EPOV

Я всё ещё стоял рядом с машиной, держа брезент в руках, с самой широкой улыбкой на лице. Определенно, я улыбался так впервые за всю мою жизнь.
Но, вместо ответной улыбки, Белла мягко склонила голову набок, со скептическим выражением лица.
- Это самая крутая машина в мире? Круче, чем Бэт-мобиль? – наконец-то, изрекла она.
Согласно кивнув, я провёл рукой по крылу автомобиля, после чего мои пальцы аккуратно легли на ручку двери.
- Это твоя версия? То есть, она красива и ценна, но заслуживает ли она звания «Авто супер-героя»? Не уверена, - насмехалась она над моей малышкой.
- Белла, я могу тебя уверить, что этот автомобиль заслуживает гораздо большего, чем просто звание «Авто супер-героя». Позволь доказать тебе, - сказал я в ответ и прошёл к противоположной стороне, чтобы открыть для нее пассажирскую дверь, - Бэт-мобиль – славная машина, но она слишком роскошная на мой вкус. Я думаю, что нечто менее вычурное будет уместнее.
В её глазах светилось чистое озорство. Она последовала за мной, обошла машину и быстро юркнула на пассажирское место, сказав «спасибо». Удобнее устроившись на сидении, обтянутом блестящей мягкой кожей, она начала поправлять своё платье.
Её аромат вновь окружил меня, и я осторожно закрыл дверь с её стороны, прилагая минимальную силу для этого, после чего, обошёл машину на максимальной человеческой скорости, на ходу пытаясь собраться. Меня всё ещё «пошатывало» от того, что я чуть было не опозорился и не захлебнулся в своём неловком, даже для человека, поведении. В то время как Белла умудрилась успокоить меня стопкой комиксов – такой мелочью, и исправить положение.
Обходя машину, я застыл позади неё, легкое электрическое покалывание неизведанной до этой минуты эмоции, прошло сквозь всё моё тело. Конечно, я не мог сказать точно, просто потому что никогда ранее не испытывал этого, но я был почти уверен в том, что знаю, что именно чувствую. Я видел это в кино, читал об этом в книгах и слышал мысли других людей об этом, на протяжении множества лет. Я даже вынудил себя притворяться, будто испытываю это, в попытке трансформировать это из притворства в действительность, чтобы «не выделяться» на фоне остальных членов моей семьи. Но я так никогда и не чувствовал этого по-настоящему, мне не удавалось откинуть ощущения фальши. И теперь, я был уверен, как никогда раньше, что именно эту эмоцию я и испытывал на данный момент.
Но, только лишь из моего осознания того, что это происходит, ещё не значило, что я готов признать это вслух. Потому что… а что, если она не чувствует того же, что и я? Что тогда мне делать?
Я посмотрел на Беллу, сидящую в машине, и поразился тому, как эта женщина заставила стрелу компаса моей жизни указывать в совершенно другом направлении, не приложив к этому абсолютно никаких усилий, она просто была собой. Не без труда я затолкал эти мысли в тёмные дебри своего сознания и подошёл-таки к дверце машины, открыв её, и скользнул на водительское сидение, рядом с ней.
- Хочешь прокатиться без «верха» или мы не настолько экстремальны? - спросил я, упорно притворяясь, будто эта ночь не является самым важным, переломным моментом всей моей жизни.
- Как ты пожелаешь, Бэтмен, - ответила она, изогнув бровь, но абсолютной решимости в её взгляде я не заметил.
Мне пришлось подавить смешок, как же иронично то, что она звала меня Бэтменом. Нажав кнопку на панели управления, я с удовольствием наблюдал за плавными движениями механизма, опускающими крышу автомобиля.
- На улице тепло, солнце уже село и в кои-то веки нет дождя, - сказал я, радуясь тому, что погода решила мне посодействовать.
- Я думала, ты больше не садишься за руль этого авто, - сказала она, вспомнив наш недавний разговор о моей малышке.
Искоса посмотрев на неё, я коснулся пальцами ключа зажигания.
- Это правда, я и не садился. Но, Белла, я же говорил тебе, что могу измениться.
Что, как ни странно, было правдой. Я понял, что могу измениться, прекрасно осознавая, что нет ни единой причины отказывать себе в любимых занятиях и ограничивать свою жизнь до точного выверенного поведения робота, чтобы наказывать себя каким-либо образом. Не существовало никакого способа стать прежним, вновь стать тем, кем я был. Существовал только один путь – принять это. И Белла помогала мне принимать себя таким, каким я был, даже притом раскладе, что она ещё не могла лицезреть всю картину в ярком свете.
