BPOV

Куда она делась? Подумала я, дрожа как осиновый лист от холодного вечернего ветра, атакующего меня со всех сторон. Эти бесконечные сны перестали быть для меня тайной, постепенно открывающей свой секрет, по маленьким деталям, образуя собой немую картину ужаса. Я начала воспринимать их, как сюжет, сыгранный по одному и тому же сценарию, всегда зная, что произойдёт дальше ещё до того, как оно случалось. Каждую ночь моё подсознание становилось заложником одних и тех же действий, но я всегда знала, что, не смотря ни на что, к концу этого ужаса Эдвард будет рядом.
- Вернись! - выкрикнула я, ускоряя свой бег. Почему она убегает?
Внезапно я услышала её жалобный всхлип, девочка споткнулась и упала… как обычно. Я продолжала бежать вперёд, внезапно чувствуя, как земля уходит из-под моих ног, руки хаотичными движениями начали искать хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Мои пальцы судорожно искали грубую поверхность края обрыва, столь знакомую мне.
Мой взгляд метнулся в сторону, и я увидела её. Бри так же, как и я изо всех сил карабкалась по крутой стене обрыва, пытаясь спасти свою жизнь от яркого пламени под нами.
- Помоги мне! - взывала она. Красноватый свет огня бросал на её зубы яркие блики. Но всё, что я могла сделать – это беспомощно смотреть на нее, глотая слезы, которые неспешно, но настойчиво теперь струились по моёму лицу.
- Сейчас, потерпи немного! - крикнула я ей в ответ, заведомо зная, что мои попытки обречены. Мне никогда не удавалось дотянуться до неё во время. Языки пламени всё ближе и ближе подбирались к девочке. На этот раз, хоть я и почувствовала привычный жар снизу, но вот прохладный воздух, который обычно окружал меня, исчез. Я почувствовала, как во мне назревает чувство паники и подняла взгляд к спасительной ветке.
Мои глаза остановились на ней и я почувствовала волну облегчения, начав подбираться всё ближе к своему спасению. Пальцы уже привычно коснулись твёрдой и шершавой поверхности, я застыла в ожидании, когда ветка трансформируется в сильную и надёжную руку. Но этого не происходило. Вместо этого, сухой корень обломался от моей хватки и разлетелся в щепки.
Одержимо хватаясь рукой за грязную землистую поверхность обрыва, я выкрикнула: «Эдвард!». Словно обезумевшая, я оглядывалась по сторонам, пытаясь найти его, найти спасение в нём. Но вокруг не оставалось ничего, что могло бы спасти мне жизнь. И Эдварда тоже не было. Я почувствовала, как моё тело медленно начинает падать вниз, следом за Бри, словно притягиваемое магнитом к жадному пламени внизу.
Проснувшись, я слушала бешеное биение моего сердца и отзвук только что сорвавшегося с моих губ вопля, всё моё тело было покрыто потом. Тревожным взглядом я бесполезно осмотрела свою комнату, чувствуя себя в ещё большем замешательстве. Мне снился один и тот же сон вот уже несколько недель, день за днём, абсолютно одинаковый. Что-то изменилось и в моей груди поселилось чувство страха, сковывая моё и без того оцепенелое тело. Какими бы странными и абстрактными не были мои сны, но они всегда были последовательными. Как Эдвард. Странно, но это так. И сейчас, пропитывающего меня отчаяния было достаточно, чтобы задаться вопросом: куда он ушёл и почему он меня покинул?

****
После душа и утренних сборов на работу мои нервы немного успокоились, однако, когда я начала думать о предстоящем вечере с Эдвардом они вновь напомнили о себе. Я услышала, как Анжела возится на кухне, уже начиная моральную подготовку к шквалу вопросов, который, несомненно, обрушится на меня, как только я переступлю порог кухни. Сделав глубокий вдох, я вышла из своей спальни.
- Анжела, у нас ещё остались круассаны? - спросила я, войдя на кухню, удерживая в руках свою сумку и пару вешалок с одеждой, предназначенной для сегодняшней выставки.
Она указала пальцем на столешницу и недоумённо изогнула бровь, уставившись на вешалки с тряпками в моих руках. Взяв нож, я начала тщательно соскрёбывать сливочный сыр, покрывающий круассаны, старательно увиливая от пристального взгляда Анжелы.
- Собираешься куда-то после работы? - наконец, спросила она.
