Эдвард

Я осторожно перенес ее через поваленный ствол дерева, и нашему взору открылась поляна. На траве была расстелена скатерть. Точно как на картинке. В красно-белую клетку.
- Эдвард, что это? - Белла переводила изумленный взгляд с меня на натюрморт.
- Ну, это пикник, - с удовольствием произнес я романтичное слово. Ну, правда, было в этом слове, что-то романтичное, кроме того, я никогда пикников не устраивал. Вообще, мне казалось, с Беллой я восполняю все пробелы в моей жизни. Делаю все то, что наверняка делал бы, если бы остался человеком.
- Ага, я догадалась, - произнесла она, осторожно обходя ткань, заботливо расстеленную мной на земле. Потом она села на камень, торчавший из земли.
- Нет, нет, Белла, - запротестовал я, - камень холодный. - Я подхватил ее на руки и, опустившись на ствол дерева, усадил ее к себе на колени. - Вот так совсем другое дело.
- Ну, - рассмеялась Белла, - твой аргумент не актуален, не могу сказать, что у тебя на коленях намного теплее.
- Верно, - весело согласился я, покрепче прижимая ее к себе, - но зато так мне нравится гораааздо больше. Такой аргумент тебя устроит?
- Такой да.
- Ну, что тебе подать? - я с гордостью обозрел импровизированный стол. И остался крайне доволен.
А начиналось все очень просто. Я нашел дома в холле какой-то журнал Розали. Пока я ждал Эмметта и Джаспера, от нечего делать принялся листать глянцевые страницы. Внезапно мое внимание привлек заголовок «Пикник на природе: сделай приятное любимому!»
Под статьей была помещена фотография с улыбающейся парой. Мужчина заботливо обнимал миловидную женщину, и оба они выглядели очень счастливыми и довольными. Оглянувшись по сторонам я аккуратно вырвал страничку, отчетливо понимая, что если этот акт вандализма будет замечен Розали, не сносить мне головы, и, приняв независимый вид, ретировался из дома. Позвоню Джасу и Эммету, скажу, что присоединюсь к ним попозже.
Не долго думая, я отправился в ближайший супермаркет. После последнего эксперимента с шоколадкой, я тщательно изучил месторасположение всех продуктовых магазинов.
«Пикник на природе, сделай приятное любимой»,- напевал я про себя, делая небольшую поправку в последнем слове.
В супермаркете, я направился к отделу с сырами, на ходу вытаскивая журнальный лист. Тут, меня ждало жестокое разочарование. Названия сыров были написаны на картинке таким мелким шрифтом, что даже я не мог их прочитать. Но у меня уже имелся некоторый опыт в решении подобных проблем. Я просто попросил продавщицу подать мне то, что подороже. Точно так же я поступил и со всеми остальными продуктами. Оплатив и тщательно запаковав все это великолепие в плетеную корзинку, которую я нашел тут же, в магазине, я спрятал ее в багажник. Забрав Беллу сегодня из дома, я привёл её на эту поляну, где уже заранее всё подготовил. Почему бы ни ознаменовать начало выходных вот таким пикником?
- Эдвард, скажи, а сколько человек приглашены на обед? - поинтересовалась Белла.
- Только я и ты, - ответил я. - Но кушать будешь только ты. Я предлагаю распределить роли так: ты будешь есть, а я на тебя смотреть, идет?
- Да запросто, - развеселилась она, - только при одном условии, если мне в этом ответственном деле, поможет... - она на секунду задумалась, словно подсчитывая что-то в уме... - ну да, пожалуй, хватит... - прошептала она себе под нос. - Рота солдат, ну или полковой оркестр на худой конец.
- Какая рота солдат? - немедленно рассвирепел я. - Какой полковой оркестр?
- Ну, небольшой такой, человек тридцать, не больше, - совершенно серьезно ответила она.
- Белз, ты о чем? - прошептал я, напрочь сбитый с толку.
