BPOV

Спустя несколько дней, новая рутина стала заменой старой. После той первой ночи, когда я спала в доме Эдварда, я отправилась в свою квартиру в сопровождении Эллис и объяснила Анжеле, что на некоторое время мне придётся пожить у Эдварда в качестве «смотрительницы», пока Эдвард будет находиться в деловой командировке. К тому же, я навела её на мысль о том, чтобы она предложила Бену переехать к ней, если он согласится, конечно. Эта квартира перестала быть безопасной обитель для нас обоих до тез пор, пока Джеймс продолжал свою охоту на меня, да и Эдвард убедил меня в том, что в его доме я буду в безопасности.
Ещё Эдвард рассказал мне о Леа, девушке из кафе, в которое я частенько заглядывала. Её смерть шокировала меня и до крайности расстроила неожиданно для самой себя. Она была бы в безопасности дома, под покровом традиций и заботы её племени. Её неверие «седым» легендам племени привело к ужасным последствиям. Дружба со мной стала гвоздём, вбитым в её гроб, я так и сказала Эдварду.
Он лишь невесело рассмеялся и сказал, что, похоже, я действительно приманка для неприятностей, но эта беда случилась по его вине и ни по чьей-либо ещё. Я слабо улыбнулась, делая вид, что соглашаюсь, но на самом деле я знала, что в ответе за произошедшее была я.
Вот о чём он не рассказал мне, так это почему его отношение к Джеймсу внезапно изменилось. Он всё ещё был сконцентрирован на его поимке, но что-то изменилось. Он упоминал Карлайла и какое-то соглашение, которое, как я поняла, было связано с Квильеттами, но точно я ничего не знала. Напряжение, которое раньше было из-за Джеймса и его союзников, теперь исходило ещё и от загадочных жителей Ла Пуш.
Учитывая, что все мы находились в состоянии непрерывного стресса, я была удивлена тем, насколько быстро Эдвард привык к моему постоянному присутствию в его доме. Комнаты и двери, которые прежде были запретной территорией, теперь были открыты и я была более, чем желанным гостем в них. Я обнаружила в его доме большую комнату, которая служила кабинетом, войти в неё было возможно только через его спальню. Она была сверх оснащена всевозможными мониторами и системами безопасности. Помимо этой комнаты, он даже показал мне лестницу, ведущую на чердак, где он проводил большую часть времени, когда был дома. Эдвард уважал моё личное пространство и никогда не входил в мою комнату и не просил работать больше положенного времени, хотя мои обязанности немного изменились с тех пор, как я переехала к нему. Я так и занималась моими прежними делами, но теперь, каждый раз, когда мне было необходимо куда-либо выезжать, Эдвард составлял мне компанию, всё остальное время мы неустанно пытались выйти хоть на какой-то след Джеймса и его новообращённых.
Всё утро я провела, просматривая документацию из полиции о взломах, которую предоставил нам Джаспер. У ребят было предположение, что Джеймс намеренно мог вламываться в чужие дома, что у этих манёвров была определённая последовательность, и мы все отчаянно пытались связать одно событие с другим и так далее. Несмотря на вовлечение мистической волчьей стаи, никто больше не желал лицезреть смертельные случаи в городе. Видения Эллис всё так же оставались обрывистыми и непонятными, ими всё ещё манипулировали, хотя мы до сих пор не могли понять, каким образом им было так много известно о её способности. К сожалению, это повлекло за собой ещё одну неприятность – Эдвард больше не мог полагаться на помощь Эллис, поэтому, приходилось возвращаться к его старому методу поиска информации.
Сегодня, в этот солнечный день, я должна была перебрать и просмотреть целую кипу документов, которую мне любезно вручили. Я спешно поднималась по лестнице на чердак, к Эдварду…правда, спешно – это громко сказано, учитывая, что я была в довольно-таки узкой юбке и на каблуках. Тяжело дыша, я ступила на последнюю ступень и остановилась ненадолго у входа. Эдвард был окружён стопками газет, которые, видимо, были сложены по определённому принципу, смысл которого мне оставался неясен. Он стоял прямо, от чего казался ещё выше, чем есть, и от него так и веяло концентрацией и размышлениями. Само собой, он знал, что я уже здесь. За всё время, что я находилась здесь, я успела осознать, насколько поразительными и реальными были все его способности. Он мог слышать звуки, которые раздавались на улицах, вдалеке от его дома. Или шорох простыней, в которых я спала. Он без труда мог прочесть строчку, напечатанную мелким шрифтом, из газеты, лежащей на полу на расстоянии двух метров от него. И он мог слышать моё сердце почти на любом расстоянии.
