Эдвард

Я немедленно отдернул руку. Белла казалась такой беззащитной, такой хрупкой. Она металась на кровати, стонала и временами шептала что-то бессвязное. Она определенно была очень больна. Что-то во всем этом было очень неправильно. Но я не мог понять что. Естественно, мы не болели, но с людьми это происходит постоянно.
Мой взгляд задержался на потрескавшихся губах, на заострившихся чертах лица, на темных кругах под глазами. И тут я понял. Белла выглядела слишком больной для простудившегося человека. Она выглядела так, как будто не вставала с постели всю последнюю неделю. Это не простуда, а что-то гораздо более серьезное.
Первым моим порывом было схватить Беллу в охапку и помчаться с ней к Карлайлу. Отец врач, он может помочь. Но это было невозможно. Пришлось отправляться домой одному, надеясь, что я смогу описать отцу симптомы достаточно точно.
Дорога домой заняла меньше получаса. Ни когда еще я не бегал так быстро. Я ворвался в дом и вихрем взлетел по лестнице. Уже на втором этаже я перешел на нормальный шаг и, постучав, вошел в кабинет.
- Что случилось, Эдвард? - Отец моментально почувствовал беспокойство. Только тут я осознал, что это будет гораздо труднее, чем я думал.
Это было личное, мое, и мне совсем не хотелось ни кого в это посвящать. Даже Элис, но от нее было невозможно скрыться. Я закрыл глаза, собираясь с мыслями.
- Отец, я встретил девушку... ее кровь поет для меня, совсем как в старых легендах. Карлайл нахмурился, но не произнес ни слова. Я продолжал.
- Мне, кажется, я смогу держать себя в руках, потому что... похоже, я испытываю к ней определенные чувства, - слова давались с большим трудом. - Она больна, и ее болезнь кажется мне странной. Температура поднялась только сегодня, но она выглядит слишком изможденной: губы потрескались, под глазами появились круги.
Карлайл медленно обошел письменный стол и встал напротив меня.
- Эдвард, ты совершенно напрасно беспокоишься. Похоже на обычную простуду. Это же Форкс, - спокойно произнес он. – Вероятнее всего, твоя девушка уже завтра будет в школе.
- Она не моя девушка - машинально поправил я.
Карлайл усмехнулся.
- Эдвард, ты помнишь Рано из Бельгии? - Неожиданно спросил отец.
- Помню.
- Когда то я и Рано были очень близкими друзьями. У него была невеста. Ее звали Лайра. Он убил ее почти сразу, в их первую ночь, не сумев совладать с соблазном, соединить два высших наслаждения воедино: обладать женщиной и выпить ее крови. Он даже не испытал сожаления убив ее, погруженный в себя, в свои новые способности: сила, скорость, красота. Все это делало его почти самым сильным вампиром в Европе. Нет, ему не было больно тогда... Боль пришла потом, лет через сто... или двести. Она пришла вместе с чувством одиночества, когда он понял, что никогда никого не любил, кроме Лайры. Да, женщины любили его, сходили по нему с ума, и некоторых из них он даже оставлял в живых, но он... Он не любил никого. Остановившееся сердце не умеет любить, не умеет биться о грудную клетку от счастья, не умеет замирать от нежности. Его тело умерло, когда он стал вампиром. Его сердце умерло, когда он убил Лайру. Он просто слишком поздно понял это…
Карлайл замолчал, и в комнате повисла звенящая тишина, казалось, ее можно было потрогать рукой. И в этой тишине вдруг все встало на свои места... Да, Рано понял это слишком поздно. Но я не повторю его ошибки. Я уже прожил свою сотню лет одиночества. Я тоже никогда никого не любил... до сих пор...
По какой-то нелепой случайности, я полюбил девушку, чья кровь была для меня слаще, чем кровь любого другого человека. Это очень все усложняло, но ничего не меняло. Мое тело жаждало ее крови, мое сердце желало ее душу. Я не позволю монстру внутри меня лишить меня любви. Слишком многим мне пришлось пожертвовать ради него, ради той жизни, которою я не выбирал, но эту, последнюю жертву я не готов принести.
