Джессика

Сидя в тишине своей спальни, я изучала своё лицо, бледнеющее в глубине большого круглого зеркала. Подвинувшись поближе, так, что мой нос почти уткнулся в холодную зеркальную поверхность, я выискивала в себе какие-то изменения. Но ничего не изменилось — это всё ещё была я. Отчего же тогда мне кажется, что меня вывернули наизнанку?
В дверь тихо поскреблись. - Джесс, - раздался тихий голос мамы.
- Да? - собравшись с силами я извлекла на свет божий заученную улыбку, которая намертво приклеилась к моим губам. После того, как Джейк привёз меня домой, я сказалась больной, и вот уже несколько дней безвылазно сидела дома, отказываясь ходить в школу. Бедная мама, она не понимала, чем я заболела. Симптомов какой-либо болезни у меня не было, но в то же время она не могла игнорировать апатию, что прочно укоренилась на моём посеревшем лице, с которого схлынули все живые краски.
Она деликатно приоткрыла дверь и заглянула в комнату. - Хм... к тебе пришли.
Мои брови удивлённо взлетели вверх. - Кто?
- Молодой человек. Я предложила ему подождать в гостиной, сказала, что схожу за тобой.
Молодой человек? Кто же это может быть? - А он случайно не сказал, как его зовут?
- Сказал, - задумчивый взгляд мамы задержался на моём лице, вычисляя, уж не является ли этот парень причиной моей таинственной болезни. - Джейкоб.
Я еле заметно встрепенулась. - О, я сейчас спущусь.
Она кивнула и закрыла за собой дверь. Моё сердце еле заметно забилось быстрее, рука взметнулась и прижалась к левой стороне груди, словно это прикосновение могло успокоить его.
Джейк в моём доме. Сейчас. Внизу. Ждёт меня. С момента последней встречи, он лишь раз позвонил мне, поинтересоваться о моём состоянии. Разговор вышел несколько неловким.
Я горько усмехнулась. Никогда не мечтала, что лишь подобное происшествие разбудит в нём желание, наконец, узнать мой номер телефона. Интересно, это Белла сказала ему или нашёл по справочнику? В Форксе больше не было семей с фамилией Стенли — это упрощало поиски.
Медленно спустившись по лестнице на первый этаж, я подошла к гостиной. Слегка замешкавшись у входа, я наконец шагнула в комнату и тихо притворила за собой дверь.
Джейкоб стоял в противоположном конце, держа в руках и сосредоточенно изучая одну из фото рамок, выставленных для обозрения на каминной полке. Какой же он высокий! Гораздо выше любого из знакомых мне парней. И сильнее. Я вспомнила, как он баюкал меня, утешая, как согревал в своих объятьях, как целовал мои волосы. Руки вновь привычным жестом взлетели к груди, где задержалось непокорное дыхание, которое только и делало, что подводило меня.
Он был так заботлив со мной, а я не заслужила этой заботы. Я много думала в последние дни... размышляла о себе. Так вот! Я была испачкана, вываляна в грязи, ему не стоило даже стоять рядом со мной, не то что брать на руки, рискуя и самому испачкаться об меня.
Я сделала несколько неуверенных шагов на встречу ему, затем пошла быстрее, пока не поравнялась с Джейком.
Он отвёл взгляд от фотографии и потянулся ко мне. Когда он тыльной стороной руки провёл по моей щеке, всё внутри у меня сжалось от еле сдерживаемого ужаса. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь меня касался. И он в том числе. Я не принимала прикосновений, ни его, ни кого другого. Больше не принимала...
- Эй, привет, малыш, - низкий бархатный голос подействовал расслабляюще на мои туго скрученные нервы. Чувствуя, как жёсткий узел постепенно ослабляется, а боль уходит, я нашла в себе силы взглянуть в лицо Джейку и наткнуться на участливый взгляд карих глаз..
- Привет, - собственный голос показался мне неродным.
