Белла

Первый в этом сезоне снег тонким покрывалом робко ложился на заиндевевшую землю. Часть его, ещё не долетая до земли, успевала растаять. Середина декабря. До Рождества совсем рукой подать. Мама звала меня к себе, но я знала, что ещё до того, как она пригласит меня, я уже откажу ей. Первое совместное Рождество мне хотелось встретить вместе с Эдвардом.
В Форксе не бывает снежных зим. Этот неожиданный снегопад пройдёт, через несколько дней, вполне вероятно с побережья придёт циклон, принеся за собой волну оттепели и дождей. Но что мне до этого? Той, которая многие года видела снег лишь по телевизору?
Я сидела совершенно одна в спальне Эдварда и ждала его, наблюдая через большое панорамное окно, как сыплет снег. Он принёс меня несколько часов назад, и сразу же ушёл. Где он сейчас? Чем занимается? Но уже одно то, что он привёл меня к себе в домой, даёт надежду, на то, что всё не так уж плохо для нас. Вздохнув, я откинулась на спинку кресла, на секунду прикрыв глаза, мысленно переносясь в их старый дом, в гостиную, на гладкий паркетный пол.
Тихо приоткрылась дверь, и в комнату вошёл Эдвард. В его, теперь уже светлых глазах, я видела боль и сожаление. Однако на серьёзном лице застыла определённая решимость. Значит, он уже всё обдумал, - как-то обречённо подумала я, скользнув по нему взглядом. Моё внимание привлекли его руки, сейчас, небрежным жестом, засунутые в карманы. Я помнила, как они обагрились кровью, как легко крошили в щепки буфет, как рванули ворот моей блузки.
- Белла, - звук собственного имени показался мне каким-то чужим, словно бы Эдвард обращался не ко мне.
- Ну, давай, - прошептала я.
- Что? - переспросил он.
- Давай говори, что ты опасен для меня, что ты сорвался, что нам больше не стоит общаться, - монотонно перечислила я.
- Да, я опасен, да, я сорвался, - я кивала в такт его словам, - последние несколько часов я думал, как нам быть дальше.
Я вскинула голову, готовая увидеть, как он отдаляется от меня, со словами, что нам не быть вместе. Но вместо того, чтобы уйти, он подошёл ещё ближе.
- И что же ты решил? - я наблюдала за тем, как он приближается, мягкой, бесшумной поступью, так плавно, словно бы он не шёл, а скользил по льду в моём направлении. Хищник, не человек, вампир. Сейчас я как никогда прежде осознала, кем на самом деле был Эдвард, с кем я готовилась связать свою судьбу, кем в итоге я сама собиралась стать. Я выбрала свою дорогу, и она шла рядом с ним, с Эдвардом.
Склонив голову к плечу, я прошлась взглядом по его фигуре, воскрешая в памяти настойчивые ласки его рук, резкость, с которой он сорвал с меня одежду, ощущение твёрдых мускулов и гладкой прохладной кожи под своими ладонями, тяжесть его тела, когда он прижал меня к полу, намереваясь в этот раз пойти до конца. И кто знает, чем бы всё это в итоге закончилось? Наслаждением? Болью? Моей смертью? Почему-то это не пугало меня. Не вызывало должного ужаса. Но он так неожиданно отстранился, словно внезапно передумав. И я до сих пор не понимала, чего же во мне было больше - сожаления или радости.
Поровняшись со мной, он сделал то, что явилось для меня полной неожиданностью: Эдвард поднял меня на руки, затем опустился в кресло, удобно устраивая меня на своих коленях.
Дыхание сбилось от его неожиданной близости, я робко улыбнулась и попыталась дотронуться до его лица, но он уклонился. Эдвард не улыбнулся мне в ответ. И он молчал. Тогда я решила начать первой. Сидеть и ждать его приговора нашим отношениям, я не была намерена.
- Эдвард...
- Да, любимая, - ласковое слово вернуло мне уже практически потухшую надежду.