- А о том, - она шутливо толкнула меня в плечо, - что съесть такое количество сыра в одиночку я способна разве что за неделю.
- А что же делать? - совершенно растерялся я.
- Как что, положить в холодильник.
- Угу, в холодильник, - машинально повторил я, судорожно пытаясь сообразить, есть ли он у меня дома, и если есть, то подключен ли к электричеству.
- Эдвард, - от нее не укрылось мое потерянное выражение лица, - вот только не говори, что у тебя дома нет холодильника...
И тут я вспомнил!
- Есть, Белла, точно есть! И даже работает!
- Ух ты, - восхитилась она.
- Ну да, - подтвердил я. - В прошлом году Эммет решил сделать Розали на день рождения сюрприз. Он заказал ей тропических бабочек. Хотел их выпустить в ее комнате утром. Было бы очень романтично.
Белла зажала рот рукой, чтобы удержать рвущийся наружу смех. - Ты хочешь сказать, что Эммет...
- Ну... бабочки пришли в огромной коробке... он не знал, куда поставить ее, чтобы Роуз не нашла...
- И он положил их... - Белла не выдержала и расхохоталась. – Ой, не могу... он спрятал их в холодильнике?
- Ну, туда сестра точно не заглядывает, - смущенно закончил я. - Она с ним потом неделю не разговаривала!
- Охотно верю, - прошептала Белла, вытирая слезы, выступившие у нее на глазах от смеха. - Бедные бабочки. Мне их жаль!
- Ну, если честно, брата я люблю гораздо больше бабочек, поэтому мне его было более жалко, - грустно ответил я, но тут же повеселел. - Зато я точно знаю, что холодильник работает.
- Ой, Эдвард, я тебя умоляю, не смеши меня больше, - замахала она руками, потом, уставившись, куда-то в середину импровизированного стола, снова покатилась со смеху.
- Это что? - спросила она, указывая на длинную бутылку.
- Кетчуп, - серьезно ответил я, - а рядом еще соус «тысяча островов» и «барбикью». А ты не знаешь их?
- Да нет, знаю, - она совсем задыхалась от смеха. - Зачем ты купил кетчуп? На сыр мазать? И «барбикью»? И «тысяча островов»?
- Ну, не знаю, - рассердился я, - я сделал все, так же как на картинке, вот, смотри сама, - я протянул ей сложенный вчетверо листок. - Там правда маленькие пакетики кетчупа, ну я купил большую упаковку, подумал, может тебе понравится. А там на той же полке стояли и эти соусы. Продавщица сказала, что они хорошие. Ну, я и взял, на всякий случай.
Белла развернула листок.
- Эдвард, да это же реклама! - опять рассмеялась она. - Реклама гастрономического магазина. Смотри, они тут все что угодно понарисовали, но это вместе не едят.
- Правда? - сконфузился я.
- Правда, - серьезно подтвердила Белла.
- Хорошо, - смирился я, - у меня есть решение всех проблем.
- Какое? - Белла повернула ко мне удивленное лицо.
А вот такое: я прикоснулся к ее губам пальцами, потом провел по ключице, и не отрывая от нее глаз расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
- Что ты делаешь? - шепотом спросила она.
- Ну, раз кормить тебя у меня получается плохо, буду делать то, что у меня получается хорошо, - ответил я, притягивая ее к себе еще ближе и накрывая ее губы своими...

***
- Я готов целовать тебя вечно, - выдохнул я, отрываясь от нее.
- Вечно... - как эхо повторила она, рассеяно проводя кончиками пальцев по моим губам. - Вечно...
Она подняла на меня внезапно посерьезневшие глаза. - А знаешь, Эдвард, наши понятия о вечности сильно различаются.
Я удивленно посмотрел на нее. Белла никогда раньше не заговаривала о моей сущности в таком тоне. Каком-то обреченно-печальном.
- Мне очень жаль, Белла, - прошептал я, прижимая ее к себе.
