BPOV

Я сидела на переднем сидении джипа. Судя по всему, сегодня был обычный день. Эдвард сидел рядом, занимая почетное место водителя, на нём были джинсы, одна из его футболок – Бэна Фолдса, и лёгкая куртка. Забавно, хотя Эдвард был таким закрытым и молчаливым, его поведение было чертовски предсказуемым, и это вселяло в меня ложное чувство фамильярности.
В большей степени поездка проходила в тишине, за исключением нескольких фраз о «домашней» работе Эдварда. И во время одного из таких кратких обсуждений, его телефон, лежащий на небольшой полочке, возле стерео, завибрировал. Он бросил быстрый взгляд на дисплей и увеличил громкость музыки в машине, абсолютно игнорируя звонок.
Повернувшись ко мне, он слегка пожал плечами.
- Над чем ты будешь работать сегодня? – улыбнувшись, я спросила.
- Мне нужно кое-что пересмотреть… Скопилось достаточно газет, которые ты мне принесла, надо проверить некоторые вещи. Так что, сегодня я, скорее всего, буду весь день в своём кабинете, - ответил он, переводя взгляд на дорогу.
Я изучала его профиль. Остро очерченные скулы, симметричные и идеальные черты лица, которыми так восхищалась. Его щёки были гладкими и, как я заметила, на них никогда не было следов щетины, независимо от того было это утро или вечер. Конечно, зная Эдварда, несложно предположить, что он брился и принимал душ по нескольку раз за день, чтобы держать в страхе любые микробы.
Его телефон вновь завибрировал и он вновь отключил его, даже не глядя на номер.
Хотя я и не ждала, что получу ответ, но, всё же, вопросительно изогнув брови, я молчаливо спрашивала у него, кого же он так старательно избегал.
- Моя семья, - заметив выражение моего лица, выдохнул он.
Я слегка нахмурилась, пытаясь понять, что он хотел этим сказать.
- И ты не хочешь разговаривать с ними, - констатировала я, потому что это было очевидным.
Он немного помедлил, сжимая своими бледными пальцами руль.
- Нет, не сейчас, - неопределённо ответил он.
Я старалась держать рот на замке и не давить на него, ведь всё ещё не была уверена в границах дозволенного мне. К этому времени, я уже прекрасно понимала, что Эдварду было гораздо проще делиться информацией о себе, если я просто слушала его, а не вытягивала каждое признание клещами.
Его рот несколько раз открывался и закрывался и, как только он вновь захотел что-то сказать, его телефон опять завибрировал. Мы оба взглянули на эту долбанную, вибрирующую перед нами, технику и он, слегка зарычав, нажал кнопку приёма звонка.
- Привет, - поздоровался он, сквозь стиснутые зубы.
Внезапно пространство салона стало до жути тесным и я постаралась сделать вид, что мне срочно нужно порыться в своей сумочке. Так продолжалось около минуты, пока я не нашла в ней целых восемь ручек с моего рабочего стола.
Некоторое время он слушал то, что в довольно быстром темпе говорили ему по телефону, после чего отчетливо проговорил: «Нет».
Он просто безупречно справлялся со всем и сразу: одна его рука была на руле, управляя машиной, другой - он прижимал телефон к уху, умудряясь пальцами этой же руки сдавливать переносицу, терпеливо выслушивая монолог на другом конце линии.
Я не переставала удивляться его просто поразительным навыкам вождения, но вдруг он сказал рассерженным тоном: «Нет. Ты же знаешь, это неприемлемо».
Проводя более свободной рукой по своим растрепанным волосам, он бросил на меня мимолетный взгляд, завершая разговор: «Ладно. Я буду там через несколько часов».
После этого в машине повисла напряжённая тишина. Эдвард вновь включил музыку, а я уставилась на «пролетающие» за окном объекты, гадая, не я ли спровоцировала этот «напряг». Мне казалось, что он ответил на этот звонок только из-за меня и теперь ему придётся делать то, чего он не хочет. Однако я сдерживала своё любопытство, не задавая вопросов, ибо, опять же, они были не к месту.
- Похоже, я не буду сегодня дома. Как выяснилось, - прочистив горло, наконец, произнес он.
- Прости. Тебе было виднее, стоило ли отвечать на эти звонки, а ты ответил из-за меня, - кивнув и слегка улыбнувшись ему, сказала я.
Костяшки его пальцев побелели от той силы, с которой он сжал руль.
- Нет. Не совсем так. Я всего лишь пытался избежать неизбежного. Это был вопрос времени.
