EPOV
Сейчас я был наверху, в своём кабинете, и прятался от Изабеллы. Утро было, как минимум, поучительным, плюс к этому, весьма утомительным, поэтому, после того, как она уехала по некоторым моим поручениям, я спрятался в своём убежище.
Остаток выходных я провёл, охотясь в лесных массивах Канады. Шагая по земле, покрытой разлагающимися листьями, и изредка попадая под солнечные лучи, струящиеся сквозь верхушки деревьев, я, действительно, был один, наедине со своими мыслями и инстинктами. Проведя часы в ожидании, я низко присел, позволяя аромату своей добычи настигнуть меня. Слабый ветерок, проникающий в густую чащу леса, щекотал мой нос, привлекая моё внимание к слабому, не крупных размеров животному, с которым мы в скором времени найдём смерть.
То есть, его смерть, моя-то уже далеко в прошлом.
Я питался кровью крупных животных, не довольствуясь мелкой, более лёгкой добычей. Наконец-то я утолил голод, который рос в течение нескольких прошедших дней. Но, быстро убить - это так неинтересно. Мне нужна была задача. Мне хотелось почувствовать свои мышцы, когда я перепрыгнул через реку и взобрался по каменным стенам каньона. Мне хотелось ощутить, как медвежьи когти с силой бьют по моей непроницаемой плоти, жалея, что это практически не могло принести мне какого-либо вреда.
Я жаждал большего... хотел узнать пределы своих возможностей.
После того, как я поймал животное и истощил его, то мог ощутить, как мои зубы зудели от непреодолимого желания. Наверное, я походил на зависимого от алкоголя, который пытался утопить свою боль в спиртном, или на наркомана, который надеялся, что следующая доза затмит все эмоции, бушующие в его теле.
Мне понадобилась большая часть дня, чтобы убедиться, что мой голод не будет утолён.
За исключением одного.
Тоска продолжала разливаться во мне, в то время, как я погрузил свои зубы в плоть особо сопротивляющегося медведя; видение пролетело перед моими глазами.
Изабелла Свон.
В ужасе лишь от того, что её имя могло промелькнуть в моей голове, пока я таким чудовищным образом насыщал себя в диких условиях, я отбросил бездыханную тушу, чувствуя унижение. Я огляделся вокруг, протирая рот тыльной стороной руки. Грязь была перемешана с тушами животных, которых я успел убить, они были беспорядочно разбросаны по лесу, пока мной управляла неутолимая жажда.
Я посмотрел вниз, на полосы грязи на своей рубашке и на мои брюки, которые были порваны в нескольких местах. Мои туфли были покрыты уже затвердевшей грязью, а носки туфель были в крови. Отвратительно грязен. Запятнан. Покрыт очевидными доказательствами моей примитивной сущности.
В этот момент я понял, что для неё я должен собрать всё это дерьмо в себе.
Побежав обратно, к городу, я пронесся через лес, по обочинам трасс, пока не добрался до мигающих огней моего города.
Помня о своём внешнем виде, я крался в тени, если кто-то увидит меня в этом, это будет конец для меня в этой шараде жизни. Я нашёл нужное мне здание и, ещё раз оглядевшись вокруг, взобрался по стене, хватаясь за трубы, провода, всё, за что мог ухватиться.
Поднявшись до уровня второго этажа, к её окну я заглянул внутрь. Я смог различить силуэт её тела, растянувшегося поперёк кровати в темноте комнаты.
Около трёх часов я провел там, не отлипая от её дома, охраняя её, и моё решение защищать её укрепилось ещё больше. Но, также я знал, что должен был запретить себе собственнические мысли на её счёт, которые поглощали меня. Она - человек, а не кусок мяса. И не предмет, которым можно обладать.
Она не была моей.
И вот сейчас я сижу в своём кабинете, воспоминания о её ногах, сплетённых в простынях, это вспыхнуло в моей голове, и я знал, что всё будет сложнее, чем я ожидал.
Утро для меня прошло в размышлениях. Я ждал её. Надеясь, что она придёт. Когда услышал её шаги по внешним ступеням, меня охватил страх от мысли, что она была одна, без какой-либо защиты. Я открыл для неё двери, должно быть, слишком быстро для обычной реакции.
Это была моя постоянная проблема. Рядом с ней я постоянно забывал о всякой осторожности. Двигался слишком быстро, появлялся из ниоткуда. Это было рискованно и глупо. И я всё ещё делал это, снова и снова.
