Эдвард

Черты ее лица в темноте всегда как-то неуловимо менялись. Я наблюдал эти перемены почти каждую ночь, и все равно никак не мог к этому привыкнуть. Белла... моя Белла...
Ее дыхание было замедленным и размеренным, а сон спокойным и умиротворенным. Лишь изредка она шептала сквозь сон мое имя, и каждый раз ее тонкая рука пускалась в путешествие по простыням в поисках меня. Я немедленно придвигался к ней, прижимая к себе, обвивая руками талию, но лишь для того, чтобы спустя совсем короткое время, отодвинуться вновь.
Мои объятья слишком холодны, чтобы позволить себе держать ее рядом с собой всю ночь. В Форксе, теперь казавшимся таким далеким, мы всегда спали в одежде. Так было безопаснее... Во всех смыслах. Так что я вполне мог не отпускать ее ни на секунду. Сейчас же, когда на нас обоих не осталось никаких покровов, подобная роскошь была непозволительна. И все же в этой ситуации я находил даже некоторые преимущества. Во-первых, так было гораздо легче сдерживать желание, закипавшее во мне с бешеной силой, каждый раз, когда я ощущал ее обнаженное тело, прижатое к моему. А во-вторых, я мог любоваться ею всю оставшуюся ночь, занятие, которое никогда не могло мне наскучить. Я разглядывал ее: лицо, мягкие волны волос, нежную линию груди, плоский живот, изящную округлость бедра. Я мог смотреть на нее спящую вечность.
Тот факт, что я не нуждаюсь во сне, никогда не занимал меня. В нем не было ничего необычного или из ряда вон выходящего, это был еще один дар моего тела взамен на жизнь. Просто у меня появилось гораздо больше свободного времени, которое можно было потратить на чтение или музыку. Теперь же я благословлял этот дар всем сердцем. Было бы непростительным расточительством, потерять хоть минуту этой ночи, упустить хоть один ее вздох, сонный шепот, тихое прикосновение. Вся моя жизнь проходила перед моими глазами, сквозь призму сегодняшнего дня.
Когда-то, когда я признался ей во всем, и она приняла меня, таким, какой я есть, я был счастлив. Абсолютно, совершенно счастлив, и был уверен, что счастливее быть уже не смогу. Я ошибался. Сейчас я был не просто счастлив, я был... умиротворен. Восхитительный аромат, наполнявший мои легкие, замешанный на ее крови и нашей любви, доставлял мне удовольствие, кружил голову, но не раздирал горла. Привычная, саднящая боль исчезла, словно ее и не было никогда. Он будил во мне всего одно желание, и оно не имело к жажде никакого отношения. Наверно, потом, позже, инстинкты возьмут верх, и мне снова понадобится кровь. Но, вероятнее всего, это произойдет тогда, когда близость с ней, перестанет дарить мне такое острое наслаждение, когда мои чувства притупятся, а я хотя бы немного смогу насытиться ею... А значит - никогда...
Эта ночь была подарком всей моей жизни. Подарком… Подарком... Мне безумно захотелось что-нибудь подарить ей утром. И как я об этом не подумал заранее? Хотя Белла и не особо любит подарки, как впрочем, и я. Ну, тогда можно подарить ей что-нибудь не обязывающее, знак внимания... Что ни будь такое...
Мои размышления прервал звук входящего сообщения на мобильный телефон. Это была Элис.
"Французская лилия. 24 часа в сутки.+34889402021. Немедленная доставка. И перестань так громко мечтать, ты меня отвлекаешь!!!".
"Элис, ты чудо", - быстренько напечатал я, - "передай Джасу, что он должен на тебя молиться".
Через секунду пришел ответ: "Передала, еще 20 минут назад".
Мне хотелось расхохотаться.
Тихонько выскользнув из постели, я натянул джинсы и, спустившись на первый этаж, набрал номер цветочного магазина.
- Французская лилия, доброй ночи, - откликнулся вежливый женский голос, буквально после первого гудка, - чем могу быть полезна?
- Доброй ночи, я бы хотел заказать розы, - ответил я.
