Эдвард

Я заглянул в окно. Белла сидела, склонившись над книгой. Я не мог отказать себе в удовольствии просто посмотреть на нее еще несколько минут. Она была так прекрасна, что захватывало дух. И я добровольно собирался отказаться от всего этого. Интересно, весь мир сошел с ума или лишь я один?
«Белла», - прошептал я про себя, - «я пришел испытать свою судьбу, усомнившись в незыблемости мироздания. Простит ли меня за это провидение? Не заставит ли горько раскаяться в содеянном?».
Всего лишь лет триста назад, сомневающихся сжигали. Только в отличие от людей, в костре мне гореть вечность.
Я поднял руку и постучал в окно. Белла подняла голову.
- Привет, - сказал я вежливо.
- Привет, - ответила она, откладывая в сторону раскрытую книгу. - Ты, наконец-то, решил наведаться ко мне, когда я бодрствую?
- Я тебе мешаю? Мне уйти? - я смутился.
- В тебе слишком поздно заговорил "джентльмен", - сыронизировала она. - Оставайся. Кстати, как это ты оказался здесь? Если я правильно запомнила, то моя спальня находится на втором этаже.
- Я запрыгнул в окно, - я не подбирал слова, но она похоже, совершенно не удивилась.
- Ты тренируешься, чтобы поставить рекорд по прыжкам в высоту?
- Белла, давай не будем сейчас играть словами, - я шагнул сквозь оконную раму, с интересом разглядывая комнату. В первый раз я находился здесь при свете. Собственно, я прекрасно видел и в темноте, но в электрическом освещении все выглядело иначе. Кресло-качалка улыбнулось мне как старому другу. Сколько раз я впивался пальцами в его подлокотники, чтобы не сорваться с места? Мой взгляд скользнул по старенькому компьютеру на столе. Его недавно выключили. Я еще мог слышать тихие разряды электричества идущие от системного блока.
Белла не говорила ни слова, лишь молча наблюдала за мной. А я наслаждался последними минутами спокойствия перед тяжелым разговором. Мне хотелось, как можно больше узнать о ней, пока все, что было между нами - правда, пока еще ничего не изменилось.
Вот ее кровать. Книга, раскрытая, где-то ближе к концу. Шекспир? Не слишком популярное чтение в двадцатом веке. Я был удивлен, что Белла читает Шекспира. Хотя чему я удивляюсь? Белла так не похожа на своих сверстников, что иногда кажется, она родилась не в свое время. Я пробежал первые строки сонета, на котором была раскрыта книга ...
- Так, я клялся, что ты белокура и думал, что ты светла. А ты черна, как ад, темна, как ночь, - процитировал я его последние строки.
- У этого сонета красивое начало, но конец... Шекспир странно отозвался о своей возлюбленной, - Белла сиротливо обхватила себя за плечи, как будто ей стало невыносимо жаль возлюбленную поэта.
- Да нет. Это вовсе не обвинения, это даже наоборот...
- А что тогда?
- Ну, во времена Шекспира существовали свои понятия о красоте и канонической внешности. В фаворе были блондинки. Брюнетки же обвинялись в колдовстве или просто в злом нраве, - я пожал плечами. - Это сейчас нам кажется глупыми подобные суждения, но в 16 веке люди действительно считали, что дурной скверный характер определяется по внешности.
В это время на улице погас фонарь, и освещение в комнате изменилось. Единственным источником света осталась ночная лампа за ее спиной. В ее свете Беллины волосы казалось, выплавлены из черного золота. Ветер, проникавший в комнату сквозь раскрытое окно, слегка шевелил тяжелые кудри... Я не мог отвести от нее глаз, слова сорвались с губ неожиданно, как признание ...
- Возможно, люди привыкли к златокудрым ангелам, но могу точно сказать, что знаю одного темноволосого.
- Правда? - в ее голосе почему-то слышалось недоверие.
- Да, ведь он сейчас прямо передо мной.
Я протянул руку и, мимолётно погладив ее по щеке, прошептал: Мне теперь уже не излечиться, когда рассудок от меня отказался...