- А мне нет, - внезапно ответила она. - Эдвард, сколько тебе было лет, когда Карлайл обратил тебя?
- Семнадцать, - ответил я, силясь понять, куда она клонит.
- И значит, ты навсегда останешься семнадцатилетним? - уточнила она.
- Технически, да, - подтвердил я.
На несколько секунд она замолчала, потом задала следующий вопрос.
- Эдвард, сколько лет ты сможешь еще прожить в Форксе, не вызывая подозрений? Ведь ты не стареешь. Два года? Три? Пять? А потом? Что мы будем делать потом?
- Потом мы уедем из Форкса, - спокойно ответил я. - Ты и я.
- Хорошо, - согласилась она, - а что потом?
Я не совсем понимал, к чему она клонит, но у меня давно был готов ответ на этот вопрос. Правда, я хотел это сделать не так, совсем не так. Но этот разговор, неожиданно превратился во что-то гораздо более судьбоносное, чем просто беседа во время пикника, и дальше откладывать смысла не было.
- Потом, мы поженимся Белла, как только окончим школу.
Ее брови удивленно поползли вверх. По-моему она ожидала от меня какого угодно ответа, только не этого. Интересно, чему она так удивляется, была бы мой воля, я бы женился на ней прямо сегодня. И все сделал бы правильно. И алтарь, и кольцо, и брачная ночь. Но что-то мне подсказывало, что такое развитие событий навряд ли устроит саму Беллу, да и ее родителей тоже.
- Эдвард, ты мне делаешь предложение? - она прижала руки ко рту.
- Нет, Белла, - серьезно ответил я. - Я не делаю тебе предложения, потому что так предложение не делают. У меня нет ни кольца, ни цветов, даже никакого самого маленького подарка для тебя. Я просто сообщаю, что собираюсь жениться на тебе, как только мы окончим школу. Когда я попрошу твоей руки, я очень надеюсь, что ты ответишь мне положительно, но если этого не произойдет, я переверну мир и все-таки добьюсь твоего согласия. Ты говорила о вечности? Я ждал тебя целую вечность, и теперь я ничему и никому не позволю разлучить нас.
Она не ответила. Она просто вскинула руки наверх, к моему затылку, и потянула меня к себе. Я поддался ее действиям, не отрывая взгляда от ее глаз, пока мои губы не встретились с ее. Не было в этом поцелуе страсти, не было и желания, была одна лишь всепоглощающая нежность, признание в любви.
- Эдвард, тебе не придётся переворачивать мир, чтобы услышать моё согласие. Ты можешь получить его хоть сейчас. Моё единственное желание - быть рядом с тобой, - она сделала небольшую паузу и добавила, - вечно...
- О чем ты говоришь Белла? - мой собственный голос, показался мне чужим. Я уже догадывался, но отказывался в это верить.
- Эдвард, сделай меня такой, как ты, - твердо произнесла она.
- Ты не знаешь, о чем говоришь, - я стиснул ее плечи, - не знаешь, о чем просишь. То о чем ты говоришь, это не жизнь, понимаешь, не жизнь... Муки превращения, вечная жажда, постоянное чувство вины. Ты не хочешь этого, любимая, не хочешь...
- Я скажу тебе, Эдвард, чего я не хочу. Я не хочу выйти за тебя замуж и стареть с каждым днем. Я не хочу натыкаться на осуждающие взгляды, когда буду идти с тобой семнадцатилетним по улице в свои тридцать. Я не хочу видеть жалость в твоих глазах, когда мне будет шестьдесят, и я не хочу угаснуть у тебя в объятиях, когда мне будет девяносто.
- Белла, я буду любить тебя всегда, - попытался возразить я. - И в тридцать, и в шестьдесят и в девяносто.
- Верю, - перебила она меня, - вот только я любить себя не буду. Невозможно любить себя в сорок, не считать морщины и седые волосы, если рядом с тобой находится семнадцатилетняя весна.