Она стояла передо мной, такая нежная и хрупкая, ореоле своего неповторимого цветочного запаха, а её сердце отбивало барабанную дробь. У неё было странное выражение лица. Интересно, наверное, она была озадачена. Её рот слегка приоткрылся, прежде чем она опомнилась и прошла в дом.
Я смотрел на неё всё время, пока был внизу, слушал звук её шагов, наблюдал, как её тонкие пальчики убирают прядь волос за ушко. Проглотив яд, наполнивший мой рот, я заставил себя не разоблачать свою природу вновь. Она притворилась, будто не заметила меня в дверном проёме, но учащённое сердцебиение выдало её. Я заставлял её нервничать, так и должно быть, и сердце било тревогу.
Я заговорил и предложил Белле парковать машину в моём гараже. Просто, я подумал, что это было бы довольно мило с моей стороны, гостеприимное предложение разделить с ней комфорт моего дома. Предложение, которое я никогда никому не делал, кроме моей семьи.
Она повернулась ко мне и подарила великолепную тёплую улыбку, но отклонила моё предложение, аргументируя свой отказ каким-то вздором о том, что её автомобиль был старым и никому не нужным. Это было так, но сокровище, которое я так стремился защитить, был не автомобиль. Это была она.
Меня накрыло волной разочарования. Сообщив ей о своих намерениях, я ушёл, чтобы спрятаться в своей берлоге, снова устанавливая дистанцию между нами.
Конечно, это была ложь, которую я без устали твердил себе. Я всего лишь поднялся в свой кабинет, чтобы включить мониторы и наблюдать за ней издалека. Она всё ещё оставалась загадкой для меня. Я увидел, как она спрятала своё лицо, накрыв его ладонями, и меня начал мучить вопрос, что именно мог значить этот жест. Была она расстроена? Или она устала? Может, она грустила?
И снова меня переполнило раздражение от того, как часто я полагался на мысли людей, чтобы узнать о них. Безусловно, я мог догадаться, что мог значить этот её жест, но в том-то и загвоздка, это была только догадка.
Я наблюдал сверху, как она вздохнула и направила лёгкий поток своего аромата в другую комнату. И опять, я поймал себя на том, что неосознанно приблизился к монитору, впитывая каждое её движение, когда она направилась к лестнице на второй этаж. Её рука скользила по периллу, оставляя за собой отпечатки пальцев и её запах. Я так хотел быть рядом с ней, впитывать её опьяняющий аромат.
Она вошла в мою гардеробную и я с трудом поборол желание настежь распахнуть дверь, только лишь для того, чтобы вдохнуть её аромат и убедиться в том, насколько она идеальна.
Знаю, это было абсурдно. Я находился вдали от неё всего несколько минут и, кроме того, я всё это время наблюдал за ней и наблюдаю сейчас. Изабелла робко подняла свою ручку, чтобы постучать в мою дверь. Она боялась? Знала ли она о моих желаниях? Полагалась ли она на свои инстинкты? Знала ли она, что я могу открыть эту дверь, впиться зубами в её шею и высосать из неё жизнь? Что это было моим наисильнейшим желанием?
Ну, возможно, не самым сильным.
Я хотел, чтобы она думала об этом, чувствовала страх, знала обо всех этих вещах и, в тоже самое время, не знала о них ничего.
Не желая терять её из вида ни на секунду, я оторвал свой взгляд от экрана. Молниеносно оказавшись у двери, я открыл её, застав девушку с застывшей в воздухе рукой и стоявшей слишком близко ко мне. Она посмотрела вверх, на меня и я потерялся в её глубоких карих глазах.
Новые, никогда ранее не испытываемые мной, чувства пронеслись по всему моему телу, когда она заговорила более низким, чем обычно, почти соблазняющим голосом. Звук её голоса разжёг внутри меня битву, войну моих желаний её и её.
Изабелла. У неё есть имя, лицо и душа - упрекал я сам себя.
Она не была моей.
Но вот сейчас она стоит передо мной, окутывая меня своим сладким дыханием, завораживая своими манящими глазами. Я мог чувствовать жар её тела рядом со своим, в нём струилась и пульсировала её кровь.
...тук...
Что она делает?
Что я делаю?
Я заставил себя слушать, что она говорила. Машина. Гараж. Безопаснее. Она всё-таки согласилась со мной и я сконцентрировался на своей руке в кармане, резко проходя мимо неё, решив, что она последует за мной вниз.
Знаю, что повёл себя грубо и невежливо. Я среагировал резко, но это был единственный способ справиться с ситуацией. Мне надо было подавить животные желания, наполнившие моё тело и разум. Вот только я не мог оставить позади это желание уничтожить её.