Каждая буква, каждый слог, каждое слово, сказанное поэтом, были правдой. Я наклонился к ней и прошептал. - Я болею тобой, Белла. Я не могу не думать о тебе. Ты поселилась в моих мыслях, навела там полнейший беспорядок. Я не хочу, чтобы ты покидала меня, никогда. Не знаю, какая рука проведения привела тебя ко мне, почему она соединила нас воедино, я лишь знаю, что у меня нет желания отказываться от этого подарка судьбы. Ты - моя судьба.
Я никогда не решусь признаться ей...
Я должен это сделать...
Я никогда не решусь рискнуть всем этим...
Белла заслуживает откровенности....
Но как мне жить потом, если она откажется от меня?...
Так как ты жил до нее...
Но до нее я не жил...
Ее губы нашли мои, прерывая этот бессмысленный спор.
И как всегда, все вокруг потеряло свое значение, лишь только я прикоснулся ее. Как говорят люди? Перед смертью не надышишься? А мне так хотелось надышаться. Ведь завтра для нас может уже и не быть.
Значит, сейчас я должен сказать ей все. О своей любви, о которой так долго молчал. О счастье, о котором я раньше не знал. О ярких звездах, о существовании которых я даже не догадывался... И я говорил ей все, погружаясь в этот поцелуй. Позволяя себе хоть на секунду забыть о сомнениях. Давая себе право поверить во всю правильность происходящего. И Белла была со мной, она отвечала мне взаимностью. Ее губы говорили как я ей дорог, ее руки обвивали мою шею.
- Я соскучился, - прошептал я, вдыхая восхитительный запах ее волос, смешанный с запахом ее крови.
- Я тоже, - шепнула она в ответ.
Мы постояли некоторое время молча, наслаждаясь взаимным признанием.
- Почему тебя не было в школе сегодня? - нарушила она молчание.
- Об этом я расскажу тебе чуть позже.
«Позже, чуть позже, я расскажу тебе обо всем. О том, что я не хочу говорить, и о том, что ты не хочешь знать. Дай мне еще чуть-чуть побыть с тобой, прежде чем я ступлю за черту, за которой быть может, уже не будет нас...».
- Всё позже, да позже, Эдвард, у нас накопилось слишком много тем для разговора...
Она прижалась к моей рубашке и замерла. Мы стояли в тишине омываемые потоками свежего ветра и наслаждались близостью друг друга.
Тишина... Спокойствие... Вечность...
Внезапно Белла напряглась и потрясённо отпрянула от меня. Её глаза округлились от удивления и шока, губы изогнулись в попытке произнести хоть слово.
- Твоё сердце! – наконец воскликнула она и тут же, словно устыдившись собственной реакции, понизила голос до едва различимого шёпота. - Оно... не бьётся.
Я разомкнул объятья, отрешившись от всего, участвуя в происходящем, будто сторонний наблюдатель.
«Ну, вот и все», - подумал я, отстраняясь от Беллы. – «Сейчас она отвернётся от меня. Сейчас на её лице удивление сменится страхом. Сейчас она закричит, бросится вон из комнаты, позовёт отца. И как только за ней закроется дверь, я исчезну из её жизни… навсегда…».
У меня не было больше права выбора и не было пути назад.
Я собрал всю свою волю в кулак и шагнул назад, давая Белле свободу, выпуская ее из своих объятий. Лишь на долю секунды я замешкался, и моя рука осталась висеть в воздухе, протянутая к ней, словно тем самым я пытался удержать ускользающую удачу, которая до сих пор сопутствовала мне.
Беллины глаза удивлённо распахнулись шире, руки взметнулись и тонкие пальчики, обхватив мою ладонь, потянули обратно. Я приказал себе не двигаться, не касаться её. Всего одна уступка и я буду жалеть об этом вечность. Но я так хотел обнять ее и так боялся что, обняв, уже не смогу отпустить. Раз побывав в раю, ты никогда уже не захочешь ступить на грешную землю, не покинешь его добровольно… А я стоял на пороге изгнания…
- Не отдаляйся от меня, - наконец, прошептала она. Ее слова прозвучали так, словно я причинил ей боль. Она казалось, была растерянна.