- Будьте любезны, месье, сегодня у нас есть Монтана, Акапелла, Черный кардинал и Алькантара. Какие вы предпочитаете?
- Все.
- Простите месье, очевидно у нас помехи на линии, - растерялась девушка. - Не могли бы вы повторить, какой сорт вы предпочитаете?
- Я предпочитаю все сорта, - терпеливо повторил я.
- А, простите, я так недогадлива, очевидно, месье желает, чтобы я составила ему букет из всех сортов роз, имеющихся в ассортименте, - с облегчением протянула она.
- О, нет, - рассмеялся я, - я хотел бы, чтобы мне прислали все розы, которые у вас есть.
В трубке воцарилась напряженная тишина, мне казалось, я могу видеть озадаченное лицо продавщицы. Вероятно, ей не каждую ночь звонят клиенты с просьбой прислать им все розы.
- Извините, - наконец, вновь заговорила она. - Не могли бы вы подождать минутку на линии. Пожалуйста, не вешайте трубку.
- Разумеется, - вежливо ответил я.
Через несколько минут, трубка вновь ожила. На этот раз со мной заговорил мужчина.
- Доброй ночи, господин, меня зовут Этьен, я управляющий этого магазина. Вы желаете приобрести все розы, которые есть у нас в наличии? Я не ошибаюсь?
- Не ошибаетесь, - заверил я его.
- В таком случае, стоимость вашей покупки будет составлять 8700 евро, разумеется, доставка за счет заведения.
- Благодарю, - ответил я. После этого последовало еще несколько уточнений, потом я продиктовал номер своей кредитной карточки и адрес нашего дома. Напоследок управляющий спросил, есть ли у меня какие-нибудь дополнительные пожелания. Я попросил, чтобы посыльный не звонил в дверь, а оставил цветы у порога, чтобы не разбудить Беллу. Розы обещали доставить через два часа.
Я взглянул на часы. 4 утра. Вернуться в постель и встретить восход, прижимая к себе возлюбленную, что может быть прекраснее. Как хорошо, что в этот момент меня никто не видит. Из одежды - лишь джинсы на голое тело, всколоченные волосы и счастливая улыбка на лице. Зрелище наверно еще то, подумал я, взбегая вверх по лестнице.
Когда, через два часа я спустился вниз и открыл дверь, впуская в холл, ледяной морозный воздух, на пороге лежала огромная охапка всевозможных роз. Я обхватил их двумя руками и внес в комнату. Воздух немедленно наполнился мягким, цветочным ароматом. Следующие пол часа, я провел за расставлением цветов по все емкостям, которые я смог найти в доме. Когда вазы закончились, я просто положил оставшиеся цветы около камина и под елку.
- Эдвард, - ее голос был слегка охрипшим после сна.
И как это я умудрился на столько увлечься, что не услышал, как она вышла из комнаты? Я обернулся. Белла стояла на вершине лестницы. На ней была моя рубашка, доходившая ей до середины бедра. Слегка растрепанные волосы мягкими волнами лежали на плечах. Губы были все еще припухшие, после ночных поцелуев. Интересно, она хоть приблизительно представляет себе, насколько она хороша?
Я взбежал по лестнице вверх, притягивая ее к себе. По-моему я сделал это слишком быстро. На секунду в ее глазах появилось что-то похожее на замешательство.
- Доброе утро, моя Белла, - я был не в силах противиться желанию, прижать ее к себе еще чуть-чуть сильнее. - Это тебе.
- Спасибо, - она слегка покраснела, неужели от смущения? - Я хотела бы в душ. Подождешь меня?
- Конечно, - я пожал плечами, сколько угодно. - Найдешь где ванная?
- Найду, я быстро.