- Ты не понимаешь, - быстро зашептал я, - это больно, мучительно, страшно, ради чего, любимая?
- Ради нас, - просто ответила она. - Больно, мучительно и страшно - это жить без тебя. С тобой, я смогу все.
- Но, как ты можешь согласиться сознательно на такое существование? Никто из нас не принимал такого решения. Ни у кого не было другого выхода...
- Да как ты не понимаешь, - она опять не дала мне договорить, - и у меня нет выбора, если я хочу быть с тобой. А я ничего так не хочу, как быть с тобой. Я прошу тебя, не надо отвечать сейчас, просто подумай об этом, хорошо? Подумай, и мы вернемся к этому разговору.
- Хорошо, - скрепя сердцем ответил я и прижал ее к себе. - Я подумаю.

Белла

Сидя на кухне, я смотрела в окно на настырно пробивающее сквозь облака ноябрьское солнце. В противоположном углу Маленький Бродяга старательно пил молоко из уже полуопустевшего блюдца. Ещё несколько недель и приставку «Маленький» можно будет опустить, - подумала я, рассматривая значительно подросшего котёнка. Сейчас он во всю наслаждался своим кошачьим подростковым возрастом. Подолгу убегал из дома на поиски приключений, зато всегда возвращался ко времени обеда. Если раньше он не решался показать носу дальше нашего заднего двора, то теперь свободно разгуливал по окрестностям и прилегающему лесу. Ещё немного времени и у него начнётся романтическая пора, - с некой долей грусти подумала я.
Со второго этажа до меня доносился приглушённый храп Чарли. Наконец-то отец отдохнёт. Я довольно улыбнулась тому, что он дома. Эдвард, когда уходил, сказал, что тот опять пришёл под утро. Впрочем, меня это уже не удивляло, лишь усиливало беспокойство. Поймали бы они, наконец, этих преступников, ну не могут же те так легко и безнаказанно бегать от полиции двух штатов.
Сложив руки на столе, я опустила на них голову и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием дома. Примерно через час должен был вернуться Эдвард. Интересно, он опять появится на пороге или мне подняться обратно в спальню и ждать его там. Поразмыслив, что, вероятнее всего, в дверь он звонить не будет, из-за опасения разбудить и так сверх меры уставшего Чарли, я направилась обратно в свою комнату, не забыв при этом по пути наклониться и погладить Бродягу. Тот довольно мяукнул, потыкавшись мне мордочкой в ладони, и вновь побежал по своим делам.
Тихо притворив дверь спальни, я подумала, чем бы занять себя до возвращения Эдварда. Стоило, наверное, в первую очередь застелить кровать. Мой взгляд скользнул по беспорядочному вороху простыней, подушек и перекрученному одеялу. И я почувствовала, что краснею.
Как бы я хотела, чтобы сегодняшняя ночь не кончалась. Всё было так чудесно. И для меня, и для него. Впрочем, в нашем распоряжении все последующие ночи... и дни... Я подняла руку, мечтательно дотронувшись до своих губ, вспоминая...
- Уже проснулась, - прервал мои размышления такой родной мне голос. Я обернулась. Эдвард шагнул в комнату через окно.
- Интересно, а что будет, если кто-нибудь из наших соседей заметит, что в окно дочери шефа полиции каждый день проникает один возмутительно красивый субъект?
- Нет, - отрицательно покачал он головой. - Никто не заметит.
- Откуда такая уверенность? - поинтересовалась я.
- Белла, я никогда не скомпрометирую девушку. И не буду афишировать всей округе, что захожу к ней в гости в столь ранний час.
- О! Это ты называешь «заходить в гости». Обычно люди ходят в гости через дверь, никак не через окна, - прильнув к его груди, я добавила. - И уж точно не по ночам... и не с первыми лучами солнца.... хм... но я не возражаю.