Я не мог позволить себе воспользоваться её растерянностью и вновь предпринял попытку освободиться.
- Не смей от меня отдаляться, - теперь Белла заговорила совершенно другим тоном, более твёрдым, решительным и требовательным.- Сейчас тебе придётся говорить. Наконец-то, пришло время для откровенного разговора. И тебе лучше ответить на «все» мои вопросы.
- Белла... – я увидел, как в её глазах сверкнули слёзы.
- Что? – выдохнула она, прижав мою ладонь к своей щеке. - Что Эдвард?
Прикосновение к её нежной, горячей коже вернул меня в реальность. Я чувствовал ток ее крови под своими пальцами. Ее запах: восхитительный, яркий, неповторимый окутывал меня. Ее кровь пела свою песню, манила меня к себе, сулила тысячи оттенков наслаждения. Вампир внутри меня не слышал ее. Он потерянно молчал. Запах ее крови, ее близость, ее тепло, жажда, все это меркло перед страхом ее потерять. Перед страхом одиночества. Первобытного одиночества... Где взять силы, что бы самостоятельно разрушить свой мир? Стоит ли того правда и что есть правда? Я покачал головой. Мой разум найдет любые оправдания, лишь бы оттянуть этот разговор, хоть немного отсрочить неизбежное. Кожа Беллы горела под моей холодной ладонью. Её жар перекинулся на меня. Я тяжело вздохнул, и ступил на тонкий лед.
- Белла, неужели ты не боишься меня?
- Ни капли не боюсь, - в ее голосе было столько уверенности. Белла, Белла, как много я отдал бы, что бы услышать эти слова, уже после того, как я скажу тебе все.
- А ведь тебе стоит опасаться меня. Стоит держаться подальше.
- Позволь мне решать самой, что лучше для меня, – её дрожащий голос почти срывался от переполнявших её чувств. - Не смей решать за нас двоих, – угрожала мне эта хрупкая девушка. - Чтобы бы ни было, я хочу встретить это вместе с тобой. Не взваливай на себя такой ответственности, – в её голосе слышалась мольба, но в нём не было ни тени сомнения. Она была уверенна в каждом произнесённом слове. Как же мне хотелось поверить ей. Но это было слишком для меня. Её самозабвенная вера в меня, пугала. И тут я внезапно разозлился на Беллу, на её непонимание, на себя самого, на случай из-за которого весь этот разговор пошёл не так, как я представлял себе это.
- Ты — маленький хрупкий человечек.
- Я не так слаба, как кажется, - уверенно произнесла Белла. Она даже сжала кулачки, заставив меня мысленно улыбнуться, что бы потом погрузиться в ледяную тоску.
Я горько усмехнулся. - Что ты вообще знаешь о силе, Белла? О жизни? О людях? О подобных мне? – хладнокровно перечислял я. - Я пришёл сегодня, чтобы поговорить о том, кто я есть на самом деле, возможно, ты решишь, что нам больше не стоит общаться, хоть наши встречи — это всё, чем я живу, ради чего я живу. Когда ты рядом, я — это не я. Мои родные не узнают меня. Я сам себя не узнаю. В кого ты меня превратила? – теперь уже я обвинял её. - Ты действительно ангел, посланный спасти мою тёмную душу? А есть ли она у меня, эта душа?
Впервые за 90 лет я произнёс эти слова в слух. Столько времени я задавался этим вопросом? Мне всегда казалось, что стоит произнести это и вопрос станет реальным, обретет собственную жизнь и ворвется в эфир, присоединившись к миллионам ответов живущих там. И этот вопрос рано или поздно вернется ко мне, держа за руку ответ. Ответ, которого я страшился.
- Есть, - ответила она так быстро, словно ждала только этого вопроса. Ее глаза горели, щеки раскраснелись, и Белла была самым прекрасным, что я видел в своей жизни.