- Не торопись, - я был готов ждать ее сколько угодно, но она действительно вернулась довольно быстро. И на ней опять была одета только моя рубашка. Правда, другая. Очевидно, ей нравилось ходить по дому в моей одежде. Мне тоже это нравилось... очень... пожалуй, даже слишком... Когда она появилась, я привычно задержал дыхание. И как всегда, меня это не спасло. Аромат ее волос, теплой крови и свежести был невыносимо прекрасным. После горячего душа ее кожа пахла так восхитительно, что стой она возле меня, я навряд ли смог бы удержаться от поцелуя. Если бы я был человеком, то свое ощущение я бы сравнил с чувствами путника, неделями бредшего по пустыне в поисках колодца и, наконец, дойдя до него, ни как не могущего утолить свою жажду. Вот и я...мне было мало. Я не насытился... не напился... я хотел еще. И ее стройные ноги, почти не прикрытые короткой рубашкой, сильно затрудняли мою жизнь.
Она кинула неуверенный взгляд на часы. Ах, ну да, как же я мог забыть.
- По-моему, человекам пора завтракать? - предположил я.
- Человекам – пора, - рассмеялась она.
- Ну, тогда посмотрим, что найдется у нас на кухне.
Кухня была небольшой и очень уютной, как и весь дом. Белла немедленно нырнула в холодильник.
- Пожалуй, на завтрак я хочу омлет, - сообщила Белла, выглядывая из-за белой двери. - А что хочешь ты? - автоматически добавила она и тут же осеклась. Это было слишком для меня. В мгновение ока я оказался рядом с ней и сгреб ее в объятия. - Никогда, слышишь, никогда не задавай мне этого вопроса, - прошептал я ей в губы.
- Но, я вовсе не имела в виду жажду, - попыталась оправдаться она.
- Я тоже не имел ввиду ее, - ответил я, сминая ее губы своими. Через несколько минут я с трудом оторвался от нее. Она раскрыла глаза и провела пальцем по моей нижней губе, потом по верхней.
- Знаешь, - задумчиво произнесла она, - твои губы похожи на снег. Такие же холодные, прекрасные и непостижимые.
- Беллз, - взмолился я, - не надо...
- Не надо? - изумилась она, притрагиваясь к моим скулам.
Я взял ее лицо в обе ладони.
- Белла, любимая, я не знаю, как быстро регенерируется человеческий организм, понимаешь?
Я увидел, как ее щеки залила краска смущения, она все поняла.
- Давай подождем хотя бы до вечера, хорошо? - предложил я.
- Давай, но вечером...
- Вечером, Беллз, я сделаю для тебя все что угодно, не причиняя тебе боли на этот раз.
- Хорошо, - повеселела она.
- А теперь я прошу тебя... - я аккуратно расцепил ее руки, обвившиеся вокруг моей шеи, это тяжело...
- Тогда чем займемся?
- Ну, для начала, покормим человеков, - а потом... - потом нас ждет Париж.

***
Город встретил нас морозным воздухом, украшенными елками и шумными толпами туристов. Белле хотелось побывать везде: и у Триумфальной арки, и в Лувре, и у Эйфелевой башни. Мне с трудом удалось убедить ее, что не стоит это все делать в один день. Она с каким-то детским восторгом впитывала с себя дух города. Мы побывали на Монмарте, где художник мелком нарисовал наш портрет, заглянули в типичную французскую булочную, и Белла выбрала себе там пирожное. Потом, у Эйфелевой башни она купила мне брелок для ключей из рук смуглого мальчишки, изъяснявшегося на странной смеси французского и арабского языков.
Париж, город влюбленных, романтиков и поэтов не мог оставить равнодушным никого. Даже просто прогулка по тихим освещенным улицам превращалась в рождественскую сказку. Пошел снег, добавляя волшебства.
Стрельчатые окна маленького ресторана отбрасывали на сугробы причудливые тени. Внутри было тихо, тепло и малолюдно. Мы сели за дальний столик возле камина.
Белла заказала только пирожное и какой-то напиток. По-моему парижские сладости пришлись ей по вкусу.
- А что мы будем делать завтра? - спросила она, блаженно жмурясь от первого куска.
- Завтра... - начал я.
- Может, украсим ёлку, как ты предлагал вчера? - она покраснела, вспоминая мой ироничный вопрос, и чем всё в итоге закончилось. - И как тебе удалось привезти сюда все игрушки?
