Белла

Поэзию надо принимать исключительно маленькими порциями. Иначе пропадёт весь её шарм. Вчитываясь в рифму за рифмой, перегружая своё сознание ими, мы перестаём понимать смысл читаемого. Поэтому заниматься изучением лирики, которая, безусловно, рождает в нас светлые чувства, обогащает мысли и вообще даёт пищу для философствования, я всегда предпочитала перед сном. Я раскрыла книгу на 147 сонете.
«Моя любовь, как лихорадка, которая все время жаждет того, что еще больше вскармливает болезнь, питаясь тем, что сохраняет недуг, чтобы удовлетворить непостоянный, болезненный аппетит. Мой рассудок - врач, лечивший меня от любви, разгневанный тем, что я не выполнял его рецептов, покинул меня, и теперь я в отчаянье убеждаюсь, что страсть, которую отвергает медицина, - это смерть. Мне теперь уже не излечиться, когда рассудок от меня отказался. Я в лихорадочном безумии от вечного смятения, мои мысли и речь, как у безумца, они далеки от истины и говорятся без толку…»
От чтения меня отвлёк какой-то звук, исходящий со стороны окна. Я остановилась на середине предложения и перевела взгляд. На подоконнике, постукивая пальцами по раме, сидел Эдвард...
- Привет, - сказал он, немного смущённо.
- Привет, - ответила я, откладывая в сторону раскрытую книгу. – Ты, наконец-то, решил наведаться ко мне, когда я бодрствую?
- Я тебе мешаю? Мне уйти?
- В тебе слишком поздно заговорил «джентльмен», - сыронизировала я. – Оставайся. Кстати, как это ты оказался здесь? Если я правильно запомнила, то моя спальня находится на втором этаже.
- Я запрыгнул в окно.
Я удивлённо выгнула бровь.
- Ты тренируешься, чтобы поставить рекорд по прыжкам в высоту?
- Белла, - начал он. Спрыгивая с подоконника и делая шаг навстречу ко мне, - давай не будем сейчас соревноваться в остроумии.
- А никто и не соревнуется, просто я поставлю галочку напротив ещё одной твоей феноменальной способности, - я встала с кровати и наблюдала, как он приближается ко мне.
Его взгляд упал на лежащую, на кровати раскрытую книгу. Он склонил голову к правому плечу. Я дивилась, неужели он различает строчки с такого большого расстояния? Но Эдвард прочитал последние предложения.
- Так, я клялся, что ты белокура и думал, что ты светла. А ты черна, как ад, темна, как ночь, - закончил он двустишие.
Я поёжилась. – У этого сонета красивое начало, но конец... Шекспир странно отозвался о своей возлюбленной, какие-то обвинения просто.
- Да нет. Это вовсе не обвинения, это даже наоборот...
- А что тогда?
- Ну, во времена Шекспира существовали свои понятия о красоте и канонической внешности. В фаворе были блондинки. Брюнетки же обвинялись в колдовстве или просто в злом нраве, - он пожал плечами. – Это сейчас нам кажется глупыми подобные суждения, но в 16 веке люди действительно считали, что дурной скверный характер определяется по внешности. Ангелы, эпоха Возрождения, расцвет искусства, и всё такое...
Эдвард так театрально взмахнул рукой, что я невольно рассмеялась.
- Возможно, люди привыкли к златокудрым ангелам, - продолжал он, - но могу точно сказать, что знаю одного темноволосого.
- Правда? - спросила я, завороженная янтарным блеском его глаз.
- Да, ведь он сейчас прямо передо мной.
Я смутилась оттого, что он сравнивал меня с ангелом. Во мне уж точно не было ничего божественного, тогда как он словно бы сошёл с небесного облака. Бархатный голос, скрытая грация, прекрасное одухотворённое лицо, загадочные слегка печальные глаза.