Положив нож в мойку, я подошла к высокому стулу, расположенному за стойкой и уселась напротив Анжелы.
- Возможно, - безразлично пожав плечами, ответила я.
Она, само собой, ждала, что я продолжу, но я не продолжила. Вместо этого, я откусила кусочек от своего круассана, пытаясь сдержанно улыбнуться, чтобы хоть как-то уйти от разговора. Только вот Анжела слишком хорошо меня знала.
- Белла, у тебя сегодня «стрелка» с Эдвардом Калленом? - спросила она спокойным голосом, но я чувствовала, как её любопытство уже плещет через край.
- Разграничь понятия! Это не «стрелка», - пыталась оспорить я подругу.
Обрадовавшись, что получила от меня хоть какую-то реакцию, Анжела продолжила:
- Если он ведёт тебя на ужин или в любое другое особое место, где будете только вы вдвоём, одни, к тому же, по этому случаю вы одеваетесь по-особенному, и он заранее приглашает тебя. То это - «стрелка». Вообще-то, это даже не «стрелка», а свидание.
Я притворилась, что пару секунд обдумываю её речь, после чего ответила:
- Эмммм… ну, тогда – да. У нас с Эдвардом «стрелка». Но я бы не называла это свиданием.
Анжела в буквальном смысле слова начала метаться и подпрыгивать по всей кухне, лепеча:
- О Боже, Белла. О! Господи! Эдвард Каллен пригласил тебя на свидание!!!
Я не могла сдержать улыбку, расплывающуюся моих губах, пока наблюдала, как моя сожительница скакала, как угорелая по всей кухне и, казалось, в следующий момент она просто перепрыгнет через стойку и усядется ко мне на колени. По правде говоря, мне и самой сложно было сдержать восторг, который возрастал во мне только от одних мыслей о сегодняшнем вечере с Эдвардом. Я знаю, что это не настоящее свидание, но, в то же время, это нечто большее, чем просто поход двух друзей на выставку картин. Я объяснила всё это Анжеле, вкратце описав не столь давние события с картиной Джексона Поллока, рассказав о том, как он пригласил меня на выставку подобных работ.
Зазвонил мой телефон и, пока я доставала его, Анжела с уверенностью сказала:
- Мне наср… всё равно, что ты там говоришь, это – свидание! - на этом наш разговор закончился, а подруга, упрямо подняв подбородок, оправилась в свою комнату, закрывая за собой дверь.
Когда я, наконец-таки, вытащила телефон, то увидела, что на дисплее отображается имя Эдварда.
- Привет, - ответила я.
- Доброе утро, Белла. Это Эдвард, - я ощутила, как моё сердце забилось интенсивнее, когда я вновь услышала его голос.
- Ты уже здесь? Хочешь, чтобы я спустилась вниз? - спросила я, автоматически хватая сумку и вешалки с одеждой на ходу, направляясь к двери.
- Вообще-то, я не смогу сегодня заехать за тобой, вместо меня за тобой приедет мой брат. На работе возникли дела, требующие моего срочного присутствия, поэтому я не могу приехать. Но он должен быть у тебя с минуты на минуту, - сказал он и, прежде чем я смогла что-либо ответить на это, я услышала резковатый стук, исходящий с противоположной стороны двери.
- Джаспер? - позвала я, открывая дверь, - Ой… не Джаспер, - в моём дверном проёме стоял самый огромный мужчина, которого мне только доводилось видеть, и улыбался так, что у меня чуть коленки не затряслись. Я оглядела его, стараясь не выдавать своё, мягко говоря, удивление его размерам. И чем больше я пялилась, тем больше я понимала, насколько привлекательным он был… очень привлекательным. Потихоньку во мне зарождалась твёрдая уверенность, что Эдвард вырос по какой-то странной приютской системе генетического отбора людей по их внешним данным.
- Нет, это другой мой брат - Эммет. Извини, пожалуйста, - извинился Эдвард, вырывая меня из моего немого транса.
- Всё в порядке, Эдвард, увидимся позже, - на этом я отключила телефон, не дав ему сказать что-либо ещё.
Повесив сумку на плечо, я направилась к мужчине гигантского роста.
- Так, значит, ты – Эммет, - сказала я, пытаясь смотреть на его лицо, а не на огромные руки.