- Почему ты... остановился?
Наши взгляды пересеклись, он смотрел, не моргая, словно желая проникнуть в самую сердцевину моей души. И мне казалось, что я могу почти физически ощутить, как он перебирает в памяти моменты прошлого вечера, вспоминая, что произошло и чего чуть не произошло.
- Ты меня остановила, - наконец, заговорил он.
- Как? Ведь я не просила тебя останавливаться.
- Попросила, - пауза. - В своих мыслях.
Я потрясённо уставилась на него, пытаясь понять, не ослышалась ли я. - Ты... прочёл мои мысли?
- Да.
- Ты и сейчас их можешь читать? - аккуратно уточнила я.
- Нет, не могу, - сжав губы, он медленно покачал головой.
- Что же это было? Почему?
- Я не знаю, Белла, почему из всех людей и не людей, что я встречал за свою "жизнь", лишь твои мысли сокрыты для меня. И я не знаю, почему я сегодня тебя услышал. Возможно, это от всех эмоций, что обрушились на тебя за вечер, возможно, это мой яд, так подействовал на тебя... Я не знаю, и проверять эти теории я не намерен... никогда больше.
- Конечно-конечно, - тихо произнесла я, испытывая всё же неимоверное облегчение оттого, что в этом плане между нами ничего не изменилось.
Эдвард, протянув руку, откинул мои волосы с плеча и нежно прижался губами к моей шее. Я знала, что в том месте багровел кровоподтёк, который я пыталась скрыть, распустив волосы.
- Их много? - оторвавшись от меня, уточнил Эдвард.
- Да, - я решила быть честной.
- Боже, Белла, прости меня, - покаянно начал он.
- Не надо, - перебила я. - Не извиняйся.
Наклонившись, Эдвард прислонился лбом к моему плечу, хоть и, замолчав, но, видимо, не в состоянии не думать о том, что натворил. Зарывшись пальцами в его волосы, я нежно, принимая извинение, погладила его по голове. Он не отстранился. - Я люблю тебя, Эдвард.
- И я люблю тебя, - раздалось в ответ. Мы немного помолчали. Я думала о том, что он сказал мне, он готовился к разговору, наверное, как ему казалось, самому тяжёлому в его жизни. Быть может, он уже осудил сам себя и вынес приговор, сразу после того, как остановился, осознав, чего чуть не натворил со мной... с нами...
- Белла, с той самой минуты, как я вошёл, ты сидишь и пытаешься вести со мной спокойный разговор. Ты видела худшую часть меня. Я чуть не сделал то, о чём бы сожалел, и самое страшное, Белла, я не знаю, смог бы я остановится и не убить тебя, - я видела, как трудно далось ему это признание, поэтому, пытаясь утешить, я протянула руку, желая дотронуться до его лица, но Эдвард уклонился, неотрывно смотря на мою дрожащую ладонь. - Боишься меня. И это правильно.
- Нет, не боюсь, - возразила я, не зная, что делать с руками, я скрестила их на коленях, пытаясь унять неведомо откуда взявшуюся дрожь. Моё тело всё ещё продолжало реагировать на его близость. И это не было продиктовано страхом. Оно всё ещё помнило его прикосновения, хранило его запах, словно бы всё то, что произошло между нами, не случилось вчера, а закончилось всего минуту, секунду назад.
Спорить со мной он не стал, лишь посмотрел долгим, пронзительным взглядом, от которого мне впервые жизни захотелось укрыться.
Когда он, наконец, заговорил, его голос звучал несколько мягче, чем обычно.
