Эдвард

Белла так и не смогла уснуть, поэтому к концу перелета она еле стояла на ногах. В аэропорту она еще как-то держалась, но стоило ей сесть на сидение снятого мной автомобиля, как ее глаза закрылись, и она погрузилась в глубокий спокойный сон.
Расстояние до маленькой деревушки под самым Парижем мы преодолели меньше чем за час, Белла даже не успела проснуться.
Тихо шурша шинами, машина въехала на тщательно расчищенную от снега подъездную дорожку. Я заглушил мотор и вышел из машины, осторожно прикрыв за собой дверь. Открывшаяся моему взору картина была настолько сказочна, что я замер в немом восхищении.
Маленький, двухэтажный домик буквально утопал среди вечнозеленых елей. Приветливо распахнутые ставни украшал причудливый узор. На окнах сверкали белоснежные кружевные занавески, а на подоконниках стояли цветущие даже зимой цветы. Я мог ощущать тепло, исходящее от трубы на крыше, а нечеловеческий взгляд позволял мне разглядеть места, где темно-бордовая черепица немного потемнела от жара дымохода. На крыльце горел фонарь. Снег, попадавший в мягкий круг его света, искрился и переливался всеми оттенками белого.
Все было так, как я хотел. Вокруг не было ни души. Гостеприимная хозяйка не выбегала нам на встречу с распростертыми объятиями, нарушая нашу персональную сказку. Ключ был под кадкой с цветами, стоявшей возле двери. Зажав его в руке, словно талисман, я вернулся к машине и, подхватив Беллу на руки, понес в дом, мысленно умоляя снег не скрипеть под моими ногами.
Она обвила мою шею руками и, не открывая глаз, прошептала: "конечно, сегодня". Я мысленно улыбнулся. Похоже, мне так и не удалось убедить ее в том, что я совершенно не намерен торопить события.
Стоило мне шагнуть за порог, как меня тут же окутал мягкий запах дерева, которым был обшит дом изнутри, терпкий запах свежевытопленного камина и легкий лесной аромат, вызывавший почему-то воспоминания о празднике.
Миновав небольшой коридор, я вышел в уютно обставленный холл и остановился в нерешительности, размышляя, куда бы опустить свою девушку. Мягкий диванчик стоявший у стены возле окна тут же привлек мое внимание. Аккуратно уложив на него Беллу, я оглянулся в поисках какого-нибудь одеяла. Долго искать не пришлось. На кресле лежал оставленный заботливыми хозяевами плед. Бережно укутав в него Беллу, я огляделся.
Внутри дом был так же сказочен как и снаружи. На небольшом возвышении темнел камин. Я опустился возле него на одно колено, и через несколько минут языки пламени осветили все вокруг мягким светом.
Я медленно обвел глазами комнату. Большой книжный шкаф, дубовый обеденный стол, кресло-качалка, укрытое покрывалом ручной вязки. Все убранство дышало спокойствием и уютом. В углу, распространяя вокруг себя легкий хвойный запах, стояла рождественская елка, а под ней... Неужели... Я шагнул в ее сторону и нагнулся к небольшой картонной коробке. Мягко зашелестела рисовая бумага, и в моих руках оказался темно-синий елочный шар. Через несколько секунд я убедился, вся коробка, снизу доверху была заполнена елочными игрушками. Здесь были и стеклянные шары, и пластмассовые ветки вишни и омелы,и даже серебряная мишура.
В камине тихонько треснуло занявшееся огнем большое полено, и на шаре в моей руке блеснул всполох огня. Игрушка была сделана из тончайшего стекла. Одно неверное движение пальцами, и в моей руке останется лишь алмазная пыль, - подумалось мне, - какой же он хрупкий. Как и она, шепнул голос внутри меня, заставив меня вздрогнуть.
Словно в ответ на мои мысли, я услышал, как изменилось Беллино дыхание, и понял, что она проснулась.