- Да. А ты, должно быть, Белла, - ответил он гораздо более мягким голосом, чем я предполагала. Он протянул ко мне свою огромную ладонь и сказал:
- Эдвард сказал, что я должен это понести.
- Я знаю, что Эдвард считает меня беспомощной, но не настолько же. Вообще-то, я в состоянии понести это сама, - я закатила глаза.
Он кивнул и вновь одарил меня своей ослепительной улыбкой, в то время пока я проходила мимо него с высоко поднятой головой. Видимо, слишком высоко поднятой, потому что в следующий миг я споткнулась о порог и выронила из рук одежду и сумку. К счастью, я не долетела до пола, меня удержали от него всего на несколько миллиметров сильные руки, которые я так тщательно изучала. Он аккуратно поставил меня на ноги и я стыдливо вздохнула, прежде чем украдкой бросила неловкий взгляд на Эммета, который сотрясался возле меня от беззвучного смеха. Я поправила свою рубашку и волосы, заведомо зная, что моё лицо прямо побагровело от смущения. Подняв свою сумку, я протянула её Эммету. Он взял её, не проронив ни слова, и последовал за мной по коридору. У самой лестницы я повернулась к нему лицом и посмотрела ему прямо в глаза, насколько это было возможно, учитывая разницу в наших физических данных. Посмотрев на него ещё пару секунд, я произнесла самым влиятельным тоном, на который была способна:
- Эдварду ни слова о том, что случилось.
По его лицу вновь расползлась широкая улыбка, открывающая его белоснежные зубы.
- Ты что, шутишь? Если я доставлю тебя в его дом хоть с единой царапиной, то мне не доведётся узнать, чем же всё закончится. Это строго между нами! – он утвердительно кивнул мне.
Я сгримасничала, услышав об этом щепетильном отношении к моей особе. Хотя, я подозревала о запущенности ситуации и раньше; Эдвард по поводу и без повода возлагал на себя роль моего защитника и неважно, просила я об этом или нет.
- Хорошо. А теперь, поехали отсюда, пока он сам сюда не приехал и не начал выяснять, почему мы задерживаемся, - сказала я и мы оба рассмеялись, спускаясь вниз по лестнице, направляясь к парковке.

****

EPOV

Застёгивая пуговицы на манжетах рубашки, я всматривался в своё отражение в зеркале. Бледно-зелёная – выбор Эллис, конечно же. Прежде чем уйти, она выбрала её, так же, как и все остальные вещи, составляющие мой сегодняшний костюм, оставив их лежать на комоде в гардеробной, словно дожидаясь моего прихода. Теперь я принялся разглядывать то безобразие, что творилось на моей голове. Как и обычно, это нельзя было назвать никак иначе, кроме как «катастрофа», они все торчали в разные стороны, как после шторма – в полнейшем беспорядке. Что ж, от меня тут мало что зависело, хоть я и попытался кое-как пригладить этот бардак. Такими их создала природа, а моё бессмертие всего лишь увековечило это причудливое подобие причёски. И, тем не менее, я всё ещё стоял перед зеркалом и суетился как какой-то школьник.
Белла была внизу, она так же переодеваясь для нашего «свидания» и, с каждой тянущейся, как воск минутой, я всё больше убеждался в том, что это – самый долгий день за всё моё существование. После того, как я с семьей покинул дом Беллы, мы отправились ко мне, чтобы обсудить подброшенные Джеймсом «подсказки» и попытаться всё-таки выяснить, что же они могут значить. В конечном итоге тщательного изучения всей информации, предоставленной местной полицией, мы выяснили, что цепочка и крестик принадлежали Бри. На оборотной стороне крестика была гравировка: «Любим – мама и папа», что полностью соответствовало информации, содержащейся в личном деле девочки.
С кулоном дела обстояли сложнее, потому что Белла не подавала заявления в полицию о пропаже чего-либо из её квартиры после взлома. Мы предполагали, что он принадлежал ей, но у нас не было тому никаких подтверждений. Я решил, что мне придётся спросить её об этом в ближайшее время, чтобы быть уверенным в своих предположениях. Джаспер досконально изучил все личные дела пропавших людей либо жертв убийств, подходящих под наш случай, но не нашёл никого, кто был бы каким-либо образом связанным с кулоном, что только вселяло в нас больше уверенности в том, что он принадлежал Белле.