- Белла, то, что случилось там... в том доме... с моей стороны это непростительно. Я должен, нет, я был обязан сдержаться, - его холодная ладонь обхватила мою руку, - я слишком сильно люблю тебя, слишком сильно дорожу тобой. Да, я чуть не совершил непоправимое. Где гарантия, что я не сорвусь по новой? И, наверное, лучшим для нас было бы не общаться впредь. Но я не могу... - он поднёс мою руку к губам, нежно поцеловав кончики пальцев. Я словно заворожённая смотрела в его янтарные глаза, в глубине которых ещё вспыхивали затухающие алые искорки. - И сам я слишком долго искал тебя, чтобы вот так потерять. С самого начала наши отношения напоминали игру с огнём. Я слишком долго сдерживался... во всём... Во всём, что касается тебя. И поэтому, - он сильнее сжал мою руку, - случилось то, что, наверное, было неизбежно. Хотя я предпочёл бы, чтобы ты никогда не видела меня в таком состоянии, - перед моими глазами тут же возникло его лицо, искажённое страстью и жаждой, с которого вмиг слетел весь тонкий флёр человечности, именно тогда, увидев его, я поняла, что рядом со мной вампир... Но сейчас - это исчезло, я сидела на коленях у своего Эдварда, незнакомец, целовавший меня в старом забытом доме - исчез.
- Вина за произошедшее всецело лежит на мне, - тем временем, продолжал он. - Я думал, как нам быть дальше. И нашёл только один выход, - что-то холодное коснулось моего пальца и заскользило по нему. - Я люблю тебя, Белла. И я хочу, - мой взгляд скользнул ниже, на наши переплетённые руки, - чтобы ты стала моей, полностью... моей.
Тонкий золотой ободок с тёмно синим сапфиром по центру и двумя небольшими ярко подмигивающими брильянтами, образовывали собой ту форму, что в ювелирном деле принято называть "короной". Пальцы Эдварда нежно погладили моё запястье и скользнули выше, дотронувшись до кольца, что он одел мне.
- Эдвард... это... - мне вдруг стало совсем тяжело говорить, дыхание перехватило, а посредине горла образовался тугой комок, и я с ужасом осознала, что сейчас расплачусь.
- Это помолвка, - его голос прозвучал неожиданно громко в повисшей тишине.
До этого момента, он, так же как и я смотрел на наши перекрещенные руки, но теперь резко вскинул голову и, поймав мой взгляд, заговорил уже громче. - Если ты сейчас снимешь это кольцо. Я пойму, - подняв мою раскрытую ладонь, он положил на неё два билета. - Но, если ты оставишь его, и будешь носить, то это значит, что ты моя, не перед людьми, ибо, что нам до людей... И не перед Богом, ибо, что Богу до нас...
- А перед Судьбой, - продолжила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами, ведь я уже поняла, что я держу в своей руке, - которая соединила нас вместе.
Я сжала билеты и опустила руку на колени.

Эдвард

Я не помню, как вернул Беллу к себе домой. Память вопреки обыкновению сжалилась надо мной, избавив от леденящих душу картин.
Опустив Беллу на кровать в моей комнате, даже не найдя в себе силы посмотреть ей в глаза, я выпрыгнул в окно.
Черный лес больше не был моим другом, он был частью меня, и темнота, сковавшая его, тоже была частью меня, неотъемлемой частью.
Первая, попавшаяся мне по дороге косуля, не утолила моей жажды. Не утолила ее и вторая, и даже огромная пума, опрометчиво прыгнувшая мне на плечи.
Я бежал, ломая заснеженный ветки, еще несколько часов назад бывшие частью моей персональной сказки. За спиной оставались выкорчеванные пни и расколотые валуны. И кровь... яркие пятна крови на белоснежном снегу.
Я не мог остановиться, впервые я убивал без смысла и без причины. Я убивал для того, чтобы убить.
Не знаю, сколько времени длилось мое кровавое путешествие через лес, но когда я наконец остановился и поднял голову, занимался рассвет. Как и все животные, мы чувствуем наступление нового дня задолго до того, как верхушки деревьев тронут первые лучи солнца.
Ну, вот и все. Сколько не бегай, а от себя не убежишь.