Я не оборачивался, давая ей возможность решить самой, что делать дальше. Медленно спустившись с дивана, она подошла ко мне и, обняв меня сзади за талию, прижалась лицом к моей спине. По моей коже прошлась приятная волна тепла. Ее запах со сна был восхитительно терпким.
- Эдвард, где мы, - прошептала она.
- В сказке, - ответил я, разворачиваясь к ней и прижимаясь губами к ее лбу.
- И это все... - она обвела комнату рукой.
- Только для нас, - закончил я за нее.
- Только для нас, - как эхо произнесла она, медленно опускаясь на ковер возле елки. Я присел рядом с ней. Пока она разглядывала убранство комнаты, я притянул ее к себе и опустил лицо в ее волосы, наслаждаясь божественным ароматом.
- А где хозяева? - наконец нарушила она тишину.
- Вон, - я указал на зеркало на стене, в котором отражались мы оба.
- Да нет, - рассмеялась она, - кому принадлежит этот дом?
- Пожилой паре, я их ни разу не видел, только разговаривал по телефону. Ключ они оставили в заранее оговоренном месте.
- Ничего себе, - удивилась она, - как тебе это удалось?
- Это Элис постаралась.
- Действительно, какая я недогадливая, - я легонько прикоснулся к ее губам. Ничего не требуя, ничего не обещая.
- Чем займёмся? - с нарочитым спокойствием спросила Белла.
Прекрасный вопрос. Как бы мне еще найти для него прекрасный ответ. Она словно спрашивала, что я хочу делать. Я хотел только одного, унести ее наверх и целовать... целовать... целовать... и не важно, что случится или не случится потом. Я так долго ждал этого момента, что мне казалось невозможным отодвинуть его даже хотя бы на несколько часов. Это было так трудно, скрывать клокочущие во мне желания за маской невозмутимости и спокойствия. Трудно... и совершенно необходимо. Я обещал Белле, что все произойдет только тогда, когда она сама будет к этому готова.
- А чем ты хочешь заняться? – спросил я ровным голосом, прикрывая глаза, опасаясь, что их блеск выдаст меня с головой. И все же, как я не старался, не смог отказать себе в удовольствии притянуть ее к себе еще чуть-чуть ближе...
Жар ее тела опалил меня, заставляя стиснуть зубы, почти застонать от переполнявших меня чувств. Она здесь, со мной. Мы прошли сквозь одиночество, недоверие и непонимание. Мы были созданы друг для друга. Она была создана для того, чтобы быть моей. И вот мы здесь. Вдали ото всех. В доме, где стоит елка - только для нас, горит камин - только для нас, и наверху в спальне тикают часы - тоже только для нас. Вот она, твоя женщина. К ней можно прикоснуться рукой, ее аромат можно вдохнуть, ее теплом согреться. Надо только подождать... чуть-чуть подождать...
Я медленно раскрыл глаза и почти задохнулся, наткнувшись на ее золотистый взгляд. В нем не было сомнений, не было страха, не было неуверенности. В нем было одно лишь слово "да". Я мог причитать его в изгибе ее губ, в трепете ресниц, в румянце на щеках. И в аромате... В аромате, заполнившем все пространство вокруг нас.
- С тобой чем угодно, - наконец, прозвучало в тишине.
- Можем… нарядить ёлку, - предложил я, лукаво улыбаясь в ожидании её ответа.
- Можем… чуть позже, - ее ладони прожгли мою грудь сквозь тонкую ткань рубашки.
- Уверенна?
- Абсолютно, - ответила она, не отводя от меня янтарного взгляда.
- Ты вся дрожишь, - прошептал я, притягивая ее к себе. Бешеный стук ее сердца эхом отдавался у меня в груди.
- Мне не холодно, - выдохнула она.