Я повернул ключ в зажигании, и слаженный механизм промурлыкал мне в ответ. Вибрация стала более ощутима от работы двигателя и, выезжая из гаража, я сказал:
- Эммет привёз её обратно вчера. Розалии сделала некоторые доработки.
- Розалии? - переспросила она, в этот момент несколько прядей её волос с лёгкостью затрепетали от вечернего ветерка. Её аромат и звук её сердца были заглушены работой мотора и уличным шумом, усиленным из-за опущенной крыши автомобиля.
- Моя сестра, Розали. Она – наш семейный механик. Она знаток в этом деле. Разбирается даже лучше, чем я, - улыбнувшись, ответил я.
Белла усмехнулась этому небольшому экскурсу в жизнь моей семьи.
- Представляю себе. Ну, так что, покажешь мне, на что она способна.
Я принял её вызов с довольно-расползающейся кривоватой усмешкой, и она вернула мне улыбку. Белла не имела ни малейшего представления о моих способностях за рулём автомобиля. Если не брать во внимание бег, то не было другого места, в котором я себя чувствовал себя более комфортно, чем рыба в воде.
- Розалии заменила всю оригинальную систему управления современным искусством электроники – системой GPS-навигации. Кроме этого, в ней также есть встроенный телефон и система отслеживания. Если кому-то взбредёт в голову хотя бы дотронуться до этой машины, то информация будет транслирована в мой домашний компьютер, и я с лёгкостью смогу найти её, - объяснял я, одновременно показывая Белле места, где была встроена вся эта аппаратура, - Плюс, в этой машине установлен мощнейший двигатель. В ней был сильный двигатель с момента производства, но Розалии усовершенствовала его до современных стандартов.
Мы ехали по городу на средней скорости, но я свернул на скоростную магистраль. Убедившись, что нигде поблизости не было патрульных полицейских и «пробок», я спросил, вскинув бровь:
- Ты хорошо пристегнулась?
Она обхватила ремень безопасности рукой и подёргала, для убедительности: «Ага!».
Ловко переключив передачу и со свистом резины от резкого ускорения, я дал ей совет:
- Держись крепко!
После чего мы рванули с места в ночь, чтобы проверить, на что же способен автомобиль супер-героя.

****
Выехав на трассу, я украдкой бросил взгляд на Беллу, сидящую рядом. Могу с уверенностью сказать, что она любит скорость не меньше меня. Всё время, пока мы неслись по дороге, она повизгивала и постанывала и, хоть я и заметил, что её пальцы крепко вцепились в края сидения, я знал, что это было не от страха, а от удовольствия. Её поведение было схожим с реакцией человека, который борется со своим страхом, но широкая улыбка на её лице красноречиво говорила мне – чем быстрее, тем лучше, и я был счастлив дать ей то, чего она хотела.
- Ладно, признаю – ты выиграл, - пробормотала она почти беззвучно оттого, что её дыхание сбилось, - Кто научил тебя так гонять?
- Я сам научился. Это инстинктивно.
В этот момент я поймал себя на том, что пялюсь на её волосы, которые безумно растрепались от быстрой езды и открытой крыши кабриолета. Я не смог сдержать улыбку.
- Что? - недоумённо спросила она, но, проследив за моим взглядом, инстинктивно схватилась за голову, - Вот чёрт! - прорычала она, опуская щиток с зеркальцем, и разглядывая нанесённый ущерб.
Пока она безрезультатно боролась со своими волосами (мне было страшно даже взглянуть на свои), я решил неспешно подойти к её двери и дождаться конца схватки Беллы с волосами. Наконец, расправившись со своими локонами, она подняла щиток обратно и повернулась ко мне с противоречивым взглядом.
- Что-то не так? - спросил я.
- Нет. Просто я выгляжу, как будто аист решил свить гнездо на моей голове, - сказала она, мгновенно сузив глаза, - ты должен был предупредить меня.
Я рассмеялся.
- Ты же сама сказала, что выбор был за мной. В любом случае, я считаю, твои волосы выглядят чудесно, - сказал я, на этот раз не сдерживая слов.