- Откровенно говоря, не мне, Элис. Знаешь, она иногда бывает чертовски убедительна. А когда в качестве основного аргумента выступает кредитная карточка, ей просто не возможно противостоять.
- Ох, могу себе представить, - улыбнулась Белла и опять замолчала.
- Знаешь, ведь в последний раз, я украшал рождественскую елку в далеком детстве. Нет, в доме у Карлайла, каждый год была елка, но организацией праздника, занималась, естественно, Элис, а она никого и близко не допускала до этого ответственного занятия, исключение делалось только для Розали, да и то не всегда. Елки украшенные, обладавшей безупречным вкусом Элис, были роскошны и не веселы... В большом банкетном зале или в торговом центре им было бы самое место. Тщательно подобранные цвета, игрушки подходящие друг другу, даже фигурки Санта-Клауса в том же стиле. Правда, однажды Эммет нарушил правило и ночью перевесил все игрушки по своему усмотрению, добавив несколько новых. Утром все новые игрушки были беспощадно удалены, а Эммет подвернут остракизму со стороны Элис до самого Рождества.
- Бедный Эммет, - расхохоталась она.
- Напрасно смеешься, - я попытался сохранить серьезное выражение лица. - Элис страшна в гневе.
- О, да, - улыбнулась она, протягивая ко мне руки.
- Твое пирожное, оно ведь сладкое так? Как шоколад?
- Да, - подтвердила она, - но ты ведь знаешь что такое "сладкое".
- Знаю, - подтвердил я, думая не о пирожном. - Жаль, что не могу разделить с тобой это удовольствие, - я кивнул на шедевр кулинарного искусства, зажатый в ее руке. Она медленно опустила его на тарелку.
- Зато ты можешь разделить со мной другое, - она посмотрела мне в глаза, и воздух вокруг нас загустел. Протянув руку над столом, она переплела свои пальцы с моими. - Поехали домой

***
Дорогу до дома, я не запомнил, зато ощущение хвойного запаха и мягкого света в прихожей надолго врезались в мою память. Снежок, который я слепил по дороге в дом, приятно холодил кожу, но я откинул его в сторону, едва переступив порог. Мои руки принялись расстегивать на Белле курточку, губы бессознательно потянулись к ее губам.
Стоило лишь ее язычку робко скользнуть мне в рот, как все тщательное сдерживаемое на протяжении дня, желание, вырвалось наружу.
- Весь день я мечтал сделать... вот так... - зашептал я, прикасаясь кончиками пальцев к ее губам, отчего по моей руке прошелся заряд электричества, - мечтал остаться с тобой наедине, а не на переполненных незнакомыми людьми парижских улицах и сделать... вот так...
Я прижал ее к двери, забывая о сдержанности, приникая к ее губам пронзительным поцелуем. Словно расплавленный воск, она таяла в моих холодных руках..
- Я был готов в любую минуту, схватить тебя и увезти домой... в гостиницу... куда угодно... не важно... я бы просто держал тебя в объятьях... вот так... - ладони заскользили по ее телу от бедер вверх. Тепло ее кожи обжигало даже сквозь одежду. Ее аромат, уже изменившийся, рассказавший мне, что она хочет меня так же сильно как и я ее, дурманил мое сознание. Мои руки остановились, так и не прикоснувшись к ее груди. Сделай я это, я наверно бы взял ее прямо там, в тесной прихожей, так и не найдя в себе силы добраться до спальни. В нескольких сантиметрах от моей ладони оглушительно билось ее сердце, то, замирая от сказанных мной слов, то, с новой силой толкая в венах кровь, выбивая при этом бешеный ритм, заставлявший мое горло сжиматься. Я приблизился к ее шее, так близко, что бы она могла ощущать мое дыхание, но, не касаясь ее... - А потом, повторил бы этот путь губами... - еле ощутимые прикосновения... маленькое ушко... ключица... подбородок... и, наконец, снова губы... горячие, неповторимо нежные, желанные. Поцелуй, сначала медлительный, тягучий словно мед, словно ее запах, увлек меня за собой, превращая желание в потребность. Томительный танец наших губ сменился требовательным и стремительным, в котором страсть диктовала каждое движение, и не возможно было разомкнуть рук. Вдыхая ее еле слышный стон, я прижимался всем телом, мечтая о минуте, когда нас не будет разделять одежда.