Я упал в сугроб и обхватил голову руками. Я тот, кто я есть, никто и ничто не в силах этого изменить. Сегодняшний день в очередной раз доказал всю бесплодность моих попыток отказаться от собственной сущности. Что же мне делать дальше? Оставить Беллу? И сделать несчастной ее и себя? Я не могу, я не хочу делать этого. Но не в моей власти изменить свою природу, а это значит, что я всегда буду опасен для нее и в любой момент могу сорваться. В любой! Стоит мне только попасть в опасный костер желаний. Только если... Внезапно мелькнувшая мысль заставила меня вскочить на ноги.
Меня сводит с ума не только жажда крови, но и постоянно сдерживаемая страсть, многократно усиленная жаждой. Я ежечасно борюсь не с одним желанием, с двумя. И на эту бессмысленную борьбу уходит в два раза больше сил.
- Зачем? Почему? - возмутился голос внутри меня.
- Потому что я хочу, чтобы хоть один раз в моей жизни, у меня все было по правилам, - горячо ответил я.
- По правилам, - задумчиво повторил он, - по кем установленным правилам? Людьми, которые тебе безразличны? Законами, которым ты перестал следовать? Или может быть Бога, в которого давно перестал верить? Кто установил правила, ради выполнения которых ты готов подвергнуть опасности жизнь собственной возлюбленной?
Я тяжело вздохнул. Спор с самим собой - занятие не из легких. И все верно. Я сам установил правила, заставлявшие нас обоих страдать. Точнее, страдала Белла, а я... я сходил с ума от желания, бросая все силы на подавление страсти и оставляя гораздо более опасные желания без контроля.
Ну что ж, значит пришло время, для признания своей неправоты и отмены собственных бессмысленных и никому не нужных запретов.
Если я хочу, чтобы она стала моей, вполне достаточно одеть ей на палец кольцо. И не нужен священник, что бы скрепить наш союз. Это все ничего не значащие условности. Что может быть крепче брака, освященного любовью? Вот это действительно будет так, как я хотел... правильно. Это и есть единственное правильное решение.
И тогда все действительно будет так, как должно быть. Так, чтобы я не пропустил ни одного ее вздоха, ни одного стона. Так что бы я мог сделать это как можно менее болезненным для нее. Наша первая ночь должна быть такой, чтобы она запомнила ее на всю жизнь и никогда не пожалела об этом. Она должна быть сказочной.
Сказочной?
Однажды вампир влюбился в девушку. Она ответила ему взаимностью. Рождество... Это была та ночь, когда девушка впервые стала принадлежать вампиру. И когда это произошло, когда они, наконец, стали одним целым, они объявили себя мужем и женой. Не перед людьми - ибо, что им до людей? И не перед Богом, ибо, что Богу до них? А перед Судьбой, которая соединила их вместе.
Теперь я знал, что мне делать.

***
Когда я приблизился к дому, от белой стены бесшумно, словно приведение, отделилась маленькая фигурка. Плечи поникли, голова опущена. Весь ее вид вызывал жалость и сострадание.
- Прости, - тихо прошептала она. Наверно так выглядит вампир готовый заплакать. Наверно. Я не знаю. Мы не плачем.
- Все в порядке, Элис, - я потрепал ее по щеке. - Ты не можешь брать на себя ответственность за мои ошибки...
- Я должна была... я обязана была это увидеть... - горячо заговорила она, перебивая меня. - Но сначала все было в порядке. Вы собирались в кино, и ничто не предвещало... этого... а потом, когда я увидела, я пыталась позвонить сначала тебе на мобильный, потом на Беллин.
- Беллин мобильный остался в машине, а свой я, вероятно, обронил на бегу, - объяснил я.
- Тогда понятно,- тоскливо вздохнула сестра, - вообщем, когда я увидела кровь на твоих руках, я помчалась по твоим следам.
- И как? - осведомился я.
- А никак, - грустно усмехнулась она, - отогнала твою машину, а за тобой не сунулась. Когда ты в таком состоянии, к тебе лучше не подходить.