Весь сегодняшний день я прятался от Беллы здесь, наверху, просто потому что не был уверен, что смогу встретиться с ней лицом к лицу до наступления нашего вечера. А что, если она передумала? Или обо всём догадалась? Что, если она действительно догадалась о моей сущности, о том, что я монстр, демон, которого нужно страшиться? Моё больное подсознание надеялось, что она поняла всё это ещё до наступления вечера и тогда мне удастся послать все мои фантазии «на отдых».
Но, конечно же, этого не случилось. Когда они с Эмметом приехали утром в мой дом, то брат, взбежав по лестнице, ворвался в мою спальню, чтобы рассказать мне, насколько же ему понравилась Белла и как её упрямая натура и боевой характер идеально подходят мне. (прим. пер.: Эммет у нас прям, как Павел Глоба :D…предоставил развёрнутый гороскоп совместимости льва и овцы). Кроме того, он рассказал мне, что она прихватила с собой вещи для сегодняшнего вечера и как она была взволнована предстоящей выставкой.
Когда он сказал последнее, то в его глазах сверкнул какой-то странный огонёк.
- Эммет, не заставляй меня сожалеть о том, что я позволил тебе подвезти её на работу.
Он встал напротив меня, возвышаясь даже над моим немалым ростом, и закатил глаза:
- Да брось, не буду я. И, обращайся, если что. Я знал, что ты не съешь её, потому что она хорошенькая. Даже не пытайся отрицать это.
- Я ничего не отрицаю. И не подтверждаю. Не тебе, - по-детски ответил я. Эммет придерживался этой нездоровой тенденции – вытягивать из меня четырнадцатилетнего подростка, даже по происшествии стольких лет.
Мы сидели в моей комнате, а Эллис с Джаспером были в моём кабинете, занимаясь компьютерами. У меня была довольно-таки внушительная кипа газет, которую я постепенно пересматривал, обращая больше внимания на заметки, сделанные мной ранее. Эммет – редкий гость в моём доме, рассматривал различные предметы, стоящие на настенной полке. Я наблюдал за тем, как он взял оттуда мой мяч Босоногого Джо Джексона с автографом и начал подкидывать его.
Думаешь, ты пошёл бы посмотреть на его игру на Чемпионате мира, если бы оставался человеком?
Эммет любил говорить о бейсболе. До того, как он стал вампиром он ни разу не бывал на матче по бейсболу, потому что на юге тогда ещё не было команд.
- Возможно, - ответил я, хотя он заведомо знал мой ответ. Мы говорили об этом уже миллион раз.
- Ты пошёл бы со своим отцом? - спросил он, опять же, зная мой ответ, но, очевидно, желая притвориться, что не знает. Когда живёшь больше пятидесяти лет вместе, вполне естественно, что одни и те же темы могут возникать в разговоре не единожды.
- Да, он любил бейсбол. Он болел за White Sox. Именно он подсказал мне следить за игрой Босоногого Джо, - сказал я, вновь пытаясь воскресить как можно больше воспоминаний об этом. Эти воспоминания больше не приносили мне боли, трудность была лишь в том, чтобы расположить воспоминания в верном хронологическом порядке.
- Я бы с удовольствием посмотрел на игру Babe Ruth. Но, на мою «удачу», в тот год, когда меня обратили, он решил уйти в отставку, - высоким голосом сказал он. Я рассмеялся иронии нашего бытия, мы можем получить всё, что угодно, за исключением того, что уходит со временем и человечностью.
Затем его мысли перенеслись от бейсбола ко мне.
Эдвард, насколько я знаю, ты уже давно не был с женщиной. Наверное, около… двадцати лет, да?
Я сконцентрировал всё своё внимание на газете в своих руках, пытаясь игнорировать его, хотя это было бесполезно… я же слышу его мысли. Мда… я попал.
Вообще-то, я серьёзно… каким образом всё это возможно, если ты – вампир, а Белла – человек?
На этот раз я оторвал свой взгляд от газеты и посмотрел на него:
- Да ну? Так вот к чему всё это?
Он кивнул и я неподдельно удивился, увидев его абсолютно сосредоточенное и серьёзное лицо, лишённое всякого юмора. Вдохнув, я ответил:
- Слушай, я не буду отрицать, что думал об этом, - я вновь перевёл свой взгляд с его лица на свои руки, - я много думал об этом, но дело в том, что я никогда не слышал о подобных инцидентах. Если это вообще когда-либо случалось.