- Хорошая фотография, - он повернул руку так, чтобы я смогла разглядеть снимок.
С фото на меня смотрела я сама, улыбающаяся и беспечная на фоне ясного голубого неба и белых барашков волн вдалеке.
- Да, - согласилась я. - Хороший. Это в Ки-Уэсте, два года назад, мы ездили всей семьёй, - я уставилась на фотографию, изучая собственные ещё ничем не опечаленные глаза.
- Ты красивая, - сказал он, смотря вместе со мной на меня двухгодичной давности.
Я вмиг окаменела. Пальцы сомкнулись на стеклянной рамке и выдернули её из руки Джейкоба, возвращая на полку. - Спасибо.
Стоило ли говорить, что я вовсе не чувствовала себя красивой, даже чуть мало мальский привлекательной. Как он вообще может стоять рядом со мной? Разве он не чувствует... разве он не видит...
- Джесс, - его серьёзный тон вывел меня из задумчивости, и я посмотрела на него, чтобы вновь встретиться взглядами. На его лице застыло беспокойство и что-то ещё, чему я никак не могла дать определение. Его раскрытая ладонь легла на мою прохладную щёку. - Джесс, детка, как ты?
- Нормально.
- Я не уверен, - усомнился он.
Сделав над собой усилие, я отстранилась, прижавшись лопатками к каминной полке. - Я не ждала тебя.
- Стоило предупредить, перед тем как заявляться к тебе? - поинтересовался он. - Мне следовало прежде позвонить?
- Позвонить? - прошептала я. - Если бы не это... происшествие, - мой голос предательски надломился, - мы бы так больше и не увиделись, - я не обвиняла его, я просто перечисляла факты. - После того как мы... после... той ночи... Ты ведь не собирался мне звонить.
- Не собирался, - честно подтвердил он.
- И встречаться.
- И встречаться, - повторил он за мной.
- Почему же ты сейчас здесь? - зло прошипела я и испугалась собственного тона.
- Потому что волнуюсь. Потому что мне небезразлично, что с тобой происходит, - просто ответил Джейкоб.
- И с каких же это пор?
- С недавних, - вызывающе кинул он. - Ты почему это в школе не появляешься?
Резкая смена темы слегка ошарашила меня. - Эм... не хочу и не появляюсь.
Он на секунду устало прикрыл глаза. - Это плохо, Джесс. Тебе надо выходить. А ты заперлась в четырёх стенах. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Насупившись, я приготовилась обороняться. - Я не хочу в школу, не хочу никого видеть, вернее не могу, - мой пыл быстро сошёл на нет, я почувствовала как против моей воли губы стали подрагивать, а слёзы подступили к глазам. - Не могу.... не хочу, чтоб они все смотрели на меня, они сразу догадаются, что произошло. А я не вынесу этого.
- Джесс, - Джейкоб притянул меня к себе, а я вся одеревенела в его объятьях, вытянувшись в одну негнущуюся ровную линию. - Что за глупости, никто не будет на тебя смотреть, никто не узнает.
- Отпусти меня, - ровным тоном, насколько это было возможно, произнесла я.
- Нет, - отрезал он, а я попыталась вырваться, но Джейкоб действительно не разжимал объятий. В добавок ко всему он нежно прижался губами к моему лбу и произнёс. - Никуда я тебя не отпущу. Если хочешь поплачь или помолчи, а если хочешь бейся в истерике, можешь даже поколотить меня, если это доставит тебе удовольствие. Вымести на мне всю свою злость, всю обиду, всё, что накопилось, без остатка, но не смей отдаляться, не смей уходить в себя, не смей заниматься самобичеванием. Ты не должна так к себе относиться. Я не позволю, - совершенно серьёзно добавил он.
Словно заворожённая я смотрела, как он склоняет голову, приближаясь к моим губам. Не дыша. Не двигаясь. Боясь, что одно неосторожное движение с его или с моей стороны приведёт к необратимым последствиям, заставит меня закричать или отпрянуть в ужасе.