К лицу Беллы прилила кровь, и я моментально почувствовал, как мой рот начал наполняться ядом. Мне оставалось только безмолвно молился, чтобы он просто исчез и сфокусировал всё своё внимание на выбившихся прядках Беллы, обрамляющих её лицо. Мои пальцы так и подёргивались и, не успев обдумать свои действия, я протянул руку и нежно заправил мягкий локон за её ушко, не касаясь кожи. После чего продолжил:
- Тебе идёт такой дикий, необузданный вид, - мда… если бы я только мог, то покрылся бы всеми оттенками красного, но я не мог, и это только добавляло мне храбрости.
- Спасибо, - пробормотала она, и я услышал, как её сердце ускорило ритм, а к лицу незамедлительно прилило ещё больше крови.
Пока мы неспешно прогуливались по тихой вечерней улице, Белла указала мне на несколько постеров, расклеенных на стене какого-то здания.
- Ох, мы с Анжелой собираемся пойти завтра вечером на музыкальный фестиваль в центр города, с друзьями. Не хочешь составить нам компанию?
Я сделал вид, будто раздумываю над её предложением. Мне так хотелось сказать «да», но большие толпы людей были для меня настоящей проблемой. Запах крови и вездесущий шум были слишком интенсивны для меня, не говоря уже о нестерпимом «мысленном» шуме.
В любой другой раз я бы солгал, но, стараясь сдерживать своё обещание, я ответил ей честно.
- По правде говоря, мне не по себе в окружении большого количества людей. Но спасибо за предложение, - ответил я, стараясь смягчить свои слова улыбкой.
- Ладно, - сказала она уныло, от чего я почувствовал себя просто отвратительно. В последнюю секунду я едва подавил полный отчаяния вздох. Прекрасное начало свидания.
В попытке реанимировать хорошее настроение, я начал говорить о предстоящей выставке и различных художниках, которых мы там увидим. И, как и обычно, она казалась такой заинтересованной тем, что я рассказывал, что моё эго воспарило в небеса. Когда мы подошли к фасаду здания музея, Белла резко остановилась.
- Мы идём в Музей Искусств Сиэтла?
Кивнув, я ответил, что именно в нём проходила та выставка, на которую я хотел пойти с ней.
- Но, Эдвард, музеи по ночам не работают. Мы поздно пришли.
- Белла, следуй за мной, - сказал я беззаботно.
Мы поднялись по лестнице, к передней двери, которая была любезно открыта для нас мужчиной в костюме. Когда мы приблизились к нему, он произнёс:
- Мистер Каллен, я - Майкл Барнс, директор музея.
- Добрый вечер, мистер Барнс. Благодарю за то, что открыли музей для нас, - я глянул на Беллу, на её лице застыло смущённое замешательство.
Я жестом пригласил девушку, после чего она вошла в здание, проходя в главный вестибюль.
- Думаю, Вы без лишней помощи разберётесь здесь, не так ли? – остановившись, поинтересовался у меня директор музея.
После моего утвердительного кивка, он продолжил:
- Хорошо. В случае чего, я буду у себя в офисе, наверху, - на этом, пожелав нам спокойной ночи, он удалился.
Мой взгляд вновь незамедлительно вернулся к Белле, которая стояла, ловя ртом воздух, удивлённая тем, что мистер Барнс оставил нас.
- Что? - невинно спросил я, уже чувствуя, как мои губы расплываются в улыбке.
- Эдвард, музей же закрыт. Что мы здесь делаем? - спросила она тихим шёпотом, в её глазах отражалось недоверие.
- Я привёл тебя сюда, чтобы посмотреть некоторые работы. Ты не против? - спросил я и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Если Белла когда-нибудь всё-таки собирается войти в мою жизнь, то ей придётся осознать и принять одну истину – Каллены не живут так, как все остальные. У нас есть деньги, ресурсы и связи. И всё это мы используем, когда возникает необходимость.
Во время нашей прогулки по музею я дал Изабелле возможность «вести», наблюдая за тем, что привлекало её внимание - яркие цвета и оттенки, кажется, абстракционизм был её любимым направлением в искусстве. Она провела бесчисленное количество времени, рассматривая работы Кандинского*, при этом, уделяя внимание каждой тонкой детали его потрясающих работ.
Подойдя к одной из картин, она посмотрела на меня восхищённым взглядом.
- Я просто влюбилась в эту картину. Она так отличается от других своим чёрным фоном.
