов смеха, я извинилась перед своим спутником и выбралась из зала. Выйдя на улицу, я привалилась к старому кирпичу спиной и вдоволь насмеялась. Нет, это было слишком!
Через пару минут ко мне вышел насупленный парень.
- Я думал, ты любишь современные постановки, - пробормотал он, протягивая мне легкую куртку. Весна в этом году в Вашингтоне выдалась прохладной.
- Люблю. Просто не люблю про вампиров, прости, - едва сдерживая смех, произнесла я.
- Ничего, - буркнул Мейсон. – Может, заедем к тебе, выпьем чего-нибудь? Или ко мне.
В его взгляде плескалась надежда. А я не знала, что ответить. Не уверена, что готова к чему-либо подобному. Мистер Престон не успел мне вправить мозг в достаточной степени. И не уверена, что сможет.
Не успела я решить, что именно ответить парню, как острое чувство опасности, которое я за это время успела позабыть, накрыло меня с головой, стирая все мысли, оставляя голые инстинкты. Я резко обернулась и убедилась в том, что они меня не обманывают. Из-за угла здания вышли трое. Я оглянулась по сторонам – улица была пустынной, постановка в театре еще не закончилась. Троица приближалась быстро, и я поняла, что мы не успеем нырнуть внутрь.
Дежа вю.
Я знала, что будет дальше. И не ошиблась.
Наверное, можно было что-то предпринять, но нереальность происходящего практически обездвижила меня.
Подойдя вплотную, рослый парень с короткой стрижкой, блеснув в тусклом свете фонаря лезвием ножа, процедил сквозь зубы:
- Кошелек, мобильный, украшения. И быстро.
Оставшиеся двое приближались к Мейсону, который повел себя очень нетипично. Взвизгнув практически на ультразвуке, он умчался вдаль по улице, размахивая руками и что-то вереща. Я же категорически и бесповоротно оцепенела.
Так уже было. Только у кинотеатра. Но ведь бомба два раза в одну воронку не падает, да?
Усилием воли заставив себя пошевелиться, не делая резких движений, я вытащила из кармана телефон и протянула его бандиту. Потом отдала ему сумку, в которой лежал кошелек. Оттянула ворот, показывая, что на шее нет украшений. Равно как и в ушах. Стянула с пальца одинокое золотое кольцо.
- Лицом к стене, - рявкнул он. Я послушалась и закрыла уши руками. Сойду с ума, если они будут смеяться. Как тогда.
Торопливые руки прошлись по карманам моей куртки, ощупали задние карманы в джинсах.
Я вздрогнула от отвращения и зажмурилась в ожидании неизбежного, прислонившись лбом к холодному кирпичу.
Но больше ничего не происходило. Выждав какое-то время, я поняла, что не могу больше и обернулась. Улица была пуста.
Я привалилась спиной к стене и сползла по ней. Села, обхватив колени руками. Они отпустили меня живой. Но радоваться сил не было.
Лишь заслышав шевеление в здании театра, если эту нору можно было так назвать, я заставила себя подняться на ноги. Через несколько секунд из подвала начали выходить люди.
Дрожащими руками я нащупала в кармане джинсов, до которого не добрались подонки, связку с ключами от машины и дома, и побрела к «шевроле». И только когда закрылась внутри, почувствовала, как сильно дрожу. От страха и ярости.
Домой.
Встряхнувшись, я заставила себя завести двигатель и надавила на газ. Вылетев на трассу за городом, погнала еще сильнее, давая выход наполнившему тело адреналину.
Призраки прошлого никогда не покинут меня. Только совсем недавно я перестала видеть кошмары о той ночи. Но это вовсе не означает, что эти кошмары не могут настигнуть меня наяву.
Неужели никогда я не смогу слепить из своей жизни что-либо, не напоминающее остросюжетный сериал. Кто тот чертов сценарист, который не дает мне возможности перевести дух?
Я сердито ударила рукой по рулю. Какого черта все это со мной происходит?
И Каллен, чьи золотые глаза мучают меня по ночам.
Зачем мне его так не хватает?
Войдя в дом, я швырнула ключи на тумбочку с такой силой, что едва не разбила зеркало, и включила везде свет. Хотелось избавиться от теней. Хотя бы исключительно физических.
Ужасно хотелось курить. Жаль, что бросила. Новая жизнь. Ха!
Понимая, что не скоро успокоюсь самостоятельно, вбежала в кухню и налила себе полстана виски, припасенного для случайных гостей. Проверенный рецепт мистера Фореста от бессонницы и душевных переживаний.
Жаль, что плакать я, по-моему, совсем разучилась. Мой психолог все призывал меня отпустить эмоции, порыдать, как следует. Обещал, что станет легче. Но вот за эти почти два месяца у меня ни разу не получилось. Даже жалостливые фильмы не помогали.
Вот и сейчас мои глаза были сухими, хотя внутри все выворачивалось наизнанку.
Но мистер Форест знал толк в своем деле. После дозы спиртного я перестала дрожать. Ноги стали ватными, я добрела до спальни на втором этаже и ничком упала на кровать, желая только одного – уснуть как можно быстрее и не думать ни о чем.
Но подсознание считало иначе. Хищно набросившись, оно принялось донимать меня чудовищной вытяжкой из моего прошлого. Кровь на асфальте, лес, метель, янтарные глаза, прикосновения, тюремная решетка, боль, страх, отчаяние… Все перемешалось, закружившись в цветном калейдоскопе, самопроизвольно растасовывающем картинки.
Мои демоны вырвались на волю. Они пытали меня до тех пор, пока я не заорала в попытке обуздать их и не проснулась. Из глаз лились слезы, и я не стала сдерживать их, дав чувствам волю.
Да, твою мать, мне придется жить с тем, что я не смогла уберечь от смерти того, кого любила. И да, мне придется жить с тем, что пришлось расстаться с тем, кого полюбила после. И придется видеть его глаза во сне. Вспоминать его руки. И думать, могло ли что-то было иначе.
Сжавшись в клубочек, я позволила себе рыдать, оплакивая все сразу. Лишь одно могло заставить меня в этот момент отвлечься хоть на что-либо в этом мире. Тихий скрип. Прямо здесь. В моей спальне. Где-то около окна.
Замерев на секунду, я отреагировала единственно возможным для себя способом. Нащупала на прикроватной тумбочке здоровенную вазу, подаренную на день рождения в прошлом месяце Стейси, и запустила ею в темноту.