Ты говорил с Карлайлом? Возможно, он знает…
- Нет, ещё не говорил. И вообще, ты опережаешь события. На данный момент я не могу даже прикоснуться к Белле, пока она не знает, кем я являюсь на самом деле. Всего одно прикосновение и она, возможно, в ужасе убежит. Наша кожа, - я поднял свои руки, - не естественная. Она не такая, как у людей и ты знаешь об этом. Это может оттолкнуть её. Я понятия не имею, как она отреагирует, - сказал я, стараясь выдвинуть на первый план её потребности, а не свои желания, - Кроме того, я не уверен, что это не навредит ей, так что, об этом не может быть и речи.
Ну тогда к чему ты стремишься? Ты собираешься рассказать ей? Даже его мысли звучали недоверчиво в моей голове.
- Эммет, я не имею ни малейшего понятия о том, что я делаю. Хотя, я понимаю, что должен попытаться и, если это значит, что в определённый момент я должен буду «выйти в свет» и сказать ей, то я так и сделаю, - искренне ответил я, поднимаясь со своего места и направляясь в другую комнату, явно дав ему понять, что разговор окончен.
Теперь, спустя несколько часов, я сожалел о сказанных мною словах. Я совершенно не находил в себе уверенности в том, что когда-либо решусь рассказать ей правду. Я хотел и я обещал, что больше никогда не буду лгать ей, но меня приводили в ужас мысли о её реакции.
Я бросил последний взгляд на своё отражение в зеркале, через плечо, навязчиво пытаясь привести в порядок свои волосы, сделать хотя бы что-то, только не то, что они из себя представляли. Это всё нервы, я знал это, они ведь выглядели абсолютно одинаково вот уже девяносто лет. Некоторые вещи остаются неизменными. Покидая гардеробную, я старался двигаться с человеческой скоростью – один шаг в секунду, пока я не остановился у нижней ступени лестницы.
Её аромат пленил меня, прежде чем увидел её. Она пахла цветами, шампунем и адреналином. Это был её стандартный «букет» и мне оставалось лишь молиться, чтобы мой яд не начал собираться у меня во рту. Я пошел по её следам в библиотеку, где она просматривала книги на полках, аккуратно касаясь их корешков. Её волосы были собраны на затылке и лишь несколько непослушных тоненьких прядей скользили вниз по её шее. Мне открывался прелестный вид на моё любимое местечко, за её маленьким ушком, и мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы остаться на своём месте. Она развернулась ко мне и подол её чёрного, летнего платья затрепетал, вторя её движениям. Ткань платья была смоляного цвета и невероятно подчёркивала бледность её кожи, открытой настолько, что ни один вампир не смог бы устоять. Я улыбнулся, глядя на неё и обрадовался, словно подросток, когда её лицо просияло в ответ. Она была, возможно, самым восхитительно красивым созданием из всех, что мне довелось когда-либо лицезреть и я открыл было рот, чтобы сказать ей об этом, но слова застряли в моём горле.
- Эдвард, - произнесла она, обрывая поток моих помутившихся мыслей, и, вытаскивая с полки толстый чёрный переплёт, - Это то, о чём я подумала?
А? Я пытался сфокусироваться на книге в её руках, а не на нежном изгибе её шеи.
- Эммм… а о чём ты подумала?
Она открыла книгу и подняла её перед собой:
- Комиксы. Очень много комиксов. Собранных по датам выпуска и сериям, - теперь она безудержно листала страницы комиксов, переплетённых в пластиковой папке; её маленькие пальчики так и порхали со страницы на страницу, а лицо не покидало восхищённое выражение.
- Ах да. Они мои, - ответил я ей. Её восхищение поразило меня. Только Белла найдёт комиксы самыми интересными в комнате полной первоизданий классики и редких книг. Но также я был уверен, что она обязательно спросит у меня о них и откуда я их взял. Моё обещание быть честным, неподъёмным грузом отягощало мои мысли.
Я негромко прочистил горло, чтобы привлечь её внимание, и она, медленно закрыла книгу, подняла на меня свой тёпло-карий взгляд. Он оценивающе пропутешествовал по мне, начиная с моих волос (моих убого-торчащих волос) и заканчивая моими ногами.
Она сделала шаг ко мне и её губы хитро изогнулись в ухмылке.
- Ты уже забыл наш разговор о переменах и новых возможностях? - насмешливо спросила она.