Это Джейкоб, - напомнила я себе, - его не надо бояться.
Его губы легко, совсем не настойчиво прижались к моим, даря теплоту и ласку, так нужную мне. Язык не пытался грубо ворваться в мой рот. Руки, поддерживающие за спину, не стремились проникнуть под одежду, порвать её или стянуть с меня.
Поцелуй оказался почти мимолётным, эфемерным, словно воспоминание, однако мои губы до сих пор горели от его еле заметного нажатия.
Теперь я могла свободно выдохнуть.
Я почувствовала, как моя рука исчезает в его горячей ладони, Джейк потянул меня за собой на диван. Он сел и я опустилась рядом. Обвив меня одной рукой за плечи, он откинулся на спинку, другую руку Джейкоб положил на подлокотник дивана, показывая своей расслабленной позой, что не представляет для меня никакой угрозы.
- Ну что, посмотрим, что в мире твориться? - с лёгкой усмешкой произнёс он, извлекая из угла дивана пульт от телевизора и нажимая на кнопку. - Нельзя отставать от жизни.
Я невидящим взглядом уставилась на мелькающие на экране картинки, чувствуя как начинаю неотвратимо растворяться от ощущения тёплой ладони на своём плече и близости Джейкоба. Голова против воли наклонилась и устроилась на его груди.
И мне стало так уютно, почти по домашнему.
Спокойно...

Джейкоб

Яичница весело шипела и потрескивала на сковородке. Я влил туда последнее, четвертое яйцо и, посыпав сверху сыром, ненадолго прикрыл крышкой. По кухне тут же разлился упоительный запах растаявшего сыра. Черт возьми, я голоден как волк - не смог удержаться от шутки я. В комнате зазвонил телефон, и через несколько минут трубку поднял Билли.
Я переставил сковородку на стол, отломил кусок хлеба и налил себе спрайта в большую кружку.
- Джейк, - послышался голос отца, - это Лия Клирвотер.
Я немедленно запихал половину обжигающего омлета себе в рот и проорал с полным ртом. - Я обедаю, потом перезвоню.
Несколько минут я спокойно пережевывал еду, не особо прислушиваясь к тихому голосу Билли, потом он заговорил снова. - Она говорит, что ты никогда не перезваниваешь.
Совершенно верно, и сейчас тоже не собирался. Яичница опять пришла на помощь. - Пап, спроси, что она хочет, у меня еда остынет.
Через несколько минут я услышал ответ и чуть не подавился, лучше бы я его не слышал.
- Она желает знать, где вы с Сетом шатались вчера после патруля, и почему Сет проспал сегодня школу?
Я прошел в комнату, сердито шлепая босыми ногами по половицам.
- Отец, я очень тебя прошу, - сказал я так громко, чтобы быть уверенным, она слышит меня на другом конце трубки, - ответь ей сам. Потому, если буду отвечать я, то в своем ответе я использую такие слова, которые приличным девушкам, вроде Лии, даже и не снились.
Билли чуть не расхохотался, но невозмутимо ответил. - Лия, детка, Джейк предлагает тебе выяснить все у Сета, если он захочет, то непременно все тебе расскажет. Он так же желает тебе всего хорошего и доброго дня.
- Спасибо, отец, - произнес я, когда Билли положил трубку.
- Да не за что, - улыбнулся он, - у девушки чудный характер.
Я вернулся на кухню и принялся дожевывать уже порядком остывшую яичницу. Хлопнула входная дверь, значит отец выехал на улицу, покурить. Не понимаю его пристрастия к этой дряни.
Требовательная трель телефона почти заставила меня подпрыгнуть. Ну что ей неймется-то, а? Давно бы уже грубо послал ее, если бы не Сет.
- Да, - рявкнул я в трубку.