- Понимаю.
- Ну и какой смысл иметь сестру, которая умеет видеть будущее, если она не в состоянии уберечь тебя, - снова занялась самобичеванием Элис, но на этот раз, ее печальный тон не произвел на меня впечатление. Я внезапно услышал в ее голосе знакомые озорные нотки.
- Впрочем, толк есть, - уже веселее продолжила она, протягивая мне пластиковый пакет. - На 23 декабря. Единственное, что я смогла достать. Рождество, сам понимаешь.
- Ох, Элис, - я не мог удержаться и на секунду стиснул ее в объятиях, - ты самая лучшая сестра в мире!

***
Белла сидела на кровати. Мне показалось, она даже не сменила позу. Словно застыла в той минуте, в которой я ее оставил. И время, казалось, остановилось, и земной шар перестал вертеться. Все было не правильно, все было не так, и все произошло по моей вине.
Мой яд все еще действовал на нее, это можно было ощутить и в токе ее крови, и в аромате, и в странном блеске ее глаз. И все же, я никогда не видел ничего более странного в моей жизни, неимоверно похорошевшая от желания, она не замечала его, не чувствовала, вся погруженная в собственные мысли и в какую-то тоску, и безысходность.
Ее душа болела и кричала, и ей было совершенно безразлично, что происходит с ее телом.
- Белла, - тихо произнес я.
- Ну, давай, - встрепенулась она, поднимая на меня огромные глаза.
- Что? - не понял я.
- Давай говори, что ты опасен для меня, что ты сорвался, что нам больше не стоит общаться, - ответила она безжизненным голосом.
Мое сердце сжалось от боли за нее, и я в очередной раз почувствовал себя эгоистом. Пока я утолял свою жажду крови и занимался самобичеванием, она сидела здесь и ждала моего решения словно приговора. А я и не подумал об этом. В тяжелые минуты мы все думаем, как нам тяжело, как мы виноваты и какую непростительную ошибку совершили, напрочь забывая, что плохо может быть не только нам, но и тому, кто рядом. Мое признание собственной вины не изменит ситуацию и не облегчит ее боль, а это значит... а это значит, что я в первую очередь должен позаботиться о ней, утешить, успокоить, а потом уже рассказывать, какие выводы сделал и какие решения принял.
Я сделал шаг вперед и сгреб ее в охапку. Я сел в кресло, покрепче прижимая ее к себе.
- Эдвард...
- Да, любимая, - я все равно не мог ни удивляться тому, что она до сих пор продолжает не бояться меня. И это после всего, что она видела. Да она должна была бы в ужасе сжиматься от одного моего прикосновения, а вместо этого, она лишь сжимает мою вторую руку тонкими пальчиками. И как ей это удается? Откуда в ней столько смелости? Все эти вопросы я предпочел держать при себе, может, потому что задавал их уже не раз, а может, потому, что знал на них ответы.
- Почему ты... остановился?
Я заглянул в ее глаза, в которых все еще плескалось непрошенное и нежеланное возбуждение, словно действие наркотика, когда тело непослушно разуму. Мягкие линии ее лица, становившиеся еще прекраснее в свете луны... Биение ее сердца... Аромат ее крови... Моя жизнь без нее потеряла бы всякий смысл, превратилась бы в существование, серое, не нужное существование... Рядом с Беллой я был счастлив. Случись с ней что-то по моей вине... Я престал бы быть счастливым? Да нет, - ответил я сам себе, - я престал бы быть…
- Ты меня остановила, - прошептал я.
- Как? Ведь я не просила тебя останавливаться, - в ее тоне сквозило искреннее недоумение.
Вся буря непрошенных чувств вновь обрушилась на меня. Память с неожиданной жестокостью вновь и вновь прокручивала картины перед моими глазами. Ее пальцы, впивающиеся в мои плечи... Аромат, кружащий мою голову все быстрее и быстрее... Бунт моего тела, в котором непонятно чего больше - жажды или желания... и наслаждение, ни с чем не сравнимое, не соизмеримое наслаждение, уводящее меня за собой... горящее в ее глазах...уносящееся ввысь в одном стоне на двоих...