- Смотри, ещё снег, - я с трудом оторвался от ее губ, тщетно пытаясь вернуть себе самообладание.
- По-моему он везде, - тихо ответила она, глядя на меня. Наши куртки полетели на пол.
Нет, я не могу больше ждать... и не буду.
- Сейчас проверим, - только и сумел проговорить я, подхватывая ее на руки и взбегая по лестнице вверх. Где-то в глубине сознания, вспыхнула мысль, я двигаюсь слишком быстро, но ее руки, перебирающие мои волосы, пальцы, ласкающие мой затылок, заставили позабыть обо всем на свете.
- Ой, - выдохнула она, когда я опустил ее на центр кровати. На минуту я наклонился над ней, опираясь руками на подушку, потом, резко развернувшись, упал на кровать, осторожно опуская ее на себя. Мне нравилось ощущать вес ее хрупкого тела.
Свитер, рубашка, белье... я очень старался оставить ее одежду в целости и сохранности.
- Тут снега нет, - я притянул ее к себе, касаясь губами бархатной кожи.
Тихонько застонав, она, упершись в мою грудь обеими ладошками, села вертикально. Теперь настал черед джинсов. Белла свела ноги вместе, помогая мне избавить ее от последнего покрова, и вновь развела их, опустив обе ступни по обе стороны моих бедер, напрочь забывая о смущении, владевшем ею когда-то.
Я смотрел на ее снизу вверх... узкие лодыжки... тонкая талия... мягкая линия груди... Мои руки сами потянулись к ее губам, прошлись по плечам... шее... остановились на груди… легонько сжав талию, скользнули по лопаткам. Из ее приоткрытого рта вырвался приглушенный стон, и она запрокинула голову. Кончики ее волос коснулись моих сплетенных за ее спиной пальцев. Это уже было больше, чем я мог выдержать.
Перевернувшись, я накрыл ее тело своим и прильнул к ее губам. На этот раз я целовал ее медленно, неторопливо, сдерживая сжигавшее меня желание, но этот ласково-нежный поцелуй под ее требовательными губами в долю секунды превратился в огонь. Ну что ж, огонь, так огонь... Приподнявшись, я рванул с себя футболку. Она потянулась к поясу моих джинс. Мои пальцы нетерпеливо скручивали и терзали простынь, пока она медленно, мучительно медленно избавляла меня от одежды.
Она хотела... жаждала меня, и все же в тот момент, когда я осторожно, неторопливо начал проникать в нее, ее тело инстинктивно сжалось. Ее боли я не почувствовал, но замешательство ощутил очень отчетливо. Неужели я поторопился?
- Белла? - Я немедленно подался назад.
- Всё хорошо, - прошептала она, прижимаясь ко мне. - Я люблю тебя.
- Я люблю тебя, - ответил я, добавляя мысленно: «и буду любить всю отведенную нам вечность».
Двигаясь в ней медленно и осторожно, я ждал, когда ее тело привыкнет ко мне и из ее движений исчезнет еле заметная напряженность. Я целовал ее, неторопливо, проникновенно, ласково и очень скоро она сама начала двигаться вместе со мной. Комнату заполнили тихие стоны вперемешку с убыстренным дыханием.
Я не стал закрывать глаза, смотреть на нее хотелось еще и еще, и лишь когда она закричала, впившись в мои плечи ногтями, меня покинули последние остатки самообладания...
Ее наслаждение, казалось, окончательно обнажило мои до предела натянутые нервы. Любое прикосновение, движение, вздох был почти невыносимым. Несколько секунд я балансировал на грани, двигаясь внутри ее все быстрее и быстрее...
Луна, выглянув из-за облаков, осветила лицо Беллы молочно-белым светом. На щеки легли тени от нереально длинных ресниц. Я задохнулся от нежности и в тот же миг, вселенная задрожала и расплавилась...