Эдвард протянул руку и, мимолётно погладив меня по щеке, процитировал: Мне теперь уже не излечиться, когда рассудок от меня отказался...
Эдвард улыбнулся краешком губ, наклонился ко мне и прошептал. - Я болею тобой, Белла. - Он обнял меня, притягивая ближе. - Я не могу не думать о тебе. Ты поселилась в моих мыслях, навела там полнейший беспорядок. - Его взгляд, его убеждённость, с которой он говорил, гипнотизировали меня. - Я не хочу, чтобы ты покидала меня, никогда. Не знаю, какая рука проведения привела тебя ко мне, почему она соединила нас воедино, я лишь знаю, что у меня нет желания отказываться от этого подарка судьбы. Ты — моя судьба.
Его губы нашли мои.
Это был поцелуй-признание... Поцелуй-благословение... Мы признавались друг другу во взаимных чувствах, мы смирились с ними, сил для борьбы не оставалось, да и нужна ли нам она...
Губы Эдварда скользили по моим, рукой он аккуратно придерживал меня за подбородок, направляя, делая поцелуй более проникновенным, чувственным. Я могла ощущать его «боль», его сомнения, метания, но за всем этим я чувствовала непоколебимую уверенность, что всё происходящее между нами — правильно. Для нас нет другого выхода, кроме как быть вместе, мы уже не можем друг без друга.
Внезапным порывом на меня нахлынула нежность. Я сделала полушаг и ещё ближе прижалась к Эдварду. Мои руки запутались в его волосах, поглаживая, успокаивая, доказывая мои ответные чувства. Я так часто замечала в школе, что от его фигуры веет одиночеством, сейчас же мне хотелось показать ему, что он не одинок, что у него есть я. Что я жду каждого нового дня, каждой встречи с ним, что я приветствую его поцелуи и наши объятья, ставшие неотъемлемой частью моей жизни. Он - часть моей жизни. И так будет всегда.
Наконец, Эдвард оторвался от моих губ и притянул меня к себе.
- Я соскучился, - прошептал он мне, прижавшись губами к моему уху.
- Я тоже, - шепнула я в ответ.
Мы на секунду замерли. Как всегда рядом с ним я была и умиротворена, и взбудоражена одновременно.
- Почему тебя не было в школе сегодня? – нарушила я молчание.
Он замялся. – Об этом я расскажу тебе чуть позже.
- Всё позже, да позже, Эдвард, у нас накопилось слишком много тем для разговора, - я прижалась щекой к его рубашке, наслаждаясь ощущением его твёрдого тела под мягкой тканью. Мне было так хорошо, так спокойно.
Но что-то меня смущало. И я никак не могла понять, что же это. Как вдруг… подобно мимолётной вспышке изломанной молнии на меня снизошло осознание. Я окаменела… Его сердце... не билось…
Я вскинула голову, потрясённо уставившись на Эдварда.
- Что случилось? - недоуменно спросил он. - Белла?
- Твоё сердце! - воскликнула я, - оно... - я понизила голос до еле различимого шёпота, - не бьётся.
- Белла, - осторожно начал он, отступив назад и протянув ко мне руку. В этом жесте было столько растерянности, что я на автоматизме обхватила его холодную ладонь своими и потянула его обратно к себе. Это было похоже на то, словно я пыталась сдвинуть с места гору.
- Не отдаляйся от меня, - сказала я.
Он попытался высвободиться из моей хватки.
- Не смей от меня отдаляться, - повторила я более твёрдо, и он замер.
Мой голос как никогда звучал уверенно и решительно. - Сейчас тебе придётся говорить. Наконец-то, пришло время для откровенного разговора. И тебе лучше ответить на все мои вопросы.
- Белла...
- Что? - Я приложила его ладонь к своей щеке. - Что Эдвард?
Его глаза выражали глубокое раскаяние. - Белла, неужели ты не боишься меня?
- Ни капли не боюсь, - подтвердила я.