- А мне холодно, Белла, согрей меня, - и ее руки заскользили по моей коже. Она ласкала мои плечи и грудь, не открывая глаз. Я видел, как она закусила нижнюю губку, и чувствовал волны возбуждения, исходившие от нее, подвергавшие мою выдержку нешуточному испытанию. Внутри меня рождалось тепло, о существовании которого я никогда не подозревал, полагая, что холоден внутри, так же как и снаружи. Желание кружило голову и скручивало нервы в тугой комок, туманя разум мучительно-сладким дурманом. Наконец, я не вы держал. Склонившись над ней, я зашептал прямо в ее губы...
- Белла, - мои руки заскользили по ее талии на самой грани джинсов и, наконец, сомкнулись на металлической пряжке, - сегодня я буду ласкать тебя всю: от макушки до кончиков пальцев, пока ты не ослабеешь в моих руках. - Ее ресницы взметнулись вверх. Взгляд задрожал и расплавился. - А когда в твоих жилах закипит кровь, я исполню то, о чём мечтал с тех самых пор, как только увидел тебя, растерянную и смущённую, и в то же время самую прекрасную, самую желанную…- Глаза из темно-коричневых превратились в янтарно желтые. - Я войду в тебя… глубоко… заполняя тебя всю… - У неё вырвался стон... - и буду любить так нежно и так страстно, как только ты позволишь мне…, - ее губы изогнулись. – И я покажу тебе, как сильно я тебя люблю и хочу, а ты научишь меня, что такое - быть действительно одним целым… абсолютным и бесконечным… - тело сотрясала крупная дрожь, словно она уже ощущала меня внутри себя... - И я буду любить тебя всю ночь, и весь день, который придёт за этой ночью. И, когда ты усталая заснёшь в моих объятьях, я буду наблюдать за тобой, охранять твой сон и ждать пробуждения, чтобы снова заняться любовью… показывая, что не просто весь мир заключён в одной тебе, а то, что ты и есть мой мир… моя жизнь…
Подхватив Беллу на руки, я направился к подножию лестницы, что вела в нашу спальню.

Белла

Приземлившись в Париже ближе к ночи, мы, покинув аэропорт, вышли на свежий, слегка морозной воздух. Поначалу я немного растерялась, не чувствуя в атмосфере привычной тягучей влажности Форкса; ясное небо над головой, лёгкое покалывание кожи от еле ощутимого прохладного ветра были приятны.
Когда мы вышли из основного терминала с его толпой людей, снующих по аэропорту, я вздохнула с облегчением, чувствуя себя свободной, счастливой и влюблённой. Эдвард, казалось, точно знал, куда идёт. Он уверенно вёл меня, держа за руку, и через наше прикосновение мне передавалась убеждённость в том, что совершенно не важно, станем ли мы близки сегодня или завтра, или в любой другой из дней. Я чувствовала определённую гордость за этого мужчину, шагающего рядом со мной – уверенного, сильного, любящего, заполнившего собой весь мир для меня и ставшим его центром.
Мы подошли к ближайшей стоянке, где, как оказалось, нас уже ждал арендованный автомобиль. Эдвард сказал, что поблагодарить за предупредительность мы можем Элис, она как всегда чётко распланировала каждую деталь нашего путешествия.
Плавные, обтекаемы формы блестящего серебристого авто, создавали ощущения, что мы находимся в каком-то далёком будущем. Я поделилась своими мыслями с Эдвардом, но он просто пожал плечами, сказав, что любовь Элис к дорогим отчасти футуристическим машинам ничего не изменит.
Разговор с Чарли перед нашим отъездом, на удивление прошёл гладко. Все мои опасения, безусловно, оказались не напрасными. Но он отпустил меня. Нехотя, но отпустил. Возможно, нужный шоковый эффект был достигнут за счёт того, что мы сообщили ему о нашем отъезде всего за пару дней до вылета, и, надо отдать должное, Эдвард заверил отца, что позаботится обо мне, а за последнюю неделю и он, и часть его семейства в лице Элис, просто поселились в нашей гостиной. Вероятно, его рассуждения о настоящем снежном Рождестве упали на благодатную почву. Плюс ко всему, предполагалось, что Элис с Джаспером полетят с нами. И мы действительно поехали в аэропорт вчетвером. Только парочка села совершенно на другой рейс и отправилась встречать Рождество совершенно в другом направлении.