Эдвард рассказывал мне обо всех этих вещах время от времени, словно они плотно засели в нём и ему нужно было освободить свою грудь от них, чтобы проще было дышать, а я, в свою очередь, ловила эти капли информации с открытым ртом, будто человек, умирающий от жажды, и впитывала в себя, как губка. Он словно стал источником всех жизненно необходимых мне вещей: водой, воздухом, которым я дышу.
Стоя на пороге комнаты, я «впитывала» его в себя. Его густые тёмные волосы, острые линии его лица. Его кожа выглядела такой гладкой, как стекло и мне так нетерпелось коснуться её, но храбрости мне не хватало. Я тихо прошла по комнате, осторожно обходя стопки с газетами, и уселась на стол, стоящий в противоположной стороне комнаты. Этот большой стол не использовался своим хозяином, поскольку Эдвард предпочитал сидеть не за столом, а находиться где-то в центре комнаты, чтобы взору представлялось всё пространство и вся разложенная «информация», дабы бросив случайный взгляд на которую, он вдруг смог отыскать именно то, что мы все так упорно искали.
Так что, я решила приватизировать это местечко на столе. Оно не привлекало к себе внимание, находилось в сторонке, но, тем не менее, отсюда я могла наслаждаться идеальным видом небывалого мужчины. Профессиональная сторона моей личности твердила мне о том, что я просто наблюдательна, стараюсь брать пример с одного из самых сильных мужчин Америки. Ну а моя женская сущность прямо, безо всяких преуменьшений, говорила мне, что я попросту разглядывала его за его спиной.
Каким бы милым и гостеприимным по отношению ко мне Эдвард ни был, напряжение между нами становилось просто невыносимым. Тот момент, когда мы были в его комнате и он поцеловал мою руку был просто великолепен. Но я хотела большего. И он хотел большего, но что-то нас удерживало.
Я уже устала сдерживаться.
Я решила, что на этом «месте» стоит мне стать ведущей, а не ведомым. Ощущение того, что я влюбилась в мужчину, который жил в рамках сдержанной морали начала двадцатого века, захватывало дух. И разочаровывало в то же время. Если ждать, когда Эдвард «сдвинется с места», то я могу стать такой же древней, как и он сам.
Я решила воспользоваться преимуществом того, что в доме мы были одни, к тому же, Эдвард был занят делом, так что, можно начинать плыть по течению своих желаний. Наблюдая за тем, как он с головой окунулся в изучение газетных статей, я поняла, что самостоятельно он не остановит этот процесс и меня не заметит, поэтому, я начала шумно стучать ногами по стенке стола, потом я позволила моим туфлям по очереди упасть на пол, всё это было проделано с целью привлечь его внимание.
Ни шелохнулся.
Я вздохнула и собрала волосы на макушке в хвост, заведомо зная, что эти манипуляции пошлют волну «запаха Беллы» в его направлении. Сначала я «взбила» их немного, затем скрутила на пальце, после чего снова прошлась пальцами сквозь длинные пряди моих волос, не оставляя надежды привлечь его внимание.
Выждав несколько мгновений, пока «запах Беллы» пропутешествует через всю комнату, я подняла взгляд на своего личного героя-вампира. На нём была надета голубая рубашка, которая была расстёгнута, а под ней была белая футболка, опустив взгляд ниже, я начала разглядывать светлые штаны цвета хаки, которые опускались к кедам на его ногах. Взглянув на его лодыжки, я задумалась о том, как бы он выглядел в шортах.
Я вытянула себя из моих мечтательных мыслей и с грустью поняла, что мои попытки отвлечь его ничтожно пали. Хотя, я уже по опыту знала, что, если мне необходимо чтобы этот мужчина заметил то, что я хотела, чтобы он заметил, то мне нужно было надавить посильнее.
Решительным голосом я позвала: «Эдвард», всё так же продолжая болтать ногами и стучать ими по спинке стола.
Он повернулся в мою сторону и посмотрел на меня, на его лице появилась улыбка, а глаза выражали мягкость.
- Да.
Вернув ему улыбку, я продолжила:
- Я тут размышляла, - я решила немного помедлить, чтобы убедиться, что его внимание обращено только ко мне, - над твоими делами здесь… другой стороне твоей деятельности…о преследовании плохих парней.
Эдвард слегка нахмурил брови:
- Над чем конкретно ты размышляла?
Хоть Эдвард и был честен и открыт со мной, мне зачастую приходилось давить на него, чтобы он посвещал меня во все детали интересующего меня вопроса. Могу с уверенностью назвать причину такого поведения: он пытался оградить меня от его мира.
Мои пальцы, будто живя самостоятельной жизнью, нервно обхватили краешек стола.
- Ну, в глазах общества ты – директор PNT. Ты занимаешься благотворительностью и делаешь так много на благо общества.