Белла Свон - вторая половина моей несуществующей души. Я хочу быть с ней рядом всю ее недолгую человеческую жизнь. И я буду бороться за это право, даже если бороться придется с самим собой
- Я - не Рано, отец, - медленно и отчетливо произнес я. - И я не сдамся. Я хочу быть с ней, и у меня хватит на это сил.
- Ну что ж, - Карлайл развел руками, - в этом случае, есть вещи, которые ты должен знать. Эдвард, для большинства из нас, близость с женщиной является лишь прелюдией к пиру...
- Отец, - перебил я его. Это я не стану обсуждать ни с кем, даже с ним.
- Погоди, Эдвард, дослушай. Во время охоты, организм вампира вырабатывает яд.
Что ты о нем знаешь?
- Он смертелен для людей, предотвращает свертывание крови, чем обеспечивает долговременное кровотечение, является катализатором превращения человека в вампира, - добросовестно перечислил я.
- Это не совсем так, - произнес отец. - Все зависит от того, в каком количестве и каким образом яд попадает в человеческий организм. В природе все очень логично, и подчинено одной цели - помочь существу выжить. Вампиры не исключение. Для того, чтобы выжить, нам надо убивать, и природа позаботилась о том, чтобы максимально облегчить эту задачу. Яд - один из самых сильных наших союзников. Попадая в организм жертвы через поцелуй, он не причиняет вреда, но полностью лишает ее возможности сопротивляться. Не потому что он подавляет ее волю. Отнюдь, но еще ни одна девушка добровольно не отказывалась от удовольствия, доставляемого им. Его действие очень похоже на действие наркотика. Изысканное наслаждение, не идущее ни в какое сравнение, ни с чем другим, обеспечивает полную покорность жертвы. Пожалуй, стоит добавить еще, что, так же как и любой наркотик, он вызывает привыкание. Не получив его, человек будет испытывать сначала странные перемены в настроении которые постепенно перерастут в тяжелую депрессию. Понадобится не меньше полугода, пока он перестанет действовать.
- Я не знал этого, Карлайл, - удивленно прошептал я.
- Разумеется, не знал. Об этом знают немногие, - Карлайл горько усмехнулся. - Как правило, возлюбленные вампиров, не доживают до рассвета. Прежде чем принимать решение, ты должен четко понимать, если ты зайдешь слишком далеко: потеряешь контроль, позволишь себе забыться хоть на секунду, - твое тело начнет охоту. Стоит ей лишь попробовать твой яд - и она уже сама не даст тебе остановиться. Если это произойдет Эдвард, ты ее убьешь.
Ну, вот теперь ты знаешь все. Я поддержу тебя в любом решении, которое ты примешь.
Уже на выходе из дома, меня нагнала Элис.
- Не вздумай покупать ей подарков, - пропела она. - Белла разозлится.
- Элис, я еще ничего не решил! - Я даже не знал, смущен я или зол.
- Да-да, - пропела она. Картинка, на секунду появившаяся в ее голове, могла заставить меня покраснеть, если бы это было возможно.
Ночной лес я любил больше всего. Земля после дождя пахла свежестью. Луны сегодня не было, но это мне не мешало, я прекрасно видел в темноте. Бродить по такому лесу было приятно. Животные, очевидно, чувствуя опасность, не приближались ко мне, и я вполне мог наслаждаться одиночеством, предаваясь своим мыслям.
Решение было принято, и все стало на свои места. Но, не смотря на то, что я точно знал, как поступить, в моей голове крутилось множество вопросов.
Ответит ли Белла на мои ухаживания или отвергнет, так же как и остальных? Как далеко я могу пойти с ней, и как далеко она будет готова пойти со мной? Должна ли она знать правду обо мне? О моей семье?
Все эти вопросы остались без ответа, потому что я должен был найти ответ на самый главный и сложный вопрос: хватит ли моей силы воли на то, что бы вовремя останавливаться? Хватит. Холодный голос внутри меня не знал сомнений, а в памяти всплыли слова Карлайла. «Его тело умерло, когда он стал вампиром. Его сердце умерло, когда он убил Лайру».