- А ведь тебе стоит опасаться меня. Стоит держаться подальше.
- Позволь мне решать самой, что лучше для меня. Не принимай решения за нас двоих, - я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Это был не страх, не жалость, не боль, это была злость и безысходность. - Не смей решать за нас двоих. Чтобы бы ни было, я хочу встретить это вместе с тобой. Не взваливай на себя такой ответственности.
- Ты — маленький хрупкий человечек.
- Я не так слаба, как кажется.
- Что ты вообще знаешь о силе? - Он погладил мою щёку, стирая первые слёзы, но руки не убрал. - О жизни? О людях? О подобных мне? Я пришёл сегодня, чтобы поговорить о том, кто я есть на самом деле, возможно, ты решишь, что нам больше не стоит общаться, хоть наши встречи — это всё, чем я живу, ради чего я живу. Когда ты рядом, я — это не я. Мои родные не узнают меня. Я сам себя не узнаю. В кого ты меня превратила? Ты действительно ангел, посланный спасти мою тёмную душу? А есть ли она у меня, эта душа?
- Есть, - быстро ответила я. - Есть, и моя душа неотделима от твоей. Как ты можешь даже подумать о том, что нам надо перестать общаться? Ты стал близок мне как никто. Ты стал частью моей жизни, частью меня самой. Отказаться от тебя – всё равно, что отрубить себе руку, вынуть сердце и…
- Жить без него, - закончил за меня Эдвард. Он усмехнулся. – Моё сердце давно уже не бьётся.
- Давно? – переспросила я.
- Почти девяносто лет, – Эдвард отстранился от меня, досадливо качая головой. - Белла, что ты за человек? Ты видела немало проявлений моей тёмной стороны. Мою силу... Мою скорость... Мою ярость... Моё безмолвное сердце... И тебя это не пугает? Я не верю. Этого не может быть!
- Меня это не пугает, - снова твёрдо повторила я. - Ты «уже» часть «моей» жизни, часть меня. Как я могу бояться себя саму?
Я недоумевала: неужели Эдвард не понимал? Для меня всё было просто, как два плюс два, вернее, как один плюс один. Как я и он вместе. Кем бы он ни был, это было неважным для меня. Я приняла его таким, какой он есть. Я полюбила его таким, какой он есть.
На глаза снова навернулись слёзы.
- Мы не можем быть вместе! Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! – воскликнул он. – Прежде, чем я скажу тебе правду, пойми, что если ты решишь остаться со мной после всего, что ты услышишь, ты обрекаешь своё будущее на неопределённость. Я не могу тебе гарантировать, где ты будешь через год, два, пять лет… или кем ты будешь… С тобой я постоянно хожу по краю обрыва. Я сам порой не знаю, в какую сторону я сделаю шаг: ступлю ли я на твёрдую землю или шагну в пропасть. – Эдвард провёл рукой по волосам, стряхивая блестящие дождевые капли с каштановых кудрей. – Белла, я хочу в пропасть… я хочу шагнуть за край… ощутить полёт и свободу… выпустить свои желания, поддаться им. Но каждый раз, когда я с тобой, я неимоверными усилиями возвращаю себя на устойчивую равнину. Ведь только по ней я смогу шагать рядом с тобой. – Он на секунду замолчал, словно прикидывал про себя, готова ли я услышать то, что он собирается мне сказать или нет. – Шаг в пропасть в моём случае… означает, что ты последуешь за мной… Только я приземлюсь на обе ноги и пойду дальше, а твоё тело разобьется о скалы…
- Эдвард я…
- Не перебивай, пока моя решимость не улетучилась.
Я терпеливо ждала, мои нервы были натянуты до предела, как тетива лука. Всего одно движение и струна сорвётся, а стрела полетит бессмысленно вперёд, со свистом рассекая воздух.