Посмеиваясь, он наклонился к моим губам. Целоваться сквозь смех оказалось очень приятным занятием.
- Я сейчас переоденусь и вернусь. Честно говоря, не подумай, что я против, просто ждала тебе позже и не успела приготовиться и всё убрать.
- Собирайся спокойно, я никуда не тороплюсь, - успокоил он меня.
Да, куда уж торопиться, когда в запасе вечность, - подумала я, выходя из комнаты, и нахмурилась. Это напомнило мне об одном весьма важном вопросе, который мне хотелось обсудить с Эдвардом. И чем скорее я задам его, тем лучше. Главное, выбрать подходящий момент.
Вернувшись из ванной, я обнаружила, что Эдвард деловито заправляет мою постель. Это было так необычно, что я чуть не рассмеялась. Зато теперь она не походила на поле битвы, по которому пронёсся торнадо.
- У меня для тебя небольшой сюрприз, - довольно сообщил он мне.
Сюрприз? Не очень то я их любила, только вот Эдварду я об этом не скажу. Впрочем, смотря, что за сюрприз.
- Какой?
- Увидишь, - он подошёл, заботливо застегнул молнию на моей куртке и легко поднял меня на руки. - Только сначала нам надо добежать до него.
Пока мы неслись через лес, я строила догадки, что же задумал Эдвард, но никак не могла остановиться на какой-либо здравой идее. Наконец, мы выскочили на поляну, посередине которой была расстелена скатерть в красно-белую клетку, заставленная разными коробочками.
- Эдвард, - изумлённо начала я, - что это?
- Ну, это пикник, - довольно произнёс он, ставя меня на ноги.
- Ага, ну, я так и подумала, - произнесла я, направляясь к большому валуну с другой стороны импровизированного стола.
- Нет-нет, Белла, камень слишком холодный, - подхватив меня на руки, он опустился вместе со мной на ствол поваленного дерева. - Вот – совсем другое дело.
Я тихо рассмеялась. – Эдвард, не сказала бы, что на твоих коленях намного теплее.
- Действительно, - его удивлённое лицо рассмешило меня, когда он понял, что я права. - Но зато так мне нравится гораздо больше. Такой аргумент тебя устроит?
Я согласна кивнула, поправляя ему ворот куртки, хотя он вовсе не нуждался в этом и лежал как всегда идеально.
- Ну, что тебе подать? – Эдвард искренне наслаждался пикником и весь так и лучился от удовольствия.
Я перевела взгляд на содержимое многочисленных коробочек и на еду, расставленную на клетчатой скатерти. От увиденного мои глаза удивлённо распахнулись.
- Эдвард, - аккуратно начала я, - а скажи, сколько человек приглашено на пикник?
- Только я и ты, - его глаза сияли. - Но это всё для тебя. Предлагаю распределить роли следующим образом: ты будешь есть, а я на тебя смотреть. Как идея?
- Да запросто. Но при одном условии. В этом ответственном деле мне поможет… - я закусила губу, пытаясь сдержать смех. – ... Ну, да, пожалуй, хватит... рота солдат, ну или полковой оркестр на худой конец.
- Какая рота солдат? Какой полковой оркестр? – Эдвард, нахмурившись, смотрел на меня. А я с трудом сдерживала смех. Всего минуту назад он был так доволен своей идеей. Мне не хотелось расстраивать его, но отказать себе в удовольствии слегка подшутить над ним, я не могла. Эдвард – он весь в этом, он никогда ничего не делает наполовину. Он всегда всё делает сверх меры. Но, в простых человеческих вещах, таких, например, как организация пикников, этого не требовалось.
- Ну, небольшой такой оркестр… человек тридцать… не больше – путём неимоверных усилий, я оставалась серьёзной.
- Белла, ты о чем? - прошептал он, совершенно сбитый с толку.
Наконец, не сдержавшись, я рассмеялась, пряча лицо у него на плече.
- А о том, что съесть такое количество сыра в одиночку, я способна разве что за неделю.