- Привет, Джейкоб Блэк, - послышался с другого конца голос Беллз. Я был несказанно рад ее слышать. Но ни ее голос, ни тон, ни обращение не предвещали ничего хорошего.
- О, Беллз, привет, ты сама позвонила мне, значит дело нечисто. Тогда говори сразу, в чём на этот раз я виноват?
- Всё в том же, - довольно резко ответила она. - Ты опять встречался с Джессикой?
Так... Джессика... Черт возьми, а я ведь собирался ей позвонить еще вчера. Она рассказала все Беллз? Или нет? Хотя нет, это не важно, главное - как она себя чувствует? Вот подними трубочку, кретин, и выясни сам, - обругал я сам себя.
- Ну, да, мы виделись, - медленно ответил я.
- Я так и знала! Совесть имей, отстань от моей подруги и хватит её мучить, она тебе не... - заорала она.
- Белла, я... - безуспешно попытался вклинится я.
- Нет уж, не надо меня перебивать. Что ты с ней сделал? Чего наговорил? Или наобещал? Мало того, что после знакомства с тобой она ходила как приведение, так теперь вообще в школе не появляется...
- Как не появляется? - оторопел я.
- Её с начала недели не было ни на одном занятии. Я ей только что звонила, у нее, видите ли, пропало желание посещать уроки. И это всё из-за те...
Черт, похоже, все гораздо хуже, чем я думал. В школе не появляется... Надеюсь, что она хотя бы выходит из дома. Надо срочно с ней поговорить!
- Эм, Белла, постой, тихо, - я пытался вспомнить, записывал ли я когда-нибудь ее номер. По-моему, нет. - Ты можешь... ммм... можешь мне дать номер её телефона?
- Чтоб ты позвонил, и ей стало ещё хуже? - сердито спросила она.
- От моего звонка ей хуже не станет. Говори номер, - ответил я тоном, не терпящим возражений.
Она послушно назвала цифры.
- Спасибо.
- Джейк, у меня ещё вопрос, - на этот раз ее тон был не злым, а скорее просящим.
- Какой?
- О чём вы говорили, когда встречались с семьёй Эдварда?
Ну да, конечно, без кровопийцы никуда. Ни один разговор без него не обойдется!
- А он тебе разве не сказал? - язвительно поинтересовался я.
- Вообще-то нет, - смутилась она.
- Тогда и я говорить не имею права...
- Но, Джейк...
- Белла, не проси, ладно? Пусть твой кровопийца сам тебе всё расскажет.
- Он не...
- Ладно, если я скажу тебе, что мы разъяснили все недоразумения с Калленами, это хоть каплю тебя успокоит?
- Конечно, - в ее голосе послышалось неприкрытое облегчение, - так вы...
- Больше ничего не скажу, не пытай, - предупредил я.
- Ладно, пока, - похоже Белла тут же утратила к разговору всякий интерес. Но меня это ничуть не расстроило.
Когда я повесил трубку, мои мысли были заняты только одним. Как же я, в пылу забот по поимке преступника, умудрился забыть про Джесс? Я был занят установкой дежурства возле ее дома, проверкой маршрута патрулирования, даже пару раз нашел время поговорить с Калленами, черт возьми, чтобы договориться о границах деятельности каждого клана. Я только не нашел времени позвонить Джессике... Да... Мне можно ставить памятник за критинизм.
А теперь выясняется, что она не ходит в школу. Почему мне никто из стаи об этом не сказал? Ведь дежурят же возле ее дома круглосуточно! Видели, небось, что она не ходит в школу... А она вообще из дома выходит? Надо срочно обзвонить всех и выяснить. Рука сама потянулась к телефону... и повисла в воздухе. Не это ли, по выражению отца, "перекладывать с больной головы на здоровую"? Не надо никому звонить. Надо самому собраться и поехать к ней.
Признаться, я никогда еще не ездил к девушкам домой. Я бы даже сказал так: я еще ни разу не ездил домой к девушкам, с которыми спал... после...