Эдвард завёл машину и занялся багажом, а я нырнула в тёплый, уже прогревшийся салон и сама не заметила, как задремала.

***

Незнакомые приятные запахи проникали в моё сознание сквозь дымку сна. Что конкретно мне снилось, я не помню, но последнее, что мне удалось выхватить из своего подсознания – лицо Эдварда, ласкового улыбающегося мне и заключающего меня в свои объятья.
Проснувшись, я, как это обычно бывает, не спешила открывать глаза, позволяя себе ознакомиться с окружающей обстановкой на уровне чувств. Еле слышное потрескивание древесины, гул, от взметнувшегося и разгоревшегося огня, а затем аромат, разлившийся по комнате – говорили о том, что в помещении затоплен камин.
Пошевелившись, я поняла, что лежу на мягком диване, куртки на мне не было, зато оказалось, что я укутана в шерстяной плед, тепло согревающий меня. Невольная улыбка тронула губы. Эдвард, как всегда, заботлив и предупредителен.
Я нехотя раскрыла глаза и оказалась в сказке.
Первым делом я отыскала Эдварда, он был возле камина, слева от которого стояла дивная, пушистая ель. Эдвард задумчиво крутил в руках хрупкий стеклянный шар, на котором отражались блики от языков пламени, рвущихся в дымоход.
Комната в мягких, тёплых тонах оказалась необычайно уютной. Не загромождённая мебелью или другими предметами интерьера, она, однако была по-домашнему привычной и располагающей, и какой-то… французской. Я могла бы подумать, что Эдвард привезёт меня в гостиницу, но я проснулась в этом доме, искусно и с любовью украшенным к Рождеству.
Повернув голову, я посмотрела сквозь прозрачное стекло окна на темноту улицы. Карниз на несколько сантиметров засыпало снегом, который продолжал медленно оседать, словно вознамериваясь огородить нас с Эдвардом от внешнего мира.
Я медленно села и, откинув плед в сторону, ступила на мягкий, густой ворс ковра. Эдвард не подал вида, что заметил моих движений, предоставляя мне свободу действий, хотя, наверняка знал, когда именно я проснулась. Он как всегда оставлял мне путь к отступлению, но всё, чего я желала – это обнять его, прижать крепче и, наконец, почувствовать всепоглощающее счастье от этой абсолютной завершённости. Мы одни, только он и я.
Мои руки скользнули ему на талию, и я крепко прижалась к спине Эдварда, потеревшись щекой о его рубашку.
- Эдвард, где мы? – тихо, не желая нарушать волшебства, произнесла я.
- В сказке, - обернувшись, он прижался губами к моему лбу.
- И это все...
- Только для нас, - я скорее почувствовала, чем увидела, что он улыбается.
Я аккуратно высвободилась из его объятий и опустилась на колени рядом с елкой, бережно потрогав пушистую ветку и слегка потерев иголки, отчего по комнате поплыл лёгкий шлейф хвойного аромата.
- А где хозяева? – спросила я, понимая, что мы находимся в частном доме.
- Вон, - я проследила за его взглядом и уткнулась в зеркало, где отражались мы оба.
Эдвард притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы и целуя в макушку.
Тихо рассмеявшись, я возразила. - Да нет, кому принадлежит этот дом?
- Пожилой паре, - объяснил он. - Я их ни разу не видел, только разговаривал по телефону. Ключ они оставили в заранее оговоренном месте.
- Ничего себе, как тебе это удалось?
- Это Элис постаралась.