- Да? И что же теперь делать? – растерялся Эдвард, потрясённо взирая на продукты.
- Как что? Положить в холодильник. И тогда ничего не пропадёт, - успокоила я его.
- Угу, в холодильник… - задумчиво протянул он.
- Эдвард, вот только не говори что у тебя дома нет холодильника... – ахнула я. И, правда, наличие холодильника в семье вампиров весьма сомнительно. Ну, ничего, если что, я могу разместить всю лишнюю еду у себя в холодильнике. Ещё раз окинув взглядом её количество, я поправила – нет, вся, пожалуй, не поместиться, половину точно раздам друзьям.
- О, у меня действительно есть холодильник, Белла, точно есть! – встрепенулся Эдвард. - И он даже работает!
- Ух, ты, - я опять боролась со смехом.
- Ну да, В прошлом году Эммет решил сделать Розали на день рождения сюрприз. Он заказал ей тропических бабочек. Хотел выпустить их в комнате. Было бы очень романтично. Жаль, не вышло.
Теперь, чтобы сдержаться, мне пришлось зажать рот рукой. - Ты хочешь сказать, что Эммет...
- Ну... бабочки пришли в огромной коробке... – принялся объяснять Эдвард логику Эммета. Хотя, на мой взгляд, искать логику в поступках Эммета - напрасное занятие. – Так вот, он не знал, куда поставить ее, что бы Роуз не нашла...
- И он положил их... ой не могу... – я всё-таки расхохоталась до слёз. - Он спрятал их в холодильнике?
- Ну, туда сестра точно не заглядывает. Она, между прочим, с ним потом неделю не разговаривала!
- Охотно верю. Бедные бабочки. Мне их жаль! – я боялась даже предположить, что с ними стало.
- Ну, если честно, брата я люблю гораздо больше бабочек, поэтому мне его было более жалко, - он посерьёзнел, видимо, вспоминаю недельную ссору Эммета с Роуз, но затем снова заулыбался. - Зато теперь я точно знаю, что холодильник работает.
- Ой, Эдвард, я тебя умоляю, не смеши меня больше, - я отвела взгляд от его озадаченного лица и тут же пожалела от этом. Прямо посередине скатерти стояло несколько больших бутылок: от ярко-красного до светло-горчичного цвета. - Это что такое? – выдохнула я.
- Кетчуп, а рядом еще соус «тысяча островов» и «барбикью». Разве ты не знаешь их?
- Да нет, знаю, - меня снова затрясло от беззвучного хохота, но в то же время захотелось повернуться к Эдварду и зацеловать его. В своём старании сделать всё идеально, всё правильно, он явно переборщил. Но ведь он старался для меня. Даже его оплошности казались такими милыми, такими забавными. - Зачем ты купил кетчуп? – спросила я. - На сыр мазать? И «барбикью»? И «тысяча островов»?
- Ну не знаю, - досадливо выдохнул он и сунул руку в боковой карман, выуживая сложенный в несколько раз листок. – Вот, посмотри, - протянул он мне его. - Я сделал все так, как на картинке. Там правда маленькие пакетики кетчупа, ну, я купил большую упаковку, подумал, может тебе понравится. А там на той же полке стояли и эти соусы. Продавщица сказала, что они хорошие. Ну, я и взял, на всякий случай.
Я развернула листок, уставившись на красочную рекламу, изображающую парочку за романтичным времяпровождением.
- Эдвард, да это же реклама деликатесного магазина. Смотри, тут много продуктов, которые вместе не едят.
- Правда? – Эдвард искренне огорчился, печально взирая на глянцевый лист.
- Правда, - я бросила рекламу на скатерть и та, покружившись, приземлилась на пёструю ткань, которая в точности, вплоть до цветовой гаммы повторяла скатерть на фотографии. Эдвард сделал всё правильно, чётко по схеме, видимо, искренне веря, что так всё и должно быть. Сердце сладко сжалось от его заботы.