Как всегда, я не совсем поняла то, что он мне сказал, но мой босс решил ограничиться этим объяснением. Мне не надо было зацикливаться на этом. Мы подъехали к его дому, проезжая по задней дороге, направляясь к гаражу. Быстрым движением руки он нажал кнопку открытия двери в гараж. Однако когда мы оказались внутри, он, вопреки моим ожиданиям, не закрыл дверь. Мы вместе прошли на кухню, где мистер Каллен прислонился к холодильнику, пока я аккуратно извлекала из сумки свой обед.
- Изабелла, - позвал он, и я внимательно развернулась к нему, - я оставил твой список заданий на сегодня. Но просто, чтобы ты знала, через сорок пять минут здесь будет Эллис. Можешь смело её игнорировать, - сказал он с натянутой улыбкой.
Я взглянула ему в лицо. Он выглядел каким-то поверженным и усталым – то, чего раньше я за ним никогда не замечала.
- Неужели всё настолько плохо? Поездка домой? – Чуть приблизившись к нему, спросила я.
В свою очередь Эдвард, сделал один шаг в мою сторону, ещё больше сокращая расстояние между нами, но не приближаясь более. Мы стояли друг напротив друга и я пыталась заглянуть в его глаза, слегка наклонив голову, потому что он смотрел вниз. Я ждала и, когда он, наконец, поднял на меня свой взгляд, он показался мне более темным и грустным, но все ещё не утратившим своего очарования. Когда он заговорил, его голос был ровным.
- Поездка домой – это не плохо, Изабелла. Поездка домой – это трудно для меня.
После этих слов он слегка кивнул мне и, развернувшись на каблуках, вышел прочь из кухни, оставляя меня окружённой его неповторимым запахом. И вновь у меня было больше вопросов, чем ответов.

****

Эллис нарисовалась через тридцать минут, держа в руках стаканчик горячего кофе из моего любимого кафе. Она вошла сама, через заднюю дверь, так как у неё был и ключ от двери и пульт для того, чтобы открыть дверь гаража.
- Ну и скоро же ты, - сказала я, делая глоток горячего напитка, - Эдвард говорил о сорока пяти минутах, кроме того, ты ещё останавливалась, чтобы купить это.
- Что ж, я могла выйти немного раньше, чем думал Эдвард, - улыбнувшись, ответила она.
Прислоняясь к столешнице, я подозрительно взглянула на неё.
- Так что же, ты знала, что он уедет ещё до того, как он это сделал?
Эллис пожала плечами:
- Он довольно предсказуемый, - я кивнула, соглашаясь с её словами, ведь сама думала об этом ранее. Тем временем она продолжала, - Я знала, что Карлайл позовёт его сегодня, вот и решила выехать немного раньше. Эдвард может отказать мне или Эммету, но не Карлайлу, - вновь улыбнулась она, - К тому же, я редко ошибаюсь в подобных вещах, не говоря уже о том, что я, в любом случае, хотела приехать, повидаться с тобой.
Я довольно улыбнулась тому, что Эллис хотела быть моим другом, несомненно, мне хотелось того же. Сообщив ей, что у меня были кое-какие дела, я немного испугалась идее Эллис занятьсягардеробом Эдварда. От этой её затеи мне стало как-то не по себе.
- Правда? Даже не знаю, Эллис. Он рассердится на меня, если вернётся домой и обнаружит, что ты трогала его вещи, - предупредила я девушку, уже представляя себе напряжённое и рассерженное лицо Эдварда, особенно учитывая, что сегодня утром я уже успела вляпаться в историю с телефонным звонком.
- Белла, Эдвард – мой брат и он любит меня. К тому же, я ответственная по части его гардероба. Разве он не говорил тебе об этом? - спросила она, немного склоняя свою голову. Её бёдра плавно раскачивались из стороны в сторону, заставляя легко колыхаться её летнее платьице.
Пристально оглядев её с ног до головы, я скрестила руки на груди, в попытке остановить всё это, пока она не зашла слишком далеко в своих намерениях. Но это было бесполезно, потому что, глядя на неё, такую маленькую, подпрыгивающую на месте и с глазами, мерцающими золотом, я готова была согласиться на всё, о чём бы она не попросила. Поэтому, вздохнув, я ответила:
- Ладно. Так уж и быть, но всю вину ты берёшь на себя. Понятно? - в ответ она энергично закивала, уже направляясь к лестнице.