- Действительно, какая я недогадливая, - наши губы встретились, легко соприкоснувшись, и мне показалось, что в этом простом касании было обещание чего-то большего, для этой ночи, которая почти наступила или для другой – неважно. - Чем займёмся?
Эдвард долго смотрел на меня, прежде чем ответить, словно проверяя какие-то свои догадки.
- А чем ты хочешь заняться? – его руки обняли меня чуть крепче, притянули ближе.
Теперь настала моя очередь смотреть в его глаза и временить с ответом, пытаясь отыскать наилучший вариант для скрытого подтекста, который Эдвард вложил в свой вопрос.
Он ждал моего ответа. Янтарные глаза медленно темнели. Атмосфера вокруг нас еле заметно изменилась, слегка накаляясь, и я уже в который раз подумала, что мы совершенно одни в этом доме, в этой гостиной и что наверху нас ждёт приготовленная к нашему приезду спальня. Я улыбнулась, сомнений не осталось, они все исчезли, испарились, оставляя меня один на один с моим будущим, которое я выбрала сама.
- С тобой чем угодно, - наконец, выдохнула я, немного наклоняя голову, пытаясь вложить в свой взгляд всю ту гамму чувств, что переворачивала мой внутренний мир в этот момент.
- Можем… нарядить ёлку, - по лицу Эдварда расплылась невинная улыбка.
- Можем… чуть позже, - я подвинулась к нему ближе, положила раскрытые ладони на его грудь.
- Уверенна? – он приподнял бровь.
- Абсолютно, - я ответила ему тем же.
Мы поднялись с ковра, не размыкая объятий, не разрывая взгляда.
- Ты вся дрожишь, - раздался тихий вкрадчивый голос.
- Мне не холодно, - прошептала я, не отводя взгляда от двух тёмных омутов его глаз из которых исчезла вся их янтарная глубина, и почувствовала, как его сильные руки обхватывают меня и крепче прижимают к груди. Я потеряла дар речи, способная лишь на беззвучный вздох.
- А мне холодно, Белла, согрей меня, - и я обняла его крепче, пытаясь согреть, бессмысленно и бесцельно скользя раскрытыми ладонями по его груди, плечам, спине, словно тепло моих рук, могло проникнуть сквозь преграду одежды, согреть холодный гранит его кожи.
- Белла, - медленно начал он, проводя руками по моей спине, - сегодня я буду ласкать тебя всю: от макушки до кончиков пальцев, пока ты не взмолишься о пощаде, ослабев в моих руках. А когда ты уже не сможешь умолять, я исполню то, о чём мечтал с тех самых пор, как только увидел тебя, растерянную и смущённую, и в то же время самую прекрасную, самую желанную… Я дам тебе наслаждение... Я войду в тебя… глубоко… заполняя тебя всю… и буду любить так нежно и так страстно, как только ты позволишь мне…, - я почувствовала, как его пальцы проникли под мою одежду, коснулись обнажённой кожи. – И я покажу тебе, как сильно я тебя люблю и хочу, а ты научишь меня, что такое - быть действительно одним целым… абсолютным и бесконечным… И я буду любить тебя всю ночь, и весь день, который придёт за этой ночью, - он наклонился ближе к моим губам, почти выдыхая в них свои последние слова, отдающиеся многократным эхом не только в разуме, а во всём моём теле, моментально среагировавшим, на его искусные обещания. - И, когда ты усталая заснёшь в моих объятьях, я буду наблюдать за тобой, охранять твой сон и ждать пробуждения, чтобы снова заняться любовью… показывая, что не просто весь мир заключён в одной тебе, а то, что ты и есть мой мир… моя жизнь… Ты пойдёшь со мной наверх? – он поцеловал меня в основание шеи, прокладывая дорожку из поцелуев чуть выше.
- Да, - это единственное, что я была способна произнести перед тем, как он поднял меня на руки и направился вверх по лестнице, к спальне.