Её глаза блестели в свете прожекторов, и я почти мог слышать, как быстро крутились шестерёнки и колёсики в её голове. Если бы я мог слышать её мысли, а не добивать себя одними лишь догадками. И мне, как обычно, пришлось подтолкнуть её мыслительный процесс к его вербальному выражению, чтобы получить больше информации.
- Какая ирония, Кандинский был отмечен критикой в своём безвкусном использовании чёрного цвета в живописи. Это его последняя работа. Она называется «Композиция Х».
Она отвела свой взгляд от картины и направила его на меня, при этом уголки её губ слегка приподнялись в хитрой усмешке, после чего она сказала в притворном восхищении:
- Мистер Каллен, есть хотя бы что-нибудь, чего Вы не знаете?
Привычно пожав плечам, я задумался над тем, что единственная вещь, которая интересовала меня до чёртиков, была надёжно и недоступно спрятана в голове этой восхитительной женщины, стоящей передо мной.
Так мы и продолжали гулять по музею: Белла рассматривала картины, либо скульптуры, а я с лёгкостью отвечал на все её вопросы – результат бесчисленного количества бессонных ночей и фотографической памяти. Мы шли медленно, останавливаясь у каждой картины, и я с готовностью, переплетенной с желанием, поглощал всё, что говорила Белла тихим шёпотом. Здесь было так тихо, ни один голос не нарушал эту тишину, ни одна мысль не терзала моё сознание. Только я и Изабелла, одни.
Это было так близко к совершенству.
Она пошла впереди меня, направляясь в следующий зал, а я с тоской смотрел, как её руки мягко раскачиваются из стороны в сторону, во время ходьбы. Я мечтал о том, чтобы просто взять их в свои, мягко сжимая. Встряхнув головой, я с горечью подумал о глупости своих желаний. Пока я не встретил Беллу, я никогда не мог понять этой необходимости – прикасаться к другому человеку, брать за руку. Но теперь это было ноющим, болезненным, рвущимся на свободу желанием. Я просто захлёбывался в этой острой потребности, переплести её пальцы со своими. Держать её руку и нежно выводить круги своим пальцем на её мягкой и тёплой коже или просто взять её такое милое личико в свои ладони.
- Ты идёшь? - позвала она, и её голос эхом отразился от высоких потолков помещения, вытягивая меня из моих фантазий.
Войдя в зал, я увидел, что внимание Беллы было захвачено картинами Стефана Мопопа, его работы носили характер бытности коренных жителей Америки. Только я открыл рот, чтобы предоставить ей историю Пятёрки Кийова, группы художников, принадлежащих племени Кийова из Оклахомы, как Белла развернулась ко мне, спрашивая:
- Твоя семья из Форкса, да?
Меня удивила внезапная смена темы разговора, но я ответил:
- Да. Они и сейчас живут там. Хотя, я с ними не живу,- уже не живу, подумал я, ощущая тоскливую серость вины.
- Оу… А ты когда-нибудь бывал в Ла-Пуш? - спросила она.
Ла Пуш? Я взглянул на картину за её спиной, на ней был изображён коренной американец, танцующий в ритуальной одежде. Квильетты? Моё секундное замешательство быстро трансформировалось в неловкость.
Чувствуя, что моё обещание вновь должно будет пройти тест на прочность, я кое-как собрался и посмотрел в её невинные глаза.
- Однажды.
- Ох, - вздохнула она, подходя к следующей картине, - Мне нравится эта картина, с людьми, наряженными в перья, они как птицы.
Я последовал за ней, время от времени отвечая на её комментарии и вопросы, но моё любопытство взяло надо мной верх. Повернувшись к ней, я позвал её по имени, привлекая её внимание, и спросил:
- Почему ты спрашивала у меня о Ла-Пуш и о Форксе?
Она осмотрелась вокруг и заметила небольшую скамейку в стороне. Белла указала на неё, и мы вместе прошли к ней, присаживаясь.
Пару секунд она сидела молча, кусая свою нижнюю губу, привлекая моё внимание к их идеальной форме.
- Я не говорила тебе, но с того вечера, когда в мою квартиру проникла Виктория, у меня были кошмары, - сказала она, нервно заламывая пальцы. И вновь у меня возникло непреодолимое желание накрыть её руки своими, успокоить.