«Белла, я чуть не застонал. Это слишком жестоко. Это слишком больно. Ты знаешь, ответ, который почти сто лет искал я. Ты знаешь его и не сомневаешься в нем. Что же будет со мной Белла, если ты откажешься от меня? Почему я не могу просто заключить тебя в объятия? Просто сказать, что люблю тебя? Просто увлечь тебя за собой на твою узкую кровать и любить тебя до утра, любить, забывая про себя, ибо, что значит мое наслаждение, по сравнению с твоим стоном? Быть тобой... Ее слова долетали до меня словно сквозь туман. С каждым ее словом она становилась ближе ко мне, и от этого было еще больнее.
- Есть, - вновь повторила она, - и моя душа неотделима от твоей. Как ты можешь даже подумать о том, что нам надо перестать общаться? Ты стал близок мне как никто! Ты стал частью моей жизни, частью меня самой! Отказаться от тебя – всё равно, что вынуть свое сердце и… - Она почти кричала, слезы стояли в ее глазах. Мои слезы. Она боролась за меня, словно это было смыслом ее жизни.
- Жить без него, - закончил я. - Моё сердце давно уже не бьется.
- Давно? – тихо спросила она, поднимая на меня глаза. Как я ни силился - не мог понять их выражения.
- Почти девяносто лет. Почти девяносто лет оно молчало, я даже позабыл, что оно у меня есть, как же я вновь буду жить без него? Как тебе удалось заставить его забиться? Как я смогу вновь привыкнуть к его молчанию? Ты видела немало проявлений моей тёмной стороны. Мою силу... Мою скорость... ярость... безмолвное сердце... И тебя это не пугает? – я действительно был поражён. - Я не верю. Этого не может быть!
- Меня это не пугает, - ёё взгляд так завораживал. Она говорила медленно, делая ударения на каждом произнесённом слове. - Ты «уже» часть «моей» жизни, часть меня. Как я могу бояться себя саму?
В ответ на её заявления я лишь покачал головой. Я должен, я обязан сказать ей всю правду, ни чего не сглаживая и не скрывая. Быть может, тогда, она уже не будет так бесстрашна. И даже если существует хоть малейший шанс, что она не откажется от меня, она должна понимать что будет подвергать себя опасности каждую минуту, проведенную со мной. Белла удивительная девушка, но она просто не знает чего бояться, она не знает, кто я такой. Даже не может представить себе, на что я способен. Она говорит и верит в свои слова. Эти слова являются единственной и незыблемой правдой. Вот только, правда - субстанция эфемерная и изменчивая. То, что на данный момент является правдой, может перестать ею быть всего за несколько секунд. Я набрал в грудь побольше ненужного мне воздуха.
- Мы не можем быть вместе! Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! Прежде, чем я скажу тебе правду, пойми, что если ты решишь остаться со мной после всего, что ты услышишь, ты обрекаешь своё будущее на неопределённость. Я не могу тебе гарантировать, где ты будешь через год, два, пять лет… или кем ты будешь…, - от этих слов всё внутри у меня сжалось, нет-нет, вовсе не этого я хотел для неё, но отрицать такой исход дела, я не мог. Я наклонился к ней, сжав словно в тисках ее лицо. - С тобой я постоянно хожу по краю обрыва. Я сам порой не знаю, в какую сторону я сделаю шаг: ступлю ли я на твёрдую землю или шагну в пропасть. Белла, я хочу в пропасть… я хочу шагнуть за край… ощутить полёт и свободу… выпустить свои желания, поддаться им, но каждый раз, когда я с тобой, я неимоверными усилиями возвращаю себя на устойчивую равнину. Ведь только по ней я смогу шагать рядом с тобой. Шаг в пропасть в моём случае… означает, что ты последуешь за мной… Только я приземлюсь на обе ноги и пойду дальше, а твоё тело разобьется о скалы…
- Эдвард я… - она вновь пыталась возражать.
- Не перебивай, пока моя решимость не улетучилась.