- Хорошо, у меня есть решение всех проблем, - прошептал он.
- Какое? – повернулась я к нему, в ожидании ответа.
Его правая рука легла мне на бедро, притягивая ближе. Кончиками пальцев он провёл по моим губам, скользнул в ворот рубашки, расстегивая верхнюю пуговицу и лаская ключицу. Я резко выдохнула и заёрзала на его коленях, чувствуя, как тяжелеют мои веки, словно я впадают в некий транс от его прикосновений.
- Что ты делаешь? – незаметно для себя я перешла на шёпот.
- Ну, раз кормить тебя у меня получается плохо, - вторая пуговица на рубашке поддалась его ловким пальцам, - буду делать то, что у меня получается хорошо…

***
- Я готов целовать тебя вечно, - оторвавшись от моих губ, выдохнул Эдвард.
- Вечно... – вот оно это слово. Именно о вечности мне надо с ним поговорить. Вечность – это то, что есть у него, и чего нет у меня… по крайней мере, пока, как я надеялась. - А знаешь, Эдвард, наши понятия о вечности сильно различаются.
По-моему, мне удалось слегка удивить его. Но весь блеск из его глаз вдруг внезапно куда-то исчез. Он прижался губами к моему виску и поближе притянул меня к себе. - Мне очень жаль, Белла.
- А мне нет. Эдвард, сколько тебе было лет, когда Карлайл обратил тебя?
- Семнадцать.
Столько же, сколько и мне сейчас, подумала я. – Значит, ты навсегда останешься семнадцатилетним?
- Технически, да, – кивнул он.
Технически… я погрузилась в долгие размышления. Его юность осталась с ним навсегда. Внешне за прошедшие года он ни капли не изменился, но я уже давно, с первых наших встреч, поняла, что передо мной личность настолько многогранная, насколько глубокая и серьёзная.
Эдвард не изменился, но простые люди меняются. И для этого не нужны года. Да, иногда простые изменение проходят незаметно для человеческого взгляда, но, когда пролетающие дни складываются в месяца, а те в свою очередь в года, странно взрослеть, замечая, что люди рядом, не меняются. Такого просто не бывает.
- Эдвард, сколько лет ты сможешь еще прожить в Форксе, не вызывая подозрений? Ведь ты не стареешь. Два года? Три? Пять? А потом? – глубоко вздохнув, я задала тот вопрос, что мучил меня. - Что мы будем делать потом?
- Потом мы уедем из Форкса, – спокойно ответил он, словно других вариантов не существовало. - Ты и я.
- Хорошо, а что потом?
- Потом мы поженимся Белз, как только окончим школу, - сказал он, словно уже давно всё решил и не видел никаких других вариантов.
Но для меня эти слова прозвучали, словно гром среди ясного неба. Поженимся? Каково это быть женой? Я ничего об этом не знаю... я не знаю, как быть женой... я не умею... и я не думала об этом... Никогда в своих мечтах я не заходила так далеко. Я и Эдвард, его кольцо на моём пальце, и нежный поцелуй у алтаря, и слова и в горести, и в радости, и я смотрю на его лицо сквозь тонкую вуаль фаты, и первый танец в новом качестве, и он так красив, когда, улыбаясь, протягивает мне свою раскрытую ладонь... Всё это промелькнуло перед моими глазами за долю секунды. Каково это - быть замужем за Эдвардом? Называть его своим мужем?
Я усиленно заморгала, смахивая непрошенные слёзы. - Эдвард, ты...? Ты мне делаешь предложение?
- Нет, Белла, я не делаю тебе предложения, потому что так предложение не делают, - мои пальчики исчезли в его прохладной ладони. - У меня нет ни кольца, ни цветов, даже никакого самого маленького подарка для тебя, - он печально вздохнул, будто считая, что сейчас не совсем подходящее время для подобного разговора. - Я просто сообщаю тебе, что собираюсь жениться на тебе, как только мы закончим школу. Когда я попрошу твоей руки, я очень надеюсь, что ты ответишь мне положительно, но если этого не произойдет, я переверну мир, и все-таки добьюсь твоего согласия. Ты говорила о вечности? Я ждал тебя целую вечность, и теперь я ничему и никому не позволю разлучить нас.