Нет...
Не надо...
Эдвард...
- Ты попросила, - ответил я, скорее даже себе, чем ей, и добавил. - В своих мыслях.
- Ты... прочёл мои мысли?
- Да.
Вот теперь она казалась не только удивленной, но и порядком расстроенной. За то время, пока мы вместе, она привыкла к моему умению читать мысли, но неизменно радовалась, что ее мысли сокрыты от меня. Со временем и у меня прошло чувство напряжения, возникавшее, когда я в очередной раз осознавал, что не слышу ее. Это давало ей бесспорное чувство свободы и личного пространства, в которое я сейчас так бесцеремонно вторгался.
- Ты и сейчас их можешь читать? - стараясь казаться спокойной, спросила она.
- Нет, не могу, - поспешил уверить я ее. Пусть будет все, как было, не надо мне ее мыслей. Мне вполне достаточно ее слов. Когда она говорит что любит меня, обвивая руками мою шею, и когда шепчет мое имя сквозь глубокий сон.
- Что же это было? Почему? - настаивала она, возвращая меня из воспоминаний в реальность.
- Я не знаю, Белла, почему из всех людей и не людей, что я встречал за свою "жизнь", лишь твои мысли сокрыты для меня. И я не знаю, почему я сегодня тебя услышал. Возможно, это от всех эмоций, что обрушились на тебя за вечер, возможно, это мой яд так подействовал на тебя... Я не знаю, и проверять эти теории я не намерен... никогда больше.
- Конечно-конечно, - быстро произнесла она.
Откинув в сторону ее восхитительно пахнущие волосы, я застыл при виде огромного иссиня-красного пятна на нежной коже. Я, не отрываясь, смотрел на то, что сам натворил и вновь возвращался туда, где я быть не хотел, вновь становился тем, кем был до знакомства с ней, до того, как она показала мне, что можно и иначе... существом, так никогда и не сумевшим смириться с собственной сущностью, презирающим себя, собственную душу, которая не существует, собственное тело, требующее невозможного, ненавидящим самого себя и, от этого, и весь мир. Черт возьми, похоже, я в порыве страсти совершенно не соизмерял силу. А я ведь запросто мог ее покалечить! И она бы даже не заметила... и я тоже...
- Их много? - выдохнул я, осторожно прикасаясь губами к свидетельству собственной несдержанности.
- Да, - просто ответила она.
И я в очередной раз удивился, как хорошо она меня знает. Попробуй она утверждать обратное, я ни за что не поверил бы ей, а чувство вины лишь усилилось бы.
- Боже, Белла, прости меня, - хотя это, пожалуй, самое малое, за что мне следует попросить прощения. Начинать надо, пожалуй, с той минуты, когда я позволил этим подонкам посмотреть на нее, а закончить... ох, мне даже не хотелось думать, о чем я должен попросить прощения в конце...
- Не надо, - перебила она меня, единственной фразой подтвердив, что принятое мной решение не просто единственное правильное... оно единственно возможное для нас двоих. - Не извиняйся.
Вздохнув, я прижался лбом к ее теплому плечу, собираясь с силами для разговора. Но не потому, что сомневался, отнюдь. Просто после всего случившегося, любая девушка могла ожидать всего, чего угодно, только не того, что я сейчас собирался сделать... Любая... Но не Белла.
- Я люблю тебя, Эдвард, - вырвалось из уст той, которую я боготворю.
- Я люблю тебя, - вырвалось из самой глубины моего сердца.