Мне никогда и не приходило в голову приехать к ним. Представляю, как это бы выглядело:
- Добрый день, миссис Стенли, я трахнул вашу дочь, кстати не позволите ли зайти?
Нда... Ситуация... Но вот сейчас почему-то мне было все равно, что подумает ее мать, отец, брат... ну, не знаю, кто там у нее есть... Мне было важно знать - насколько тяжело ее состояние, и что нужно сделать, чтобы ей помочь.

***
Она жила в типичном американском доме. Двухэтажный. Свежеокрашенная крыша, на окнах занавески, на подоконниках - цветы. Полукруглый палисадник перед домом, аккуратно скошенная трава. В глубине двора виден огромный гриль для барбикью и газонокосилка. Прямо картинка из журнала.
Дверь открыла женщина средних лет с усталыми глазами.
- Добрый день, - вежливо поздоровался я.
- Добрый день, молодой человек, а вы собственно к кому?
- Я бы хотел поговорить с Джессикой.
- С Джессикой? - ее брови поползли вверх. Несколько минут она молча изучала меня. Представляю, как это все выглядит со стороны. Почти двухметровый индеец, в черной кожаной куртке и старых потрепанных джинсах. Разумеется любая мать приложит максимум усилий, чтобы не подпустить меня к своей дочери.
Вот и ее мать явно не была исключением. В ее взгляде остановившемся на моих длинных волосах, сквозило явное неодобрение.
- А вы уверенны, что она хотела бы поговорить в вами? - наконец, спросила она.
- Совершенно уверен, - заверил я ее.
- Знаете, - начала она, - Джессика не важно чувствует себя в последнее время. По-моему, это не самое удачное время для визитов.
Нет, не напрасно я избегал встреч с мамашами, еще чуть-чуть и я вспылю... И тогда, не видать мне Джессику как своих ушей. Я попытался взять себя в руки, и выдал самую вежливую улыбку, на какую только был способен.
- Давайте поступим так, миссис Стенли, - предложил я, - вы скажете Джессике, что я тут. Если она не захочет со мной общаться, я немедленно уйду.
На лице женщины отразилась борьба. С одной стороны, ей очень не хотелось пускать меня к дочери, а с другой стороны, очень не хотелось проявлять невежливость. Мы, американцы, очень вежливый и корректный народ, - усмехнулся я про себя. Даже с теми, кто нам не нравится. Особенно, с теми, кто нам не нравится. А я ей не нравился. Очень.
- Ну что, ж, заходите, - она посторонилась, открывая пошире дверь и впуская меня в просторную гостиную. - Подождите здесь, я поговорю с дочерью.
Она вышла из комнаты, а я принялся беззастенчиво разглядывать интерьер. Как это все было не похоже на мой собственный дом. Здесь везде ощущалась рука хозяйки. И в нереально чистых полах, и в массе совершенно не нужных предметов, расставленных по гостиной. Вот например ваза на полу - горлышко узкое, цветов не поставишь. Ну и зачем она тогда нужна? У нас с отцом все было разумно и функционально.
Я подошел к большому камину, заставленному массой каких-то фигурок и рамочек с фотографиями. Мое внимание привлекла одна, особенно удачная. Радостно улыбающаяся Джес на фоне воды. Сердце болезненно сжалось. Как она здесь не похожа на девушку, которую я видел несколько дней назад.
Ее медленные неуверенный шаги я услышал издалека, но не стал оборачиваться, давая ей возможность передумать и уйти. Она не ушла. Когда она была совсем близко, я медленно, чтобы не напугать ее резким движением, обернулся.
Ее было почти не узнать. Похудела, осунулась, плечи опустились так, словно на них давила тяжесть всего мира. Блестящие когда-то волосы потускнели, стянутые в тугую косу. Замедленные движения и безжизненные глаза.
