Эдвард

Темный квадрат окна манил меня, как магнит. Я бесцельно бродил вокруг дома, ожидая пока Белла уснет. Время от времени я прислушивался к мыслям Чарли, он беспокоился о Белле. Она такая рассеянная и стеснительная – думал он. Согласен – подумал я в ответ. И к тому же она так часто попадает в разные истории – вот уж точно – опять не смог удержаться я. Я надеюсь, что она скоро привыкнет к новой школе, и у нее появятся друзья, например, этот Майк Ньютон не плохой парень – я тихо зарычал. Мне очень не понравились направление мыслей Чарли, и хотя в картинке, которую он представлял перед собой, Майк всего лишь держал Беллу за руку – меня накрыла волна ненависти к этому парню. Она совсем уже взрослая – продолжал размышлять Свон, и я уловил волну смущения, исходившую от него, как это сложно – быть отцом молоденькой девушки, вот когда она была маленькая ...
Белла проводила у отца несколько недель каждое лето, но она даже и не подозревала, как бережно Свон хранил в своем сердце каждую минуту, проведенную с дочерью. Эти воспоминания я любил. Они были легки и приятны, иногда грустны, иногда комичны, но это была моя Белла, и я не хотел пропускать ни одного дня из ее жизни. Закрыв глаза, я вместе с Чарли погрузился в воспоминания ...
Тени от деревьев постепенно перемещались ближе к дому и сгущались. Луна спряталась за облаками, делая и без того темную ночь еще более сумеречной. Наконец из окна Беллы послышалось спокойное, равномерное дыхание.
Через минуту я уже сидел в своем любимом кресле качалке в ее комнате, любуясь ее прекрасным лицом, волосами, разметавшимися по подушке, белой кожей. Запечатлев в памяти ее образ, я приготовился закрыть глаза и вздохнуть, наслаждаясь ее ароматом. Я уже начинал привыкать к этой изощренной пытке смешанной с наслаждением. Горло охватывала привычная боль, а легкие наполнялись божественным запахом, охватывая меня всего, унося в своих волнах в заоблачные дали, будя во мне неизведанные желания. Я сделал глубокий вдох ... и в этот момент Белла повернулась…
Одеяло немного сползло, открывая белоснежное плечо и тонкую шлейку ночной рубашки... Я задохнулся и попытался зажать рот рукой. Перекрыть поток воздуха в горло ... Ее плечо казалось жемчужным в свете луны, и я мог видеть, как вздымается ее грудь под одеялом ... Воображение услужливо дорисовало картинку всего того, что было скрыто под одеялом.
Желание обладать ей захлестнуло меня волной. Оно было почти таким же болезненно непереносимым как жажда крови, и оно было не знакомым. Я не умел его сдерживать, я не знал, как с ним бороться, мышцы пришли в движение автоматически, и я почти сорвался с места. И в этот момент я, как ни когда осознал, что если только притронусь к ней – уже не остановлюсь.
Всю свою волю я сосредоточил на том что бы опуститься в кресло и закрыть глаза. Я перестал дышать, перестал чувствовать, перестал слышать. В течение многих десятилетий я учился обуздывать жажду. Это было тяжело, но не невозможно. Но страсть – ее я обуздывать не умел ... Страсть застала меня врасплох. Давно остановившееся сердце безумно билось ... ледяная кровь неслась по жилам с устрашающей быстротой, в голове мелькали образы, от которых моя ледяная кожа полыхала жаром.
Немедленно уйди Эдвард – приказал я себе – уйди, пока твой разум еще повинуется тебе. Я медленно открыл глаза – и крик застыл у меня в горле. Белла лежала в темноте с раскрытыми глазами и спокойно разглядывала меня. Потом она поднялась с кровати и подошла ко мне – шелк обрисовал е тонкий стан. Эдвард Каллен – грустно сказала она и в ее голосе слышалась укоризна – ты опять мне снишься...