Часом позже мы были «по колено» во всей той одежде, что Эллис именовала, как «негодную» и теперь занимались её сортировкой, по принципу: «классика», которая будет отложена «про запас», и «больше не надевать», которая будет пожертвована, как я полагаю, самому счастливому магазину Благотворительности в Вашингтоне.
Я посмотрела на Эллис, которая скурпулёзно пересматривала и удаляла фотографии одежды из альбомов. Она была очень похожа на Эдварда своими изящными руками и ловкими движениями. Удивительно, что они не кровные родственники. Нарушая молчание, я сказала:
- Эдвард рассказал мне, что ваши родители усыновили вас всех. Это мило, - внутренне зарычав на себя же за такой убогий комментарий. Чёрт, уверенна – «быть усыновлёнными» можно охарактеризовать как угодно, но только не «мило».
Не отвлекаясь от своего занятия, Эллис ответила мне:
- Да. Нам всем очень повезло. Карлайл и Эсме и вправду великолепные люди. Но, знаешь, они всё понимают. Они оба были одиноки в какой-то степени, так же, как и мы.
Я покачала головой.
- Нет. Он не говорил мне об этом. Он только сказал мне, как повезло тебе и Джасперу, что вы нашли друг друга и другие ваши брат и сестра тоже. После всех тех сложностей, с которыми вам пришлось столкнуться, это было счастьем найти кого-то, кто понимает тебя, - так… я слегка перегнула палку и влезла, куда не следует. Но у меня было так много вопросов. Вопросов, на которые Эдвард никогда мне не даст ответов.
Она застыла физически и молчаливо старалась сформулировать свой следующий комментарий, как можно осторожней. Я посмотрела вниз, на рубашку, которую старалась держать как можно аккуратнее, чтобы на ней не осталось каких-либо следов, хоть она и должна была отправиться в коробку «благотворительность». Когда Эллис начала говорить, я всё ещё не отрывала глаз от рубашки в моих руках, предоставляя ей возможность решить, хочет ли она поделиться со мной тем, что было у неё на уме.
- Когда Карлайл нашёл каждого из нас, мы все были по-своему … повреждены. Каждый из нас страдал в прошлом. Брошенный, использованный либо осиротевший. Карлайл показал нам новый жизненный путь. Это сплотило нас в том смысле, которого ты не сможешь понять.
Подняв на неё взволнованный взгляд я присела, ободряюще улыбаясь ей. И эта маленькая девочка вернула мне улыбку. Глубоко вздохнув, я спросила:
- Могу я задать тебе вопрос об Эдварде?
- Да. Конечно, ты можешь, но не обещаю, что смогу дать ответ, - ответила она осторожно.
Взяв в руки другую рубашку, я начала поглаживать материю, пытаясь разгладить складки. Эллис терпеливо ждала, пока я задам свой вопрос.
- Если вы все так близки, то почему же он тогда так старательно вас избегает? Я знаю, что вы наверняка догадываетесь о том, что он избегает звонков и оттягивает время встреч. Я встречалась только с тобой и Джаспером. Кроме вас больше никто не приезжал в этот дом.
Она кивнула.
- Да, мы знаем, что он нас избегает. Эдварду в своей жизни пришлось принять некоторые решения и сделать выбор, чтобы спастись. Для него это трудно – быть рядом с нами, у каждого из нас есть своя половинка, все мы замужем или женаты и все мы вместе. У него никогда этого не было. Он любит нас. Но жить с нами он не может.
Я нахмурила брови, когда смысл её слов дошёл до меня.
- Что ты имеешь в виду, говоря, что у него никогда этого не было?
Теперь настала очередь Эллис хмуриться и грустно вздыхать.
- Так, он убьет меня, если узнает, что я рассказала тебе и, скорее всего, он узнает об этом, потому что держать секреты в нашей семье просто невозможно.
Мои глаза расширились и я задумалась над тем, стоит ли мне слышать то, что она собиралась рассказать мне, но у меня не хватило силы воли остановить её. Я хотела это услышать.
- После того, как родители Эдварда умерли, какие-либо отношения стали для него обузой, для него это было трудно. У него никогда не было никаких прочных отношений вне нашей семьи, хотя он и пытался. После того, как он потерпел неудачу в отношениях извне, он решил организовать свою жизнь так, чтобы держаться на расстоянии от людей. Он боялся открыться, чтобы принять те возможности, которые были бы доступны.