- Ты говоришь, что у тебя были проблемы со сном. Кошмары? О чём? - спросил я. Я хотел узнать об этом неделями. Конечно, я слышал обрывочные фразы, которые она бормотала во сне, но самым чётким из них было моё имя, в самом конце.
- Это один и тот же сон, повторяющийся каждую ночь. Это ужасно. Во сне я преследую пропавшую девочку, Бри. Ту, про которую говорили в новостях, - она помедлила и обхватила лицо руками. Я понимающе кивнул, хотя, на самом деле, был шокирован. Белла была в курсе на счёт Бри. Это интересно.
- Я преследую её, а потом она падает, и я падаю за ней… единственным спасением для меня – карабкаться вверх по обрыву, но я не могу сделать это самостоятельно. И в конце появляешься ты и спасаешь меня, - её лицо слегка зарделось, но она не выглядела смущённой. Скорее, она выглядела благодарной.
- Мне жаль, что тебя мучают кошмары. Но всё равно, я не вижу здесь никакой связи с Ла-Пуш, - надавил я. Это было правдой и неправдой одновременно.
Она засмеялась.
- Да, я понимаю. В кофейне, куда я хожу, есть одна девушка. Она темноволосая. Так вот, она из племени Квильеттов, - я кивнул, потому что вспомнил ту девушку, хотя я и понятия не имел, что она родом из этого племени. Белла глубоко вздохнула и продолжила, - Она рассказала мне одну сумасбродную легенду о вампирах, о том, как они жили в этой местности раньше и вот теперь они вернулись, и забирают жизни невинных людей. И они уверены, что Бри – одна из жертв вампиров, - она закатила глаза, дав мне понять, что не относится серьёзно к этой версии.
Да и кто будет?
Я не был уверен, как отреагировать на это, но, в конце концов, я не выдержал и сказал с нервным смешком:
- Это очень интересная история. Она рассказывала тебе что-нибудь ещё?
Белла поднялась со скамейки и подошла к одной из картин.
- Она рассказала мне ещё о вервольфах и о соглашении, - она оглянулась через плечо и улыбнулась мне, - Она и сама-то не сильно верит во всё это. Просто так странно получилось, меня мучают эти бредовые кошмары, а потом она вдруг рассказывает мне эти легенды. У меня появилось такое ощущение, будто всё это как-то связано, - на секунду она снова развернулась ко мне, прошептав, - И, как оказалось, твоя семья тоже оттуда и ты странным образом появляешься в моих снах. Мне кажется, что всё как-то совпало.
Медленно встав со скамьи, я подошёл к ней, пока она рассматривала картину перед нами. Меня так и подмывало рассказать ей всё, но она была так расстроена и встревожена этой информацией, что я боялся сделать ещё хуже. Вместо этого, я слегка наклонился и сказал:
- Мне очень жаль, что у тебя кошмары. Я не хочу, чтобы ты волновалась и беспокоилась. Я обещал тебе, что буду следить за твоей безопасностью.
Она развернулась ко мне, и мы оказались так близки друг к другу, что я мог увидеть своё отражение в её глазах. Я с жадностью рассматривал её лицо, впитывая всё, что мог увидеть, каждую деталь. Веснушки, едва заметные на её аккуратном носике, её длинные ресницы, маленькая морщинка под её левым глазом и тут я почувствовал, как в мою левую руку что-то втолкнули.
Она положила свою маленькую ручку в мою. Она была такой тёплой и мягкой, и меня будто электричеством пронзили сразу миллионы эмоций, мне даже показалось, что вот-вот забьётся моё мёртвое сердце. Глаза Беллы расширились, и я услышал, как она резко выдохнула, но не убрала свою руку от моей.
И я не настаивал.
Она немного опустила голову, разрывая наш зрительный контакт, и мягко сказала:
- Спасибо тебе большое, за заботу, - я почувствовал, как её затылок покрылся алым румянцем, и она продолжила, - В реальности и в моих снах.
На этот раз, я намеренно нашёл в себе мужество, поднял свободную руку и пальцами коснулся её подбородка, приподнимая её лицо. Мягкость её кожи сводила меня с ума, и мне потребовалось собрать воедино весь свой самоконтроль, чтобы не провести пальцами по её шее и не зарыться лицом в её волосы. Удерживая одной рукой её пальчики, а другой – касаясь её лица, я заглянул в её глаза.
- Всегда рад помочь.