Если существование моей души и подвергалось сомнению, то существование сердца - никогда. Я жил без него много лет и теперь, получив обратно, буду оберегать его как смогу. Оно забилось благодаря Белле, и оно принадлежит ей. Где-то внутри меня счастье ярким светом... Счастье? Или как называется это чувство, когда кажется, что можешь дотянуться рукой до звезд? Мне казалось, что оно называется именно так ...

Белла

Холодно. Было очень холодно. Моё тело словно онемело, я не могла вырваться из цепких ледяных оков сна. Мой разум не подчинялся мне. Наверное, я впервые осознала, что зачастую не мы управляем сном, а сны управляют нами.
На уровне подсознания, я хотела, чтобы Эдвард Каллен находился рядом со мной, как можно дольше. Вот поэтому мои сны раз за разом воспроизводили его образ. Был ли это кошмар, простой сон или грёзы с лёгким налётом эротики, что недавно привиделись мне, Эдвард всё никак не покидал моих мыслей.
К концу второго дня моей болезни тепло постепенно вытеснило холод. Я оттаивала. Моё тело словно купалось в лучах солнца. Казалось, ласковый лучик, погладив мои ресницы, скользнул по носу к губам, вызвав вздох удивления, и двинулся в дальнейшее путешествие по груди к животу.
Вдалеке тихо заиграла печальная мелодия. Я отчётливо слышала каждую отдельную ноту. Перезвон колокольчиков становился всё ближе.
Я открыла глаза и повернула голову. На столе стояла маленькая музыкальная шкатулка. Крышка откинута.
«Хм, витиеватый мотив».
В это самое время мелодия замедлилась и подошла к своему логическому завершению. На секунду музыка смолкла, а затем заиграла по второму кругу.
Я нахмурилась. Откуда на моём столе эта вещица? Я поднялась с кровати и подошла рассмотреть шкатулку поближе. У меня никогда не было таких изящных старинных вещей.
Аккуратный формы шестигранник был сделан из серебра с вкраплениями мелких камней. Я повертела шкатулку в руках. Последние лучи заходящего солнца, проникающие в комнату через окно, заиграли на её поверхности, отчего каждый кристаллик послал сноп искр в разные стороны.
Внутри шкатулка была обита бледно-розовой тканью. В центре лежал ещё один кристалл: кулон в форме сердца. Я аккуратно достала его и взвесила на ладони. Холодный хрусталь, казалось, обжёг мне ладонь.
- Как она здесь оказалась? – вопрос был чисто риторическим.
Я поместила «сердце» обратно в шкатулку, захлопнула крышку, резко прервав мелодию, и, спрятав руку с зажатой в ней шкатулкой в складках одежды, вышла из комнаты.
Чарли опять смотрел бейсбол. По пути на кухню я заглянула в гостиную.
- Пап, пока я спала, никто не приходил?
Он обернулся через плечо. – Нет, а что такое? Ты кого-то ждёшь?
- Нет, просто спросила. Мне показалось, что я слышала шум отъезжающей от дома машины, - да, придуманное на ходу оправданье, прозвучало фальшиво. Я быстро перевела разговор в другое русло. – Ты ужинал?
- Час назад. Иди и ты поешь. Тебе лучше?
- Намного, – на этот раз я не врала, моё самочувствие действительно улучшилось.
Разогрев овощное рагу я села ужинать. Шкатулку я поставила на стол перед собой. Я не сводила с неё взгляд. Казалось, если я загипнотизирую её, она сможет поведать о своём таинственном хозяине. По всей видимости, теперь её хозяйкой стала я, поэтому шкатулка упорно молчала.
Поскольку моё самочувствие пришло в норму, и завтра в школу, я посчитала правильным после ужина сесть за уроки. Пока я старательно выводила буквы в конспекте правой рукой, левая покоилась на крышке шкатулки. Металл приятно холодил руку. Камешки слегка покалывали ладонь.
Готовясь ко сну, я вновь откинула вверх шкатулки. Печальная тягучая мелодия, которая уже покорила мою душу, разлилась по комнате. Решив переодеться во что-то более лёгкое, чем фланелевая пижама, которую я натянула на себя утром, чтобы согреться и сбить температуру, я скинула одежду.