- Но Эллис, он ведь действительно замечательный. Я знаю, поначалу он кажется враждебным и слегка пугающим, но когда ты отбросишь это в сторону, то увидишь, что он невероятно очаровательный, - сказав это, я заметила, как одна её бровь поползла вверх, поэтому поторопилась добавить, - Знаешь, какому-то парню однажды очень повезёт с ним.
Поднявшись на ноги, я взяла несколько свободных вешалок, чтобы повесить их обратно. И вот, стоя спиной к Эллис, я чувствовала, как покраснело моё лицо. Теперь я с ужасом должна была признать, что меня влекло к Эдварду всё больше и больше, с каждым днём, и это было так неправильно, как ни посмотри. Главным фактором, конечно, было то, что он мой босс. К тому же, была ещё одна проблема – он ведь гей. Боже, какая же я жалкая и как же мне стыдно.
Я услышала, как Эллис с шорохом поднялась со своего места, напряжение в комнате ещё больше возросло из-за моего, мягко говоря, дискомфортного положения.
- Белла, я должна кое-что сказать тебе, потому что, видимо, мой брат – это самая упрямая и дисциплинированная личность, которую ты когда-либо встретишь. Он максималист и его бросает в крайности, и, если он что-то решил, то ничто не заставит его изменить своё мнение.
Я глубоко вздохнула, концентрируя весь свой слух на звоне металла вешалок. Любопытство брало надо мной верх, что же такого она хотела мне рассказать и вообще, почему она решила продолжать этот разговор. Может, она знала, что меня влечёт к нему? Господи, вся эта ситуация пугала меня до ужаса.
В любом случае, я должна была отрицать своё притяжение или какие-либо другие чувства к Эдварду, у меня просто не было выбора. Я выслушаю всё, что она хочет мне сказать, а потом мы посмеёмся с того, что Эдварду просто необходимо пойти на свидание с каким-то жутко сексуальным парнем, и забудем этот разговор. Обняв себя руками, я обернулась и увидела, что она стоит прямо передо мной и смотрит мне в глаза.
- Белла. Есть ещё кое-что, что ты должна знать о моём брате, - сказала она очень серьёзным тоном. Моё лицо всё так же предательски горело, но я кивнула, позволяя ей продолжать, - Эдвард не гей.
Эдвард не гей.
Ох…
Я несколько раз прокрутила эти слова в своей голове, в то время, пока Эллис стояла передо мной с внимательным и терпеливым выражением лица. Возможно, она заметила, что меня переклинило, ведь у меня даже слов не нашлось, что ответить на подобное заявление.
Эдвард не гей.
Эдвард не гей.
Да, конечно, он гей!
- Эллис, Эдвард сам сказал мне, что он гей, - поправила я её.
Обе её тоненькие и аккуратные бровки поползли вверх.
- Нет. Насколько я поняла, ты обвинила его в том, что он гей, а он не отрицал этого.
- Но… какой же мужчина не будет отрицать, что он гей, если таковым не является? – быстро втянув в себя воздух, сказала я.
- Добро пожаловать в мир Эдварда Каллена! Билеты на фрик-шоу в кассе слева от Вас! – расплылась она в хитрой ухмылке.
Я почувствовала, что моё лицо покраснело ещё больше и сама не знаю как, но опустившись на пол, я присела, скрестив ноги. Когда я вновь заговорила, мой голос был тихим и смущённым.
- Ладно, если он не гей. Тогда кто он, потому что с твоим братом точно не всё в порядке.
Она присела рядом со мной, и на этот раз, продолжая тихим голосом:
- Ты права. Он не нормальный. Он милый и он джентльмен, очень заботится о своей семье, хоть это и причиняет ему боль; работает без перерывов и берёт на себя больше, чем должен был бы, - немного помедлив, она заглянула мне в глаза, - он один и одинок. Эдвард возводит вокруг себя непробиваемые стены, чтобы оградить себя от боли и страданий.
Я кивнула, притворяясь, что понимаю, хотя не уверена, что до меня ясно дошёл смысл её слов. Должно быть, она это почувствовала, потому что добавила:
- Белла, ты первый человек, которому удалось хоть немного вытянуть его из той раковины, в которую он забрался; и тебе удалось даже увидеть то, что скрывается за этими внешними барьерами.
Громко сглотнув, я нервно заправила прядь волос за ухо.
- Эллис, что это значит? Он мой босс. Да, он мне нравится, действительно нравится, но чего ты ожидаешь от меня?
Склонившись ко мне настолько близко, что я почувствовала её сладкий аромат, она ответила:
- Я только хочу, чтобы ты была его другом. Независимо от того, что случится или, что он тебе скажет, или, что ты можешь увидеть или услышать. Просто будь всегда его другом.