Он кивнул и слегка сузил глаза, размышляя над ходом моих мыслей. Знаю, что тот факт, что он не был способен слышать мои мысли, жутко мучил его, хотя, иногда, я была уверена, что он думал, что я какой-нибудь имбецил.
Глубоко вздохнув, я продолжила:
- Но всё свободное от работы время ты проводишь в поисках людей, которым сможешь помочь, преступлений, которые сможешь остановить, так?
Я тепло улыбнулась ему и его глаза засветились мне в ответ.
- Полагаю, что это можно описать и так. Я пытаюсь помогать людям. Используя свои способности.
Оглядев всё помещение, я обратила внимание на заполненные различными бумагами кабинеты, огромные стопки газет, географические карты на стенах.
- Это мало сказано. У тебя здесь, можно сказать, целый оборудованный штаб, в котором происходит процесс обличения. У тебя есть Джаспер, который помогает во всём этом и Эллис, её видения тоже немаловажны. Это просто невероятно.
Его глаза следили за моими руками пока я безумолку поражалась ему и не успела я и глазом моргнуть, как он оказался рядом со мной.
- Спасибо. Я стараюсь…это моя попытка реабилитации за моё прошлое.
Я понимающе кивнула. У нас с ним уже были разговоры о времени его отшельной жизни. О тех ранних годах его «жизни», когда он оставил свою семью, чтобы жить в одиночестве. Это помогло ему на какое-то время: убийства, насилие и жестокость, но, в конце концов, этого не было достаточно или же это было слишком, в итоге, он всё равно вернулся домой.
Меня обрадовала его близость, но сейчас он вновь был отвлечён, на этот раз – его прошлым.
- Эдвард, - позвала я, стараясь вернуть его в действительность, где сейчас была я. Я помахала рукой перед ним и он «вернулся» в действительность, так и стоя рядом, всего на несколько сантиметров от моих ног.
Уже лучше, но всё равно недостаточно. Вздохнув, я совершила движение, которое заставило моё лицо запылать от смущения – я протянула вперёд свои дрожащие руки к его бёдрам и притянула их к себе.
Я подняла взгляд на его лицо, которое было теперь ещё ближе к моему. Его безупречные брови сейчас были слегка приподняты от удивления, он позволил себе быть настолько близко ко мне, он буквально упёрся в мои колени.
- Так вот, я размышляла о том, что ты действительно супергерой, - спокойным голосом сказала я, удивление исчезло с его лица, его заменила непонятная гримаса.
Но он не сдвинулся с места.
- Нет, - продолжала я и осторожно подняла свои руки к его бесподобному лицу. Он был словно изваяние, словно керамическая безупречно прекрасная кукла. Идеален в своей симметрии. Я проводила своими пальцами по всему его лицу, стараясь увековечить в своей памяти его прелестные черты. Он трепетно прикрыл глаза от моих прикосновений. Я провела пальцами по линии его лба и мягко обвела ими нижние веки его глаз, покрытые едва заметными тенями. Не сдержав вздох, я опустила свою ладонь на остро очерченные скулы, начиная с ямочки за его ухом до самого подбородка,- Пусть тебя это не печалит. Ты делаешь добрые дела,- сказала я ему и заметила, как он сильно сглотнул. Мою кожу начало покалывать от одного вида того, как он борется с собой, и как бы сильно моё тело не желало большего, мои инстинкты поднимали тревогу.
Всё ещё не открывая глаз, он положил свои руки на мои ноги и нежно провёл кончиками пальцев по моей коже.
- Не знаю, так ли это. Я пытаюсь или, лучше сказать, пытался, пока не встретил тебя. Теперь всё пошло наперекосяк. Джеймс охотиться на тебя по моей вине. Он убил Леа из-за меня. Супергерои не допускают смертей невинных,- выдохнул он и открыл свои золотые глаза.
Я провела пальцем по его нижней губе, как он это делал бесчисленное количество раз, чтобы успокоить меня, и мне пришлось приложить всю силу воли, чтобы остаться в здравом уме, когда в ответ на мою ласку он провёл по губе языком.
- Ты не в ответе за его действия. Но ты и твой Союз Справедливости доберётесь до него. Я верю в это.
Он едва уловимо подался вперёд и я позволила своим пальцам пройти дальше, я провела ими за его ушами и мягко погладила волосы на затылке. Он был близко, но это всё ещё казалось бесконечно огромным расстоянием между нами, это вакуумное чувство было больше, чем физическая близость.
Я почувствовала, как его пальцы надавили на мои колени, будто сопротивлялись чему-то. Мне. Я посмотрела на его лицо и отчётливо увидела это сопротивление. Желание в его взгляде было неоспоримо, но там же поселился и страх того, что другое его желание возьмёт над ним верх.
