BPOV

Остаток вечера я провела, копаясь в сундуке Эдварда. Гладкие дубовые стенки были поцарапаны и жалобно поскрипывали, скрепленные обветшалыми ремнями и медными заклепками, покрывшимися налётом времени. Я погладила руками старенькое кожаное покрытие, легонько коснувшись пальцами медного замочка, после чего осторожно вставила в него старомодный ключ и провернула его в замке, послышался характерный лёгкий щелчок – и на моём пути больше нет преград. Когда я подняла крышку сундука, то поразилась его содержимому. В нем были маленькие выдвижные ящички, и даже старая вешалка для одежды, внутри он был оббит поблекшей желтоватой тканью, хотя, надо заметить, она неплохо сохранилась.
Осторожно присев у сундука на пол, я начала методично, по очереди, открывать каждый ящичек. Все, что я находила в нем, было очень аккуратно сложено и приводило меня в абсолютный восторг. Это была настоящая сокровищница личной истории Эдварда. Паспорта и визы были аккуратно сложены в строгую стопочку, ко многим из них были прикреплены фото одного и того же, неизменного, прекрасного лица. Просматривая все эти бумаги и документы, я заметила, что на некоторых из них была написана фамилия Каллен, другие же были оформлены на фамилию Мэйсен, похоже, время от времени он менял её. Нетерпеливо перебирая документы, я обратила внимание на то, что штампы и записи в маленьких книжечках в кожаных обложках повторялись, очевидно, он повидал весь мир и не раз.
И вот, наконец, я добралась до журналов.
В самом углу сундука лежали аккуратно сложенные журналы, точнее, их собрание за все девяносто лет, свидетельствующие о его путешествиях и попутных остановках. Как я успела заметить, сложены они были в хронологическом порядке и, скорее всего, использовались как карманные блокноты, но их обложки были из кожи; эти журналы хранили в себе частички его жизни. Прежде чем открыть первый из журналов, я на минуту остановила себя, задумавшись о том, могу ли я прочесть то, что было внутри - то есть, не против ли Эдвард такого своевольного вторжения в его жизнь. Но ведь этот парень всё-таки добровольно отдал мне ключ, наверняка, зная что именно я смогу найти в его тайнике. Он хотел, чтобы я узнала. Он хотел, чтобы я узнала его.
Растянувшись на мягком ковре, я удобно устроилась на животе и нервно перевернула потертую обложку. Мой взгляд встретился с таким знакомым, элегантным почерком Эдварда, пестреющим своими плавными изгибами букв, от начала - до конца страницы. Небрежно перекинув волосы на другое плечо, я начала внимательно вчитываться в его повествование, оно точь-в-точь походило на ту историю, которую чуть раньше поведал мне Эдвард. Историю о том, как он проснулся в совершенно незнакомом ему мире, вампиром, а рядом с ним оказался Карлайл, который стал проводником и наставником для Эдварда в этой, новой для него жизни. Было очень непросто и даже больно читать историю его словами, в которых отчётливо проступали свежие отпечатки боли, потери, но для меня это ещё больше и лучше проясняло ситуацию. Эдвард был одинок и тосковал по своей семье. Его воспоминания были смутными и, казалось, он цеплялся за всё, что угодно, лишь бы выжить. Моё сердце сжималось, когда я погрузилась в прочтение последствий его обращения, о том, как он учился охотиться, как сопротивлялся изо всех сил своей чудовищной природе. Но, как бы тяжело всё это ни было, в процессе чтения я выяснила ещё кое-что.
Эдвард способен читать мысли.
Это многое объясняло, но, в то же время, мне стало жутко не по себе от этой новости. Моя голова, не просто кишела, а изобиловала множеством неуместных мыслей о моём боссе, некоторые из них могли ему польстить, а некоторые… о них даже вспоминать стыдно. Я решила не зацикливаться на них, а сконцентрировать своё внимание на том, что Эдвард. Может. Читать. Мысли. Или, судя по его описанию, он может их слышать, что, как впоследствии оказалось, воплотилось в его благословение и, одновременно, проклятие на протяжении всего его существования.
В течение нескольких следующих часов я с жадностью «проглатывала» все записи Эдварда. Меня привели в изумление описания его семьи и мест, где они жили. Из них я узнала, что мой работодатель дважды окончил медицинскую школу, кроме того, он изучал несколько различных предметов в самых престижных университетах страны. Его «братья» и «сестры» неплохо играли свои роли школьников, также несколько раз заканчивали школы, чтобы вписаться в общественную жизнь и помочь Карлайлу практиковать медицину.