Белла

Мне опять снился этот странный сон. Как он наблюдает за мной. Всегда только два действующих лица: я и Эдвард Каллен. Вернее его глаза. Тёмные глаза, такие, какими я увидела их при первой встрече. Эти глаза запали мне в душу. Вот, поэтому, и снятся каждую ночь. Сначала было страшно, но теперь я к ним привыкла и даже ждала очередной встречи.
Откинув уголок одеяла, я встала и медленно приблизилась к неподвижной фигуре в кресле.
- Эдвард Каллен, ты опять мне снишься, - укорила я его.
Мне было неудобно смотреть на него сверху вниз, и я опустилась перед ним на колени.
- Почему ты не оставишь меня в покое? Почему преследуешь даже во снах? Мне негде скрыться от тебя, - отчаянно прошептала я.
Мои вопросы остались без ответа. Выражение лица моей мечты не изменилось. Мне так хотелось коснуться его, вытрясти ответ из этой неподвижной статуи. Даже во снах он оставался непостижимой загадкой, странным молчаливым одноклассником, исподтишка наблюдавшим за мной.
Я протянула к нему руки, сложив их на его коленях и опустив голову на них, словно в немой молитве.
- Каждый божий день... в школе... по дороге домой... везде... ты преследуешь меня... я не могу не думать о тебе. Эдвард Каллен, кто ты такой, чтобы мучить меня? Кем ты себя возомнил?
Я резко замолчала, почувствовав, как его раскрытая ладонь легла мне на голову, и он принялся перебирать каштановые пряди.
- Я мучаю тебя?
Тихий шёпот был еле слышен.
- Мучаешь. - Я расстроено покачала головой. - Ты так далёк и близок одновременно. Ты загадка, которая не поддаётся мне. Твоё поведение… я… я не знаю, как мне расценивать его.
Я выпрямилась, его лицо неожиданно оказалось рядом с моим. Чёрные глаза, подобные ночным грозовым тучам, не моргая, проникали мне в душу. Я почувствовала, как дрожу от холода. Я искала тепла. Искала, но не нашла. Обхватив ладонями его лицо, я почувствовала под своими пальцами прохладную твердь гранита.
Эдвард в моём сне нахмурился и попытался отстраниться.
- Подожди, - торопливо выдохнула я, поднимаясь на ноги, но, всё ещё не выпуская лица из своих рук. - Я хочу…
Слова, не шли с языка. "Это всего лишь сон", - напомнила я себе. Тряхнув головой, сбрасывая оцепенение и дурман, я, наклонившись, прижалась губами к напряжённому рту Эдварда.
Я водила языком по сжатым губам, пытаясь проникнуть за непреклонную линию. Их хозяин, остававшийся до недавних пор неподвижным, вдруг затрясся, как лист на ветру.
Его руки до боли сжали мои плечи, скользнули на талию и рывком усадили к нему на колени. Губы, наконец, разжались, но не пустили меня изучать свои глубины, вместе этого его прохладный язык ворвался ко мне в рот.
Я ахнула от удивления и наслаждения. Целоваться во сне оказалось весьма приятным занятием. Руки, каменным кольцом охватившие талию, притягивали ближе, я почти лежала на груди Эдварда. Блуждающий по моему рту язык обводил линию губ, легко касался нёба, скользил по зубам.
Голова закружилась как от шампанского. Крошечные пузырьки удовольствия, защекотав, пробежали по всему телу, сливаясь в растущую точку внизу живота. Да мне снился самый настоящий эротический сон!
Эдвард оторвался от моих губ с глухим стоном.
- Какая же ты сладкая.
- Не слаще тебя.
Мне хотелось вновь прильнуть к его губам, но в какую сторону я бы не наклонялась, как бы не тянулась к ним, достигнуть желанной цели мне не удавалось. Видимо что-то ускользнуло от меня. Что ж, видимо, приятные моменты даже во сне раздаются небольшими порциями.
Улыбнувшись от этих мыслей, я поднялась с его колен и направилась обратно к кровати.
- До завтра. - С надеждой прошептала я, закрывая глаза.
Прошло минут пять, прежде чем я услышала его утвердительный ответ.