В момент полного осознания происходящего, в моей голове вдруг возникли сомнения по поводу моей уверенности в его желании, и в тот же миг я почувствовала, как жар приливает к лицу. Я осторожно убрала руки от его волос и начала медленно отстраняться. Прежде чем я смогла до конца отстраниться от него, Эдвард вздрогнул и шумно выдохнул:
- Боже, я так хочу тебя.
Мой взгляд моментально метнулся к его глазам и я безмолвно кивнула, дав ему понять, что чувствую то же самое. Я отдавала ему себя. Жертвуя своим комфортом только ради того, чтобы преодолеть ещё одну преграду между нами. Я нуждаюсь в нём и приму всё, что он способен отдать мне в ответ, даже если последствия будут ужасны и неисправимы.
Его руки скользнули от моих колен к талии и он очень медленно начал приближаться ко мне, слегка склонив голову набок. Почти что физически я ощущала, как напряжение исходит от его тела. Я увлажнила свои пересохшие губы и слегка сдвинула свои бёдра, которые он так нежно и аккуратно держал в своих руках.
- Не двигайся, - прошептал он и я застыла на своём месте, не смея и шелохнуться, потакая каждой его просьбе. Я закрыла глаза и стала просто чувствовать…его тяжёлое дыхание прохладно омывало мои губы. Я не могу быть уверена в том, какие эмоции роятся в его теле и голове, я не могу знать, какое из желаний ведёт его за собой, но я знаю точно, что я не остановлюсь. Он желал поглощать, а я желала быть поглощённой.
- Пожалуйста… - едва успела прошептать я и его губы коснулись моих. Гладкие, холодные и такие нежные.
Восхитительно…
Я отвечала на прохладно воспламеняющие касания его губ так же аккуратно, как это делал он. Эти прикосновения были медленными, сдержанными, сжигающими дотла пламенем, рождённым внутри нас. Мои желания эгоистично настаивали на большем, но я готова была принять то, что он мог мне дать. Мои пальцы непослушно и жадно гладили его мягкие пряди, тем самым, стараясь притянуть его ближе. Он же нежно раздвинул мои ноги и слегка прижал меня к столу. Губы…его губы были так холодны, будто он только что проводил по ним льдом, в то время, как мои горели от неимоверного количества крови, прилившей к ним. Моё пламя растапливало его лёд, гармонично и осторожно касаясь друг друга.
Неожиданно он остановился и отстранился от меня, но руки так и оставались на моих бёдрах. Опустив голову на моё плечо, он с силой выдохнул. Левой рукой Эдвард нежно обхватил мою и медленным движением поднялся по ней к моей шее, большим пальцем он безошибочно коснулся моего пульса.
Пальцами я мягко приглаживала его волосы.
- Ты в порядке? - тихо прошептала я в его волосы.
Он кивнул и потёрся о мою кофту, а затем приподнял голову, проводя носом по коже моей шее и осыпая кожу нежными поцелуями. Когда его губы достигли моего уха, он тихо сказал:
- Все эти годы я думал, что прилагаю все усилия, чтобы искупить свою вину, подготавливая себя к борьбе с врагами людей, дисциплинируя все свои порывы и желания, чтобы мириться с теми задачами, что сопровождали мой выбор, - он полностью поднял свою голову и посмотрел своим потемневшими янтарными глазами в мои. - Я ошибался, Изабелла. Все эти дни самоконтроля и самоистязаний были подготовкой к встрече с тобой и моменту, когда ты вошла в мою жизнь.
Широко раскрыв глаза и чувствуя всем телом биение своего сердца, я зачарованно глядела на мужчину, стоящего рядом. Сейчас от него веяло энергией, которую я не ощущала никогда ранее.
- Это был самый сложный поступок, который мне когда-либо приходилось совершать, - сказал он и вновь склонился ко мне, на этот раз он поцеловал меня глубже и настойчивее. Уверенный в своих действиях, он едва отстранился, потягивая слегка мою нижнюю губу, и произнёс:
- И сейчас я понимаю, что все мои усилия стоили этого. Каждый шаг, каждая жертва, на которую я шёл, каждая секунда моих мучений в попытке стать лучше, сильнее – это всё стоило этого!
Он обнял меня за плечи, заключая в свои крепкие объятия, в которых я почувствовала себя защищённой. Плотно зажмурив глаза и сильнее притягивая к себе Эдварда за талию, я почувствовала такое спокойствие – ещё одна стена рухнула между нами, чтобы дать нам дорогу подойти к следующей. «Путешествие», ожидающее нас впереди, не могло быть простым и лёгким, оно будет сложным и болезненным для нас обоих, но теперь мы знали, что рушить преграды будем вместе.