Я изо всех сил боролся за драгоценную жизнь. За её жизнь, вот в чём суть.
Мои мысли были прерваны, я услышал, как она споткнулась и нашёл её удерживающейся за перила от очередного падения.
Рукав на кофте Изабеллы немного подпрыгнул и меня повергло в транс, представившееся моему взору зрелище - её пальцы аккуратно потирали чувствительную кожу тонкого запястья, на котором были видны синяки. Меня охватил гнев и, плотно стиснув зубы, я приложил все усилия, чтобы сейчас же не ринуться из этой комнаты и не найти Викторию.
И скоро я это сделаю, но не сегодня.
- Мистер Каллен, - я услышал, как она обратилась ко мне и перевёл свой взгляд с её запястья на её лицо. Её глаза горели и я внимательно слушал, как она объявила, что если она останется моей подчинённой, то мне придётся узнать некоторые вещи о ней.
Несомненно.
Она права. Мне действительно нужно было узнать больше информации о ней. Я был практически уверен в том, что её жизнь зависела от этого.
Я приободрил её, чтобы она продолжила свою речь и она продолжила. Она показала мне свою руку и объявила о том, что она слаба. Она знала о своей слабости и хрупкости и - принимала это. Она продолжала, её голос дрожал. Белла указала на напряжение между нами, потребовала уважения к себе, упомянув при этом моё общественное положение и возраст.
Она была такой сильной и уязвимой в то же время. Сильные слова слетали с её губ, но глаза были наполнены слезами, а руки дрожали. Я был очарован каждым её движением и словом.
Загадка.
Я снова надавил на неё, желая узнать все мысли, что роятся в её голове, чтобы я смог соотнести их с её выражением лица. Это уже походило на игру. Вполне возможно, что самую печальную из всех, в какие мне приходилось играть.
Изабелла заняла свою финальную позицию и изложила свои требования. Любезность, вот что она потребовала, такие мелкие детали - это всё, чего ожидает такая женщина, как Изабелла от своего босса.
Понимание зажгло лампочку в моём мозгу. Она хотела, чтобы с ней обращались, как с человеком, то есть, как один человек обращался бы с другим человеком. Я больше не был человеком, но я был им однажды. Я знаю, что во мне остались следы той жизни, и, если я захочу, то смогу возродить в себе эти черты. Эсме делала это каждый день. И Карлайл, он тоже привносил человечность в каждый аспект своей жизни.
Свою же человечность я выбросил из своей жизни и жил, словно по сценарию.
Но, глядя на стоявшую передо мной Изабеллу, взволнованно переминающуюся с ноги на ногу, я понял, что если собираюсь защищать эту девушку, держать её в поле своего зрения, то должен буду произвести внутренние раскопки и отыскать в себе те малые частички моей души и поднять их на поверхность.
Мысли об этой новой задаче для меня стали такими же волнующими, как и картина, которая была сейчас передо мной - Изабелла сконцентрировано прикусила свою нижнюю губу.
Едва способный сдержать своё ликование, я спросил её:
- И если я выполню Ваши просьбы, Вы останетесь?
Запинаясь, она ответила:
- Ч...Что?
Эта девушка была сплошной путаницей для меня. В одну секунду она упряма, в другую - сбита с толку.
- Если я выполню Ваши просьбы, Вы останетесь.
- Да. Я останусь.
Хорошо.
Я залез глубоко в себя, в то хорошее, которому уже около ста лет и достал оттуда манеры, которым, уверен, меня учила моя мама, и попросил Изабеллу следовать за мной в гараж. Я не сказал ей это резко и не приказал, а попросил.
И она последовала за мной.
Сейчас я был один, Изабелла ушла выполнять некоторые поручения, которые я оставил ей утром. Сидя в своём кабинете, я мысленно пробегал по всем событиям сегодняшнего дня, воспроизводя в памяти каждую сцену и каждую незначительную деталь. Воспоминание о ней, стоящей рядом со мной в гараже, и то, с каким вниманием она слушала все мои инструкции, без малейшего напряжения, раздражало меня. В наших отношениях произошла едва уловимая перемена. И я осознал, что не имею ни малейшего представления о том, куда нас может привести выбранный нами сегодня путь, но одно я понимал точно.
Изабелла Свон не была моей.
Но глядя на то, как почва под её ногами постоянно менялась от уверенности до робости, я прояснил одну вещь.
Я хотел бы, чтобы она была моей.