Я смотрел на нее и не понимал, чего во мне сейчас больше - желания отомстить или желания защитить и утешить.
Протянув руку, я прикоснулся к ее щеке. Она вся сжалась, как только моя ладонь коснулась ее кожи, но руку я убрал только скользнув до подбородка. Убери я руку сразу - это было бы равносильно признанию ее страха. А я пока не был уверен, хочет ли она показать его или скрыть.
- Эй, привет, малыш, - шепнул я наклоняясь над ней.
- Привет, - ее монотонный голос резанул слух.
Ох как все плохо... Как все совсем плохо, - пронеслось у меня в голове. Ну, и какую нейтральную тему выбрать? Никогда не был силен в светских беседах. Я перевел взгляд на снимок в моей руке. - Хорошая фотография.
- Да, - послушно согласилась она. - Хорошая. Это в Ки-Уэсте, два года назад, мы ездили всей семьёй.
- Ты красивая, - я сделал еще один осторожный шаг - и промахнулся.
Выражение ее лица неуловимо изменилось. Она смотрела на меня с вызовом и... испугом. Черт возьми, что я сказал не то? Ее испугал комплимент? Но почему? Ее пугают ласковые слова в принципе? Или она боится, что далее последует предложение близости? Как же трудно понять, что сейчас происходит в ее голове. Спокойно Джейк, нет ее вины в том, что ее реакция неадекватна. Просто помни это.
Уже несколько минут она безуспешно пыталась вырвать рамку из моей руки, ей это не удавалось, но она похоже этого совершенно не замечала. Все дергала и дергала пластмассовый прямоугольник. Я разжал пальцы, позволяя ей вытащить фото из моей руки.
- Спасибо, - ее голос предательски зазвенел.
- Джесс, - попробовал я еще раз, - Джесс, детка, как ты?
На этот раз она не вздрогнула, когда я снова прикоснулся рукой к ее щеке. Это не могло ни радовать.
- Нормально, - тусклый голос заставлял усомниться в правдивости ее слов.
- Я не уверен, - как можно мягче произнес я. Не знаю, что напугало ее на этот раз, но она отпрянула от меня, вжавшись в каминную полку... В глазах немой ужас... Прерывистое дыхание... судорожно стиснутые кулаки... Словно животное... маленькое загнанное животное...
- Стоило предупредить, перед тем как заявляться к тебе? - я постарался, что бы мой голос звучал спокойно. - Мне следовало прежде позвонить?
- Позвонить? Если бы не это... происшествие, мы бы так больше и не увиделись... После того как мы... после... той ночи... Ты ведь не собирался мне звонить, - быстро зашептала она.
Вот это был неожиданный поворот. Откровенно говоря, я не большой любитель выяснять отношения. Да и зачем? По-моему, я всегда предельно ясно даю понять, как далеко заходят мои интересы. Если есть возражения - нам не по пути. Никаких взаимных обид. И вот теперь Джесс. И что прикажете делать? Рассказать красивую сказку, мол всегда хотел позвонить, да вот только руки не доходили. Ну, уж нет, увольте. Не уверен, что правда, это то, что ей надо сейчас. Но и откровенная ложь может вызвать в ней совершенно пустые надежды. В конце концов, я не психолог, и единственное, что я могу сделать - полагаться на свой опыт и интуицию. И они оба, в два голоса твердят - говори правду. Какой бы она не была.
- Не собирался, - подтвердил я.
- И встречаться, - как то обреченно добавила она.
- И встречаться.
- Почему же ты сейчас здесь? - неожиданно горячо прошептала она.
Вот уж действительно, почему? Как будто я сам не задавался этим вопросом, мчась сюда как угорелый. И ответ мне не нравился. Ох, как не нравился. Привязываться к случайной партнерше - последнее дело. Это Джесс то случайная? - прошептал голос внутри меня. Я сжал кулаки, прерывая пустой и ненужный внутренний спор.