Белла послушалась. Я заворожено смотрел в её широко распахнутые, в ожидании правды, глаза. Наслаждаясь последними секундами настоящего, зная, что после того, как откроюсь ей, наступит будущее. А вот будет ли оно моим… или нашем...
- Никогда не думал, что так сложно произнести всего одно слово…
- Кто ты? - вопрошающе прошептала Белла.
- Белла…
- Кто ты? – повторила она настойчивее.
- Белла, я не человек…
- Кто ты? - она протянула ко мне руку, готовая встретить любой ответ.
- Вампир…
Всего одно слово. Оно или уничтожит меня или возродит к жизни… всего одно…
Я стоял, закрыв глаза, и молча ждал её приговора. Я не мог заставить себя, смотреть, как сначала недоумение, неверие, а потом страх и паника исказят её черты.
Мы стояли и молчали…
- Вампир... – наконец, задумчиво повторила она, и я почувствовал колебания воздуха. Сейчас она развернётся и убежит, сейчас она окончательно поймёт, что… Но вместо этого, я ощутил лёгкое прикосновение её пальчиков к своему напряжённому лицу. Они пробежали по скулам, векам, подбородку, задержались, обводя линию губ... она все ещё молчала, словно во сне продолжая прикасаться ко мне пальцами... словно заново изучала меня. Наконец, она прервала молчание и снова повторила. - Вампир... – Я открыл глаза и посмотрел на её спокойное, как и прежде лицо. Ничего не изменилось. – Вампир… хм… Так, почему, говоришь мы не можем быть вместе?
Я не верил своим ушам.
– Белла, ты осознаёшь, что я не человек?
Она внимательно разглядывала мои глаза, как если бы это было самым важным в эту минуту. - А когда ты пришёл, они были почти янтарные, а теперь снова потемнели, - словно, между прочим, сказала она, и, подумав, добавила. – Какое возмутительное непостоянство…
Я не увидел в ее глазах ни тени страха. Её, казалось, совсем не удивило мое признание. Не удивило или не имело значения? Она не отшатнулась от меня, не испугалась.
- Они меняют цвет в зависимости от моего настроение… ну или ещё, когда я голоден… - ответил я на её вопрос.
- А ты сейчас голоден? - спросила она просто, как будто интересовалась какой фильм, я смотрел вчера. Словно мысль о том, что мне нужно убить, для того, что бы насытиться, не внушала ей отвращения, не пугала ее.
- Нет, я весь день охотился, прежде чем придти к тебе.
- Так вот почему тебя не было сегодня, - и опять, ни намека на удивление в голосе.
Я должен быть до конца откровенным с ней, ибо не знаю, решусь ли я ещё на подобный разговор. Никаких недосказанностей.
– Белла, ты…
- Да, Эдвард, осознаю, только это ничего не меняет.
И тут я понял. Понял совершенно четко и ясно. Она не понимает. Она действительно не осознает то, что я пытаюсь ее сказать. Для нее вампир - существо из страшных сказок, персонаж фильма, но никак не часть реальной жизни.
Я обхватил голову руками и заскрежетал зубами. Похоже, у меня опять нет выхода. Я принадлежу лунному миру, она - солнечному. Солнце, страстное и горячее имеет власть над всем живым на земле. Луна - холодна и безжалостна. Она срывает покровы с людских душ, обнажая их. В лунном свете видится все так, как оно есть на самом деле. В лунном свете я - тот, кто я есть на самом деле. Я - вампир. И я пойду до конца. Я подхватил Беллу на руки и шагнул на подоконник. Она не произнесла ни слова, лишь обвила мою шею руками и сильнее прижалась ко мне. Я мягко приземлился с другой стороны окна и, бережно прижимая к груди свою драгоценную ношу, устремился в лес. Ночь приняла меня в свои объятия. Я бежал все быстрее и быстрее, обеими руками закрыв ее от ветра и холода. Вперед, огибая деревья, перелетая через корни, выворачивая на бегу крупные валуны. Пока сквозь ветви деревьев не забрезжил просвет, а вдали от нас явственно послышался звук большого количества копыт, многократно усиленный странным ночным лесом. Мы буквально вылетели на лужайку. Перед нашими глазами мелькнул последний испуганный олененок и пропал в лесной чаше, спеша за своим стадом. Я осторожно поставил Беллу на землю.