Я приподнял край своих брюк и ответил:
- Нет, смотри. Это не ботинки. Туфли. Да, коричневые, но не ботинки, - я не смог сдержаться и рассмеялся вместе с ней, - Знаешь, я способен меняться и, если передо мной встаёт необходимая мотивация, то, я думаю, я могу пойти на что угодно.
Я расслабил руку, поднимавшую штанину моих брюк, и неловко посмотрел на неё… мои слова повисли в воздухе. Прошло так много времени с тех пор, когда я был рядом с кем-то, о ком заботился, если вообще когда-то был, и вот теперь я ляпнул это вслух.
Мы так и продолжали неподвижно стоять в библиотеке: я - в дверном проёме, Белла – возле полок с книгами, ни один из нас не был уверен в том, что делать дальше. Её руки осторожно поглаживали ткань платья, а мои были неизбежно близки к тому, чтобы вновь взлохматить свои и без того беспорядочные волосы. Было ясно, она ждала, что я что-то сделаю. Что угодно. На какую-то долю секунды в моих мыслях промелькнула идея смыться отсюда поскорее, она ведь никогда не сможет догнать меня, но в следующее мгновение я поймал взглядом своё отражение в зеркале, висящем на противоположной стене комнаты. Меня охватил шок, потому что я увидел своё лицо, выражающее чистую панику. Я заглянул в свои полные испуга золотые глаза и задумался, смогу ли я отбросить всё это в сторону. Как и предполагал Эммет, не было ни единого шанса на то, что всё это возможно. Я был монстром, а она – ангелом.
О, Боже. Какого хрена я творю?
- Эдвард, знаешь, кто мой любимый супер-герой? - услышал я, словно издалека, голос Беллы, который вырвал меня из моего временного помешательства.
- Нет, - ответил я, заметив, что она приблизилась ко мне ещё больше, в её глазах читалось нетерпение.
- Бэтмен, - ответила она, причудливо изогнув бровь, будто пытаясь вывести меня на спор.

Бэтмен.

- Бэтмен, - продолжила она, - В нём столько уверенности и драйва. Он преодолел все трудности и трагедии своего прошлого, но, вместо того, чтобы ранить людей, он решил спасать их, помогать им. Я знаю, что он не обладает супер-способностями, но он пускает в ход свою дисциплину, силу и интеллект, чтобы бороться за тех, кто нуждается в его помощи. Но его жизнь так противоречива и это выражено в том, какой образ жизни он избрал для себя. Бэтмен избрал свой (индивидуальный) путь в жизни, что возвышает его над кем-то, вроде Супермэна, делает его неповторимым и удивительным. Он живёт уединённо и в то же время – нет, - она ещё больше сократила расстояние между нами и вручила мне книгу, которую всё ещё держала в своих руках. С дерзкой усмешкой она продолжила, - Не говоря уже о том, что он водит Bat-mobile [/i](прим. пер.: ну, я надеюсь, все поняли, что это авто-мышка-летяга Бэтмена…гыг)[/i], самый крутой автомобиль в мире, и его скулы сводят всех женщин с ума.
Я положил книгу на небольшой столик возле двери, старательно игнорируя очевидное сходство её слов с линией моей жизни, и вернул ей самодовольную улыбку, прежде чем сказал:
- Bat-mobile, да? А что если я смогу оспорить твоё представление о самом крутом автомобиле в мире?
- Сомневаюсь. Но, если ты так хочешь попробовать, то я в игре? – закатив глаза, ответила она.
- Следуй за мной, - сказал я и вышел из комнаты, проходя через весь дом к гаражу. Я слышал, как позади меня раздавался звонкий стук каблучков Беллы. Включив свет в гараже, я прошёл к дальнему углу, останавливаясь у автомобиля, покрытого большой голубой тканью. Целую минуту я раздумывал над тем, что сейчас собираюсь сделать, бросая взгляды на Беллу, стоящую позади меня, которая в нетерпении ожидала моих дальнейших действий. Слегка нервничая, я потёр рукой подбородок и, схватив другой рукой покрывало, стянул его быстрым движением, замирая в восхищении красотой, стоящей передо мной.
Повернувшись, я посмотрел на Беллу, чьи глаза были широко раскрыты, а на лице расцвела обворожительная улыбка. Я положил руку на гладкую чёрную крышу автомобиля и сказал:
- Белла, это – самая крутая машина в мире.