Она так серьёзно и отчаянно об этом просила, что мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть головой, соглашаясь на это гиблое дело. Получается, что теперь я связала себя неким тайным обязательством с Эдвардом Калленом, при чём, он об этом даже не догадывается.

****
EPOV

Трава и гравий похрустывали под колёсами моего автомобиля, пока я ехал по до боли знакомой дороге к моему дому. Проезжая по серой полосе, окружённой с обеих сторон плотной зелёной стеной деревьев, я пытался собраться и привести мысли в порядок, прежде чем увижу свою семью.
Я ушёл от них почти двадцать лет назад. Тогда я был в отчаянии, меня поглощала депрессия, я был зол и потерян. Всё это, словно снежный ком, увеличивалось и накапливалось со временем и, хотя мне и удавалось скрывать это от большинства членов семьи, некоторые происшествия спровоцировали мой уход из дома в реальный мир, где я остался один. Поначалу я путешествовал, посещая те места, в которых уже бывал раньше: Чикаго, Рочестер, Нью-Йорк, Новый Орлеан, различные города Европы и Азии. Именно в этих городах и началось моё тайное псевдо-геройство. Но это только привело меня к тому, что я ещё больше отдалился от жизни и тогда я осознал, что прожив столько времени с семьёй, я привык к тому, что кто-то есть рядом со мной - больше, чем думал.
И я решил обратиться к Карлайлу, который в то время жил вместе с нашей семьёй в Денали, я хотел попросить его совета и благословения жить поблизости, но не вместе с ними. Он искренне поддержал меня и, прочитав его мысли, я убедился в том, что он был согласен на всё, о чём бы я не попросил, только бы я был счастлив.
Это только усложняло моё положение, но всё же, проблема была решена.
Последний переезд моей семьи – это возвращение в Форкс, к тому времени я поселился в Сиэтле, который был совсем недалеко от Форкса, там я и начал жить своей самостоятельной жизнью. Основные правила я сформировал быстро. Никаких визитов без предупреждения и никаких вмешательств в моё будущее. Они могли звонить мне и я мог просить их приехать ко мне, если на то было моё желание, но долгое время этого желания у меня не возникало. Мне было просто необходимо время, чтобы побыть в одиночестве.
Первые несколько лет моего проживания в Сиэтле оказались непростым испытанием для Эллис и Эсме. У них имелась тенденция любить меня до безумия и заботиться обо мне, словно я был ребёнком. Но я был настроен решительно, хотя это и причиняло мне боль. В конце концов, всё нормализовалось и мы привыкли к такому положению вещей.
Джаспер понимал меня, как никто, ведь он сам прожил в одиночку довольно много лет, он и помог Эллис справиться с её моральными мучениями. Мой «старший» брат – Эммет изо всех сил пытался бороться с моим выбором, но так или иначе, в итоге тоже поддержал меня, это было так свойственно ему. Просто он скучал по мне. Роуз, конечно же, была недовольна моим решением, даже и не удивительно. Для неё это было нечто вроде очередного отказа, очевидного доказательства того, что она недостаточно хороша для меня, но всё это было далеко от истины. Это я был недостаточно хорош для них.
Двадцать лет, бесчисленное количество фальшивых документов и несколько смен мест работы. Я «вырос» в своей карьере до Президента PNT – это воплощалось в жизнь днём, по ночам же я помогал тем, кто в этом нуждался, стараясь держать монстров ночных кошмаров в страхе. Я бы никогда не смог предвидеть такого жизненного пути для себя. Эллис, скорее всего, смогла бы, если бы я дал ей «зелёный свет» на это, но я и вправду наслаждался спонтанностью происходящего и самим течением жизни.
Припарковав машину перед домом, я понял, что было бы иррационально полагать, что всё может пройти непринуждённо. Ведь до недавнего времени всё шло спокойно, всему было своё место и всё было под контролем.
До того момента, как Белла Свон вошла в нашу жизнь и Джеймс проявил неосторожность. Всё заметно усложнилось. При чём, быстро.
Именно поэтому мне и пришлось приехать домой, в Форкс, к семье.
Теперь проблема была не во мне, это касалось всех нас.

****
Я сидел напротив Карлайла, в его кабинете, абсолютно неподвижно, общаясь с ним тем способом, которым мы пользовались вот уже многие годы.
Так значит этот вампир, Джеймс, он знает всё о нашей семье и о тебе в частности?
Я кивнул.