- Потому, что волнуюсь. Потому, что мне небезразлично, что с тобой происходит.
- И с каких же это пор? - не сдавалась она.
- С недавних, - отрезал я и переменил тему. - Ты почему это в школе не появляешься?
- Эм... не хочу и не появляюсь.
Не понравился мне тон, которым это было сказано. В нем сквозил страх, обреченность и безразличие... какая-то пустота. Вот мы и добрались до самого сложного на данный момент.
- Это плохо, Джесс. Тебе надо выходить. А ты заперлась в четырёх стенах. Ничего хорошего из этого не выйдет, - я попытался вложить в свой голос как можно больше убедительности.
- Я не хочу в школу, не хочу никого видеть, вернее не могу. Не могу.... не хочу, чтоб они все смотрели на меня, они сразу догадаются, что произошло. А я не вынесу этого, - мне казалось, я могу видеть слезы, готовые сорваться с ее ресниц.
- Джесс, - я притянул ее к себе, чувствуя, как она сжимается от ужаса в моих объятиях. - Что за глупости, никто не будет на тебя смотреть, никто не узнает.
- Отпусти меня, - медленно и отрешенно произнесла она.
И тут я понял, что не отпущу. Ни за что. Никогда я еще не ощущал ответственность так отчетливо и ясно. Как же я могу отпустить ее, такую ранимую, испуганную, несчастную? Кто тогда поможет ей? Кто вернет ее к жизни? Я должен, я обязан победить ее страх. Кроме меня, этого никто не может сделать. Да она попросту не позволит никому даже приблизиться к ней. Не только она не позволит, ты тоже никого не подпустишь к ней, - вновь проснулся коварный голос внутри меня. Но у меня сейчас не было времени на диалог с самим собой. "Я с тобой потом разберусь," - мысленно пообещал я ему и тихо и отчетливо произнес.
- Нет. Никуда я тебя не отпущу. Если хочешь поплачь или помолчи, а если хочешь бейся в истерике, можешь даже поколотить меня, если это доставит тебе удовольствие. Вымести на мне всю свою злость, всю обиду, всё, что накопилось, без остатка, но не смей отдаляться, не смей уходить в себя, не смей заниматься самобичеванием. Ты не должна так к себе относиться. Я не позволю.
Она трепыхалась в моих объятиях, словно птичка, попавшая в силки, но я не разжимал рук. Если мне удастся переломить ее ужас сейчас, то это будет ее первым шагом в битве с ее паникой, в которой я обязан выйти победителем.
Постепенно, ее дыхание успокаивалось, а биение ее сердца, которое я слышал в собственной грудной клетке, замедлялось и из ломанного превращалось в более размеренное.
Я осторожно приблизился к ее губам и легонько прикоснулся к ним своими. Только легкое касание. Самый мягкий и легкий поцелуй, который только возможен. Просто для того чтобы напомнить о том, что в мире существует нежность и ласка.
Она не ответила мне, но и не пыталась отстраниться или отвернуться. И это само по себе было победой, пусть маленькой, но - победой. Теперь я уже не сомневался, я смогу ее вытянуть. Нужно только время. А его у меня хоть отбавляй. Я парень терпеливый.
Медленно, словно не отдавая себе отчета в своих собственных действиях, она подняла руку и осторожно коснулась своих губ, в том месте, где их только что касался я.
Правильно, Джесс, умница, - подумал я, - видишь, твои губы не болят от моих поцелуев, и никогда не будут болеть.
Но вслух, говорить этого я не стал. Еще не время для подобных разговоров. Вместо этого я взял ее за руку и потянул за собой на диван.
- Ну что, посмотрим, что в мире творится? - перешел я на нейтральную тему. - Нельзя отставать от жизни.
Она послушно уселась возле меня и устремила взгляд в экран. Не прошло и нескольких минут, как ее головка оказалась на моем плече и меня захлестнула, не ведомо откуда взявшаяся волна нежности...