Эдвард, не моргая, смотрел на меня. – Никогда не думал, что так сложно произнести всего одно слово…
- Кто ты? – твёрдым голосом спросила я
- Белла…
- Кто ты? – повторила я чуть настойчивее
- Белла, я не человек…
- Кто ты? - я протянула к нему руку.
- Вампир… - Эдвард закрыл глаза, неподвижно ожидая моей реакции.
Моя рука еле заметно дрогнула, но я, справившись с собой, коснулась его лица, обводя неподвижные, словно высеченные из мрамора, черты. – Вампир, - повторила я за ним, словно пробуя на вкус это слово. В голове все кусочки головоломки как стекляшки в калейдоскопе сложились в один красивый узор. Правда не убила меня на месте, не заставила с криком вылететь из спальни, не швырнула на кровать в истерике, не вызвала вздоха разочарования. Я ощутила лишь чувство целостности, правильности всего происходящего. Вопреки опасениям Эдварда я вовсе не боялась его. Страх, который, по его мнению, я должна испытывать к нему, не завладел мною. Страха не было. Паники тоже не было. Была лишь радость оттого, что я стала частью его тайны, что я заслужила его полное и безграничное доверие. Пальцы скользнули по лбу, скулам, векам, задержались на губах. – Вампир… ммм… - задумчиво протянула я. – Так почему говоришь, мы не можем быть вместе?
Эдвард открыл потемневшие глаза. – Белла, ты осознаёшь, что я не человек?
- А когда ты пришёл, они были почти янтарные, а теперь снова потемнели, - я разглядывала его переменчивые глаза. – Какое возмутительное непостоянство…
- Они меняют цвет в зависимости от моего настроение… ну или ещё, когда я голоден… - тихо сказал Эдвард.
- А ты сейчас голоден?
- Нет, я весь день охотился, прежде чем придти к тебе.
- Так вот почему тебя не было сегодня, - догадалась я. Он лишь кивнул в ответ и решил вновь вернуться к тому, что, по его мнению, сейчас было важнее. – Белла, ты…
- Да, Эдвард, осознаю, - ответила я на его вопрос, - только это ничего не меняет.
Через мгновение Эдвард был у противоположного конца комнаты. Он застыл, обхватив голову руками, всем своим видом выражая агонию и пытку. Его обычное терпение отказало ему. Я уже была готова сделать к нему шаг, как вдруг он словно из ниоткуда возник подле меня. Не успев ничего сказать, я оказалась на его руках. Ещё секунда и через окно мы окунулись в ночную тишину.
Сильнее прижав меня к своей груди, Эдвард устремился в лес. Мы неслись быстрее молнии. Контуры деревьев сливались в одну линию. Туман обволакивал моё лицо, оставляя на нём мельчайшие капельки. Я слышала, как мы рассекаем неподвижный воздух, проносясь, словно смерч по пустынной местности. Только вот вокруг нас буйствовала природа.
Я не ощущала колебаний. На руках Эдварда я была неподвижна. Меня не бросало из стороны в сторону, я не подлетала вверх, я находилась всё на том же уровне, на который он поднял меня. Его сильные руки, поддерживающие меня, дарили покой и надёжность.
Он бежал вовсе не по тропам, он устремился в самую чащу, перелетая через поваленные стволы деревьев, перепрыгивая через глубокие овраги. Один раз, если мне не показалось, он шагнул через широкую реку. Всего одним чётким быстрым движением он преодолел почти двадцать метров. Я чувствовала слаженную работу его мышц, отточенность движений, его силу и лёгкость, которые он вкладывал в каждое действие.
Лес расступился, и мы оказались на поляне, спугнув её законных владельцев. Маленький олененок, боязливо посмотрев на нас, скрылся за чернеющими силуэтами деревьев. Весь мир словно замер. На небе одна за другой зажигались звёзды. Из просветов кустистых туч за нами подглядывала растущая луна. Природа постепенно засыпала, последние звуки растворялись в ночном сумраке леса. Вокруг нас установилась неестественная тишина.