Мой взгляд упал на кулон в форме сердца. Решение пришло внезапно. Я ринулась искать в недрах стола тонкую серебряную цепочку. Отыскав, я подвесила на неё «сердце» и подошла к зеркалу, чтобы застегнуть цепочку на шее и полюбоваться отблесками от граней кристалла. Кулон лёгкой тяжестью лёг точно на уровне верха груди. Дотронувшись до него пальцами, я с любовью погладила гладкую поверхность. Немного повертевшись перед зеркалом (всё-таки самолюбование было мне неприсущее) я уже было, двинулась к шкафу за чистой ночной рубашкой, как последний взгляд, брошенный в зеркало через плечо, заставил меня остановится.
По бокам на моей талии шли два ровных ряда синяков. Я завела руки за спину и легко провела по коже.
- Оооох, - больно не было, восклицание вырвалось у меня, скорее из-за удивления.
Я, шагнув обратно к зеркалу, несколько минут рассматривала эти следы. Синяки были довольно свежими, хоть уже и начали темнеть.
И где-то меня так удачно угораздило заполучить их? Перебрав в памяти несколько последних дней, я уверилась, что определённо не ударялась спиной ни о какие поверхности. Тогда откуда они у меня?
- Оооох, - повторно вырвалось у меня. Существовало лишь одно объяснение их внезапному таинственному появлению. Слишком крепкое объятье.
Когда я была в возрасте лет девяти, я поставила пару подобных отметин маме, когда, имитируя массаж шеи, слишком увлеклась, периодически надавливая на кожу сильнее, чем того требовалось. Но меня-то никто не трогал, не поднимал на руки и не стискивал в дружеском объятии до боли.
- Оооох! – теперь это прозвучало с оттенком удивления и недоверия. Да меня никто не трогал, никто, кроме Эдварда из моего сна.
Так! Теперь это походило на какую-то глупую мистику.
Я пошла за ночной рубашкой. Облачившись в нее, я уселась на кровать, пытаясь собраться с мыслями.
- Нет, нет, нет, – замотала я головой.
Я ничего не понимала. Это просто не укладывалось у меня в голове. Как? Как такое возможно? Выходит, мой сон был реален? Или вернее сон вовсе не был сном!
Что же тогда это было? Я что на какое-то время перенеслась в другое измерение, где мы с Эдвардом пара, а затем вернулась обратно?
Я ничего не понимала. Во-первых, мы целовались? Во-вторых, как я не смогла отличить реальность ото сна? В третьих, как он оказался у меня в спальне? И самое главное: почему он ВООБЩЕ оказался у меня в спальне? Невероятно. Непостижимо. Нереально.
Я упала на подушки спиной и закрыла ладонью глаза.
- Господи! – вырвалось у меня. – Мир сошёл с ума.
Что-то коснулось шеи. Я убрала руку с глаз и поднесла предмет к глазам. Хрустальное сердце. В голове одни вопросы и ни одного ответа.
Со вздохом, завернувшись в одеяло, я пыталась призвать сон на свою уставшую, замученную вопросами, голову.

***

Первым уроком стояла биология. Отлично. Значит, не буду мучиться до большой перемены. Я решительным шагом вошла в класс и промаршировала к парте, где уже меня ждал мой сосед.
- Доброе утро, - поприветствовал он меня. Как всегда, от его бархатного голоса, трепет прошёл по моему телу, и ритм сердца ускорился. – Тебя вчера не было. Решила устроить себе дополнительный выходной?
С особой тщательностью я разложила учебник, конспект и письменные принадлежности на столе. Боковым зрением мне было видно, что Эдвард так и не отвёл от меня глаз в ожидании ответа. Волна возмущения, перемешанная, с роем других непонятных чувств, поднималась во мне.
Я медленно развернулась к нему. – Привет.
Взгляд Эдварда опустился к моей груди, где на серебряной цепочке красовалось изящное хрустально сердце. Затем он вновь посмотрел мне прямо в глаза. Выражение его лица не изменилось, но его глаза…
- Милая вещица, - наконец, сказал он.