- Белла, с той самой минуты, как я вошёл, - начал я, - ты пытаешься вести со мной спокойный разговор. Ты видела худшую часть меня... - мне было неимоверно трудно сказать, то, что я сейчас собирался, это была неотъемлемая часть меня, и я не имел права не напомнить ее об этом, прежде чем... Прежде чем я сделаю то, что должен. - Я чуть не сделал то, о чём бы сожалел, и самое страшное, Белла, я не знаю, смог бы я остановится и не убить тебя, - она протянула ко мне внезапно задрожавшую, словно в ответ на мои слова, руку. Ее невольная реакция больно резанула меня, и я отстранился. - Боишься меня. Это правильно.
- Нет, не боюсь, - вполне искренне ответила она. Я долго рассматривал ее лицо, пытаясь найти в ней хоть тень сомнения, хоть крупицу страха, но их не было. Их никогда не было. С самого начала, с первого дня моего признания и по сей день - она никогда не испытывала страха. Мой упрек и на этот раз был совершенно беспочвенным. Надо признать, с правдой она справлялась гораздо лучше, чем я сам.
- Белла, то, что случилось там... в том доме... с моей стороны это непростительно, - перед моими глазами снова возникло её лицо - бледное и прекрасное в свете от камина. - Я должен, нет, я был обязан сдержаться. Я слишком сильно люблю тебя, слишком сильно дорожу тобой, - моя рука расслабилась, я почувствовал лёгкий, едва различимый вес кольца в середине своей ладони. - Да, я чуть не совершил непоправимое. Где гарантия, что я не сорвусь по новой? И, наверное, лучшим для нас было бы не общаться впредь. Но я не могу... - всё внутри меня похолодело от подобной перспективы, нет, даже одна мысль о расставании приносила нестерпимую боль. - И сам я слишком долго искал тебя, чтобы вот так потерять, - я легонько сжал её тонкие пальцы, чувствуя их неповторимую хрупкость. - С самого начала наши отношения напоминали игру с огнём. Я слишком долго сдерживался... во всём... Во всём, что касается тебя. И поэтому, случилось то, что, наверное, было неизбежно. Хотя я предпочёл бы, чтобы ты никогда не видела меня в таком состоянии, - её раскрытая ладонь легла на мою, пальчики слегка подрагивали, я не смотрел на её руку, я чувствовал... чувствовал, что нет ничего правильнее для нас, чем то, что я держу сейчас в своей руке. - Вина за произошедшее всецело лежит на мне, Я думал, как нам быть дальше. И нашёл только один выход, - тонкий золотой ободок скользнул на ее пальчик. - Я люблю тебя, Белла. И я хочу, чтобы ты стала моей, полностью... моей...
Кольцо пришлось как раз впору, словно когда-то, ювелир, ставший в последствии великим мастером своего дела, по какому-то божественному наитию сделал его так, что бы оно подходило двум самым важным женщинам в моей судьбе. Одной - подарившей мне жизнь, другой - возродившей меня к жизни...
- Эдвард... это... - я увидел, как заблестели ее глаза, и почувствовал, что у нее перехватило дыхание
- Это помолвка, - мягко закончил я за нее.
Воздух в комнате наполнился звенящим, оглушающим своей тишиной ожиданием. Что творится сейчас в ее душе? Скажет ли она да или события последних часов отрезвили ее? Показали истинный смысл решения, которое ей сейчас предстоит принять? Я не знал ответа ни на один из своих вопросов, но я знал одно, если она откажется сейчас, я все равно дождусь своего часа. Даже если на это уйдет еще сто лет. Я. Дождусь.
- Если ты сейчас снимешь это кольцо. Я пойму, - я медленно положил в ее ладонь два билета на самолет, лишь одним взглядом спрашивая: Ты понимаешь, что это значит? Она ответила мне так же молча. В её глазах я прочёл: Да, понимаю. - Но, если ты оставишь его, и будешь носить, то это значит, что ты моя, не перед людьми, ибо, что нам до людей... И не перед Богом, ибо, что Богу до нас...
- А перед Судьбой, - продолжила она, превращая когда-то, рассказанную мной сказку в реальность
Я больше не ждал ответа.
Я знал, что она скажет.
Да.