Мне не нужны были ни подарки, ни кольца, ни цветы. Всё это лишнее. Не для нас. И неужто он считает, что я буду бегать от него, отказываясь от предложения? Да, возможно, я никогда не рассматривала эту перспективу. И я только заканчиваю школу. Брак не входил в мои планы. Впрочем, ещё три месяца назад я вообще не планировала влюбляться в вампира. После переезда в Форкс жизнь просто встала с ног на голову и каким-то непостижимым образом она, наконец, обрела смысл, стала правильной, единственно верной. Отказ? Я никогда не обижу Эдварда подобным образом. Если он предложит хоть сейчас поехать искать священника, никаких возражений от меня не последует. И даже праведное возмущение отца и матери меня не остановит.
Я прильнула к губам Эдварда, притягивая его ближе. Он без возражений поддался мне, а мне хотелось, чтобы мой поцелуй, развеял все его сомнения по этому поводу. Всё же я сочла за лучшее добавить. - Эдвард, тебе не придётся переворачивать мир, чтобы услышать моё согласие. Ты можешь получить его хоть сейчас. Моё единственное желание - быть рядом с тобой... вечно...
Последнее слово всё расставило по своим местам. Теперь он, кажется, понял ход моих мыслей.
- О чем ты говоришь Белла? - нахмурившись, он отстранился от меня.
Не отводя взгляда, от его глаз я твёрдо произнесла. - Эдвард, сделай меня такой, как ты.
Его глаза потухли.
- Ты не знаешь, о чем просишь... То, о чем ты говоришь - это не жизнь, понимаешь, - не жизнь... Муки превращения, вечная жажда, постоянное чувство вины. Ты не хочешь этого, любимая, не хочешь... - в его голосе звучала искренняя убеждённость.
- Я скажу тебе, Эдвард, чего я не хочу. Я не хочу выйти за тебя замуж, и стареть с каждым днем. Я не хочу натыкаться на осуждающие взгляды, когда буду идти с тобой семнадцатилетним по улице, в свои тридцать лет. Я не хочу видеть жалость в твоих глазах, когда мне будет шестьдесят, и я не хочу угаснуть у тебя в объятиях, когда мне будет девяносто!
- Белла, я буду любить тебя всегда. И в тридцать, и в шестьдесят и в девяносто... - пытался успокоить меня Эдвард.
Я возмущённо сжала кулачки. Мне такие цифры было сложно представить... и страшно... Ещё страшнее было их примерить на себя. - Верю, вот только я любить себя не буду. Невозможно любить себя в сорок, не считать морщины и седые волосы, если рядом с тобой находится семнадцатилетняя весна! - воскликнула я, ткнув пальцем ему в грудь.
- Ты не понимаешь, - он опять принялся разубеждать меня, - это больно, мучительно, страшно. Ради чего, любимая?
- Ради нас, - прошептала я. - Эдвард, больно, мучительно и страшно - это жить без тебя. С тобой я смогу все.
- Но, как ты можешь согласиться сознательно на такое существование? Никто из нас не принимал такого решения. Ни у кого не было другого выхода...
- Да как ты не понимаешь, и у меня нет выбора, если я хочу быть с тобой. А я ничего так не хочу, как быть с тобой, - его глаза потемнели, я видела, что он опять готов начать спорить со мной, поэтому поспешила добавить. - Я прошу тебя, не надо отвечать сейчас, просто подумай об этом, хорошо? Подумай, и мы вернемся к этому разговору.
- Хорошо. Я подумаю, - пообещал он, оставляя в этом вопросе многоточие.