Помимо описаний, журналы Эдварда содержали в себе разнообразные зарисовки вещей и людей, которых он находил интересными, кроме скетчев были и страницы, заполненные музыкальными композициями, которые, видимо, время от времени появлялись в его мыслях. Эти музыкальные отрывки удивили меня, поскольку в доме я не видела ни одного инструмента, да и сам Эдвард никогда не упоминал о своем увлечении или любви к игре. Но к этому времени я уже поняла – не стоит недооценивать Эдварда Каллена. До нашего свидания я сравнивала его с Бэтменом, сейчас же я больше склонялась к версии Супермена. Теперь я пребывала в сомнении, причем обоснованном - есть хотя бы что-то, чего он не умеет?
Перелистывая страницу за страницей, я почувствовала, что мои веки тяжелеют, да и только сейчас я с удивлением заметила, что Эдварда нет уже довольно долгое время, а скоро рассвет. Хм… не знаю даже, способен ли он воспламениться от воздействия солнечных лучей, но, думаю, что совсем скоро он будет дома, по крайней мере, я храбро боролась со сном, дожидаясь его. Привычно потянувшись за следующим журналом, я разочарованно поняла, что я успела исследовать их все до последнего. Про себя я отметила странную вещь, записи Эдварда, сделанные в 80-х годах, стали обрывчатыми. Однако то, что происходило до этого периода, было отмечено с точностью до дней, все его действия были точно отмечены и вписаны. Словно в одночасье, вся точность и скрупулезность описания исчезла двадцать лет назад, но мне вновь и вновь не удавалось найти ни единого повода. Я, в который раз, просмотрела все документы, однако в них не было ничего, что могло быть хоть как-то связано с этими странностями. Интересно, может именно в то время он оборвал связь со своей семьёй. Может, именно тогда он и стал таким затворником и трудоголиком?
Я поднялась со своего облюбованного местечка и, не торопясь, начала складывать все журналы и бумаги обратно, в сундук, стараясь сложить их так, как они лежали, когда я их нашла. Но внезапно остановилась, когда в мои руки попал журнал в обложке из чёрной кожи, скреплённый застёжкой. Этот журнал заинтересовал меня больше остальных. Оказывается, у Эдварда был период сопротивления и бунтарства, период, когда он пошёл против желаний и решений семьи. Видимо, я пропустила это и была слегка ошарашена контрастом его мыслей и действий. Он рассказывал мне, что убивал людей раньше, но разница между его рассказом и его описанием была ошеломляющей. Я решила отложить этот дневник, пока складывала остальные. Когда все вещи заняли свои места, я закрыла сундук, спокойно взяв в руки журнал, и направилась к кушетке Эдварда. Подложив под голову маленькую подушечку, я улеглась и обратила своё внимание на наиболее интересующие меня моменты.
Силы покидали меня, и глаза уже закрывались против моей воли, я медленно уплывала от действительности, погружаясь в манящую дрёму. Мои мысли заполняли образы Эдварда и его жизни. Эта ночь подвела меня к уверенности в одном - пускай жизнь Эдварда и оборвалась в семнадцатилетнем возрасте, теперь я могу точно сказать, что она (жизнь) не может быть ограничена рамками цифр. Он прожил гораздо больше, чем одну жизнь, он был свидетелем многих войн, он получал образование под началом светлейших умов различных академий. Ему довелось пройти через такое, о чём обычный человек даже представления не имеет, но, в то же время, он был навеки скован в своём юношеском теле.
Повернувшись на бок, я крепко прижала черный ежедневник к своей груди. Эдвард столько всего видел. Он олицетворял собой некую совокупность очень многих вещей, но одновременно был очень ранимым. Он был очень чутким, несмотря на всю его ложную холодность, грубость и аккуратно выведенные буквы, составляющие слова его жизни в журналах, теперь я убедилась ещё в одном: Эллис была права. Я – единственная, кого он впустил в свою жизнь за все эти долгие годы. Своеобразным образом, конечно, но он открыл мне себя больше, чем кому бы то ни было. Он нуждался во мне и даже больше, всё, чего он желал - чтобы его приняли и любили.
Я обещала Эллис, что не оставлю его и всегда буду ему другом. Придя сегодня сюда, я думала, что мои намерения на этот визит ограничатся только моими обещаниями хрупкой девушке. Но, после того, как я столько всего узнала о нём, о его прошлом, о его мыслях, идеях, что-то во мне изменилось. Теперь меня привлекал не только очаровательный мужчина, с которым я провела волшебное свидание, меня непреодолимо пленил сложный вампир, чье обращение было принуждённым, как я недавно выяснила.
Потянув ближе к лицу футболку-экспонат, я с наслаждением вдохнула его неповторимый аромат. Безо всякого страха и тревог, я знала, что постепенно погружалась в «него», в его мир, в его семью… и я была готова к этому поглощению.