- Что это за место? – тихо спросила я.
- Это лежбище лесных оленей, - пояснил Эдвард.
- Почему они убежали?
- Они убежали от меня, Белла, я самый опасный хищник в этом лесу. И они знают это, так же как и ты, с одной лишь разницей: они меня боятся, - всего доля секунды и Эдвард стоял уже в нескольких метрах от меня. Как всегда быстрота его движений, не улавливаемая человеческим взглядом, поразила меня. - Мы отличаемся от людей, Белла. Ты же и так это видишь. Наша кожа чуть более бледна, наши движения чуть более плавны, наше тело немного иначе сложено, - его руки поднялись и прикоснулись к рубашке. Он принялся расстёгивать ровный ряд пуговиц. – Белла… Я тот, кто я есть. Вампир.
Эдвард, не мешкая, распахнул рубашку и сбросил её на землю. Его одинокую фигуру ласкал лунный свет, струящийся на поляну с темнеющих небес. Я видела его бледную обнажённую кожу, я видела рельеф мышц под ней, я видела точёные черты его лица, искажённые мукой неопределённости, я видела Эдварда таким, каким его создала природа: хищник во всей своей красе: гибкий, изящный, стройный, быстрый и… опасный…
Я не подумав, сделала шаг навстречу ему… затем другой… ещё один… и оказалась рядом с Эдвардом.
- Я опасен для тебя, - в его голосе появились хриплые нотки. По-моему телу пробежала дрожь удовольствия. Все мои чувства были настроены на прекрасное завораживающее звучание этого родного голоса.
- Я знала об этом и раньше, - отмела я его нелепое предупреждение, положив обе руки ему на плечи. От соприкосновения с его обнажённой гладкой кожей мои ладони запылали огнём.
Эдвард сделал шаг назад, освобождаясь от моих рук. - Я могу причинить тебе боль.
- Я знаю, можешь, но ты не причинишь мне её, - возразила я, вновь шагая за ним, не позволяя отдаляться.
- Я хотел убить тебя, в ту же минуту как увидел. С первой секунды знакомства, я жажду твоей крови. Она поёт для меня, ты даже не представляешь каково это: противиться её зову, - Эдвард не оставлял попыток увеличить расстояние между нами, но я решительно шагала за ним, пока он не наткнулся спиной на ствол дерева.
Я сделал последний шаг, сократив расстояние до минимума, наши тела разделала всего лишь несколько миллиметров.
- Если бы ты действительно хотел меня убить, то уже давно бы сделал это. Я верю в тебя. Ведь я жива до сих пор, значит, ты можешь сдерживаться, ты сильнее…
- Белла, неужели ты не понимаешь… - он внезапно обхватил меня за плечи и притянул к себе.
- Нет, Эдвард, это, видимо, ты не понимаешь. Всё это неважно. Неважно, кто ты, неважно кто я, неважно, что мы разные… - Я набрала в грудь побольше воздуха. – Ты не сможешь без меня, а я без тебя. – Я прижалась к нему, пожила раскрытые ладони на обнажённую грудь на уровне его сердца. – Пускай оно не стучит, я буду думать, что оно молчит для меня. Я приняла тебя таким, какой ты есть, неужели тебе сложно сделать для меня то же самое?
Наши взгляды скрестились в немой борьбе. Я почувствовала, как руки Эдварда ещё крепче сжимаются вокруг меня, притягивая ближе, его тело отпускает напряжение. Он сдался. Он больше не спорил. Он смирился с неизбежным.
Эдвард медленно наклонился. Момент соприкосновения наших губ я не забуду никогда. Боль. Сила. Страсть. Страх. Счастье… Мы….
Лёгкая счастливая улыбка тронула мои губы. Я закрыла глаза и снова прижалась к его груди, слушая тишину его безмолвного сердца.