- Что это за место? - шепотом спросила она.
- Это лежбище лесных оленей, - ответил я.
- Почему они убежали? - в ее голосе все еще не было ни намека на страх.
- Они убежали от меня, Белла, я самый опасный хищник в этом лесу. Они знают это, так же как и ты, и они боятся. Мы отличаемся от людей. Наша кожа чуть более бледна, наши движения чуть более плавны, наше тело немного иначе сложено.
Не зная правды, вампира можно принять за атлетически сложенного человека, но холодном свете луны, все эти детали сливались воедино безжалостно демонстрируя нашу нечеловеческую сущность, ставя приверженцев божественных пропорций Леонардо да Винчи в тупик. Широкие плечи, сильные руки, длинные пальцы, узкие запястья. Я - дитя ночи и тьмы, ветра и воздуха, крови и крика.
- Я тот, кто я есть, Белла. Вампир, - Я сбросил с плеч рубашку и, внутренне сжимаясь, ожидая увидеть ужас на ее лице, шагнул под лунный свет. Ничего не произошло. Она рассматривала меня, не произнося ни слова, смотрела на меня так, словно это я, а не она был призом в этой странной игре.
- Я опасен для тебя, - мой голос надломился, в него добавились хриплые нотки.
Она положила обе руки на мои плечи. Словно выжгла клеймом на них свое имя. Я отшатнулся и попятился назад.
- Я знала об этом и раньше.
- Я могу причинить тебе боль, - я сделал еще один шаг назад.
- Я знаю, можешь, но ты не причинишь мне её, - она продолжала приближаться ко мне. Мы словно поменялись местами. Охотник и жертва.
- Я хотел убить тебя, в ту же минуту как увидел. С первой секунды знакомства, я жажду твоей крови. Она поёт для меня, ты даже не представляешь каково это: противиться её зову, - слова слетали с моих губ, возводя между нами стену. Тщетно. Она разбивалась от одного взмаха ее ресниц, от одного вздоха, от одного взгляда.
Я продолжал отступать, инстинктивно обходя камни под ногами, пока не прижался спиной к стволу дерева. Интересно, видели ли звезды, когда-нибудь что-то более странное, вампир, загнанный в ловушку хрупкой человеческой девушкой.
- Если бы ты действительно хотел меня убить, то уже давно бы сделал это. Я верю в тебя. Ведь я жива до сих пор, значит, ты можешь сдерживаться, ты сильнее…
- Белла, неужели ты не понимаешь… - Я обхватил её за плечи, притягивая ближе, сходя с ума от ощущения её нежного податливого тела в своих руках. Ощущая ее всей своей обнаженной кожей.
- Нет, Эдвард, это, видимо, ты не понимаешь, - перебила она меня. - Всё это неважно. Неважно, кто ты, неважно кто я, неважно, что мы разные… Ты не сможешь без меня, а я без тебя, – она прижала руки к моей обнаженной груди, как раз на уровне моего безмолвного сердца. - Пускай оно не стучит, я буду думать, что оно молчит для меня. Я приняла тебя таким, какой ты есть, неужели тебе сложно сделать для меня то же самое?
Она посмотрела на меня. Я, не отрываясь, смотрел на нее, просто стоял и пил лунный свет ее глаз. «Неужели тебе сложно сделать для меня то же самое?» - это слова потрясли меня…
Я был не в силах произнести ни слова. Я медленно наклонился к ее губам, и все, что было во мне - вырвалось на свободу...
Боль одиночества...
Она прикасается ко мне губами…
Сила вампира...
Ее глаза темнеют от наслаждения...
Страсть человека...
Ее стон...
Страх потерять...
Ее руки обвивают мою шею…
Счастье обрести…
И вот теперь мой… стон...
Она прижалась ко мне, опустила голову на грудь и замерла. Мы вернулись к тому, с чего начался наш разговор. Только она, я… и тишина…