Он преследовал тебя, пока ты преследовал его.
- Нет, оказалось, что он выслеживал меня какое-то время ещё до того, как я вообще его заметил.
Некоторое время мы провели в молчании, пока Карлайл обдумывал ту информацию, которую я ему предоставил. Джеймс занимал несколько позиций в его мыслях. Во-первых, конечно, это касалось моей безопасности и всей семьи в целом. Во-вторых, его интересовали действия Джеймса, убийства и вероятные похищения.
Во время вашей встречи с ним, он ясно дал понять, что у тебя есть что-то, что принадлежит ему?
И вновь я утвердительно кивнул, молчаливо отвечая на его мысленный вопрос.
Он облокотился на спинку кресла, упираясь локтем в подлокотник и поддерживая подбородок другой рукой. Его светлые волосы неизменно сохраняли свой цвет и форму на протяжении уже трёхсот лет его существования и я заметил, что его глаза сверкали золотом, что означало, что он недавно охотился. Карлайл никогда не давал возможности жажде преобладать, особенно с тех пор, как он работал в больнице. Мы с ним были схожи в том, что выводили себя за грани дозволенного, но сподвигали нас на это совершенно разные причины. Он стремился к тому, чтобы быть лучше. Я же стремился лишь к тому, чтобы быть сильнее.
Как ты думаешь, что «это» может быть?
Я пожал плечами, одновременно отвечая:
- Понятия не имею. Когда он сказал об этом, в его памяти промелькнула картина длинного ряда кроватей и освещение было жутким. Всё это выглядело, как какое-то общественное учреждение.
Но ты не думаешь, что «это» может быть Беллой, что именно её он хочет?
Ааааах… ну вот, пожалуйста. Молодец, Карлайл, упомянул об этом тогда, когда я не ожидал.
Одарив его многозначительным взглядом, я проскрипел:
- Нет. Изабелла, к сожалению, получила роль вишенки на пироге.
Я ждал новой порции вопросов, совершенно не готовый отвечать на них.
Я полагаю, ты знаешь о том, что Эллис рассказала нам о Белле.
- Уверен, она так и сделала. Так же, как уверен, что здесь это натворило немалый переполох? – ответил я, закатив глаза.
Он послал мне виноватый взгляд, улыбнулся и сказал вслух:
- Может, только немного, но это не было главной темой обсуждений, где она была центральной персоной.
Я поднял брови, ожидая дальнейших объяснений.
Некоторые были заинтересованы в том, как много она знает. И какие именно у тебя намерения?
Конечно, я знал, что ему была ненавистна подобная тема разговора, но это было необходимо. Я бы точно так же потребовал ответов на подобные вопросы, но это не останавливало меня моего внутреннего кипения от злости. Я знал, что они захотят отобрать её у меня. Держать её подальше от меня. И я ни в коем случае не позволю этому случиться.
- Она ничего не знает. Пока, по крайней мере, но ситуация с Джеймсом всё усложняет. Я ненавижу лгать ей, - сказал я, неуверенный в том, стоит ли открываться ему.
На этот раз наступила его очередь вздымать брови.
- Твои намерения, Эдвард. Какие они?
Медля с ответом, я принялся оглядывать комнату. Я увидел коллекцию книг, картины, висящие на стене, некоторым из них было по сотне лет. Во всём этом я мог увидеть отражение себя, ведь я также коллекционировал различные вещи, предметы искусства, чтобы не забывать своё место в этом мире. Чтобы у меня было что-то, что свидетельствовало бы о том, что я был здесь. У Карлайла было своё лекарство – работа его жизни, нескольких жизней. Я же только начинал оставлять метку своего существования. Но различие между нами было даже не в этом, оно было гораздо глубже. У него была Эсме. Он нашёл её, когда она была ещё человеком и только спустя годы у него появилась возможность обратить её. Он знал, что она именно та единственная задолго до того, как она стала доступна для него.
Но не только Карлайл спас Эсме, после того, как она сбросилась с обрыва. Она также спасла и его. Она не только поддержала его и стала спутницей по жизни, эта милая женщина открыла ему - что такое любовь. Самое важное из всех человеческих чувств.
Заключив себя в тиски собственных рук, я безоговорочно понимал, что мог лгать другим, мог лгать даже себе, но только не Карлайлу. Я взглянул на него, одна пара золотых глаз всматривалась в другую, точно такую же. Мы шли одной тропой почти сотню лет. И я сказал единственное, что мог:
- Ещё не уверен как, но я сделаю её своей.